Противоречивые Чувства.

Чонгук покраснел с головы до пят, трясясь и теребя ткань свитера. — Какой Лапочка! — басил Тэхён, или как его там, пытаясь дотянуться до щёчек Гука, за что получил по рукам от Юнги. — Ай! Больно же, Хён! — верещал он, потирая место ушиба, недовольно глядя на точно такого-же красноволосого. — Не распускай руки, Тэхуй. — огрызнулся Мин, успокаивающе гладя плечи Чона. — Он что, твоя собственность? — фыркнул Ким, но его заткнул Хосок, что-то испугано шепча. — Нет. Ты же видишь, как он смущён и напуган, зачем смущать ещё больше? А то от тебя, Тэ, ждать чего хорошего не стоит. Он наверно, тебя испугался, выглядишь как старый извращенец. — буркнул Юн. — Ну всё-всё, чего вы грызётесь как собаки? Смотрите, Чонгук ни живой ни мертвый сидит. Хватит его пугать. — раздался тот самый высокий голос, а сам обладатель выглядел крайне недовольно и тон не терпел возражений. — Расскажи о себе, Чонгук~и. — уже более нежно попросил сероволосый, обращаясь к вздрогнувшему сабмиссиву. — Не бойся, Чимин-Хён не обидит. — — Я… Я рисую… И пою… Я из Пусана и мне двадцать лет. Мои родители перестали заботиться обо мне, когда мне было ещё семнадцать, поэтому я переехал сюда, я снял квартирку в неблагоприятном районе, стал подрабатывать на улице, продавая картины. И потом я начал продавать свои песни. Через года два я съехал оттуда и переехал в квартиру в центре города. Как-то так. — в кратце пересказал Гук, пожимая плечами. — Ого, да ты добился многого. Здорово. — восхищенно проговорил Пак, а все остальные активно поддакивали. — Скажи пожалуйста, а что случилось с твоими родителями? Если не секрет? — спросил Юнги, глядя ему в глаза. — Ну, они спились и потеряли работу. — сказал он и его голос дрогнул. Опустив глаза на свои колени, сжал джинсы руками, хмурясь. В его глазах горела горькая обида, злость и грусть. — Ох… Прости, я… — грустно прошептал он, и ото всюду слышались сочувствующие ахи и вздохи. — Ничего, всё в порядке. — переборов себя, мальчишка улыбнулся самой солнечной улыбкой. — Давайте… Забудем ладно? Это уже далеко в прошлом. Расскажите о себе, я даже не знаю сколько вам лет. Ну, кроме Юнги-Хёна. — — Точно! — воскликнул Чимин, хлопая в ладоши. — Мне двадцать два, Тэхёну двадцать один, Намджуну-Хёну двадцать три, Джину-Хёну двадцать пять, Хосок-Хёну двадцать четыре. — Чонгук облегченно вдохнул свежий ночной воздух, ностальгически улыбаясь. Вдруг, чья-то рука коснулась его плеча. Чон вздрогнул, но поняв кто это, расслабился. — Вижу, тебе понравились ребята. — с ноткой зависти прошептал он на ухо, опаляя холодным дыханием. — Они хорошие, но иногда ведут себя слишком… По детски. —  отозвался он низким голосом. Словно сказка на ночь. Такой успокаивающий, такой… Глубокий? Его холодная рука сплелась с горячей рукой Чона. Вроде бы самый обычный дружеский жест… Так какого черта Чонгук краснеет как вареный рак? — Это точно. — улыбнулся сквозь смущение Гук, откидываясь головой на плечо Юна. — Знаешь, по сравнению с ними ощущаю себя старикашкой. — Рядом послышался хриплый смешок, и равномерное дыхание. — Я даже рад, что познакомился с тобой. Проводить время с кем-то, помимо картин, работы и музыки… Это весело. — — Ох. — раздалось неловкое над ухом, — Я думал, тебе неприятно моё общение. — — Нет, что ты. Ты добрый, веселый, но в меру, спокойный, ласковый. — бормотал Чонгук, все также улыбаясь. — Мне кажется, что мы соулмейты. Но наверное, так думаю только я. Да и для отношений знакомы, кажется мало. — как-то грустно сказал Гук, давая возможность растрепать свои волосы ветру. — Вовсе нет. — отозвался Мин, смотря в удивлённые глаза красноволосого. — Допустим у меня на плече написано твоё имя. Юн закатал рукав, показывая светло-сиреневую надпись — JK. Чон открыл рот в изумлении, шоке и радости. Аккуратно подцепляя рукав сабмиссива, Директор также закатал, и на плече красовалась небесно-голубая надпись — YG. — Я кажется, начинаю верить в любовь с первого взгляда. — шепчет Юнги своим хриплым, слегка шепелявым голосом, бережно касаясь пальцами имени на плече друга. — Знаю, тебе нужно время. Я буду ждать. —