Противоречивые Чувства.

Чонгук так и уснул на плече у Юнги, мило улыбаясь. Мин оставил невесомый поцелуй на сладких губах Чона, которые отдавали вишневыми пончиками и сладкой ватой. — Ты даже представить не можешь, насколько я болен тобой… — шепчет он в макушку Гука, тихо рыча. Чонгук просыпается вновь на своей кровати, на прикроватный тумбочке стоят таблетки и что-то от жара, градусник тоже там. Из кухни исходит приятный запах куриного супа и паровых котлет. Вот тут Чон испугался не на шутку. Тихо, и аккуратно пробираясь к вешалке, на которой весит форма полицейского, он закусывает губы, когда роняет пистолет на пол, но, вроде-бы, тот, кто хозяйничал не услышал. Это хорошо. На цыпочках ступает в кухню, Гук орет, направляя дуло на лицо оторопевшего. — Стоять-Бояться! — — Ты чего это? — насмешливо тянет он, выхватывая из рук изумленного красноволосого пистолет. — Я тут ему обед готовлю, а он на меня пистолет направляет. Вот это благодарность! — — Ты че тут забыл, Юнги? — выдавил младший, задыхаясь от возмущения. — Сталкером заделался? — — И это вся благодарность? А как же поцелуи и обнимашки? — шутит Мин, от чего не сильно получает кулаком по плечу. — Я вообще-то купил для твоей собаки все самое необходимое, а ты. — — Спа… Спасибо… — тихо произносит Чонгук, чуть краснея. — Ты выпил лекарства? — серьезно спрашивает Мин, скрещивая руки на груди. — Нет…? — вопросом на вопрос отвечает он. — Так иди пей. И померь температуру. — вздыхает Юнги, возвращаясь к готовке. Чон фыркает, но идёт делать вышесказанное. Только сейчас Гук ощутил то, что ему очень холодно, хотя ходит в свитере и тёплых штанах с меховыми носками, и то, что его голова раскалывается так, будто по ней долбят молотком. Дойдя до своей комнаты, он залпом выпивает жаропонижающие и таблетки, прижимает рукой градусник, и идёт на кухню. — Выпил? — спрашивает тот, не оборачиваясь, он угукает, подходит со спины к другу, и скрещивает руки на животе. — Мне холодно, Хён. Хён, согрей меня. — лепечет Гук, утыкаясь в лопатки. Мин так и замирает с ножом в руках и нервно сглатывает. — Мелкий, ты… — красноволосый прикасается рукой ко лбу больного. — У тебя жар, Гук. Ты несёшь бред. — Но мне правда холодно, Хён. — хнычет младший, нежелая отлипать от Юнги. — Укройся одеялом. — тихо говорит Директор, вновь сглатывая. — Но я хочу, чтобы ты согрел меня. — не желает сдаваться сабмиссив. — Я холодный. — бросает Юн, пытаясь вырваться из хватки, но у того цепка каменная, поэтому доминант быстро сдаётся. — Твоё тело тёплое. — шепчет он. — Это неправильно, Чонгук. — говорит он, а сам сжимает ладошки в своих руках. — Но ты же сам сказал, что любишь меня. — скулит он, чуть ли не плача. — Мы знакомы с тобой всего несколько дней, — сдаётся Мин. — А я уже умудрился влюбиться. Какой абсурд. — вздыхает парень, и разворачивается к Чону. — А сам то ты испытываешь ко мне какие-нибудь чувства? Ты любишь меня? — он пристально смотрит на обомлевшего Гука, и продолжает наступать, а Чонгук отступать. Получилось так, что Юнги прижал его, расставляя руки по бокам от головы красноволосого. Гук молчит, потупив взгляд вниз, закусив губу. — Так я и знал. — шепчет Юн, отходя от него. — Хотя, ты наверно, прав в том, что не влюбляешься в какого-то идиота за несколько дней. Так и должно быть. Это просто я, конченный долбоёб. — — Я… Я не могу… — всхлипывает Чонгук, притягивая к себе Юнги, обнимая, утыкаясь в ключицы, сжимая ткань на спине. — Прости, что не могу полюбить тебя! — плачет он, даже не замечая того, что Юн просто уходит, захлопнув за собой дверь. Он сползает по стенке, обнимая себя руками, плача.