Противоречивые Чувства.

— Чимин~а… — тянет Гук, играясь с прядями волос на голове друга. — Ммм? — мычит он, наклоняя голову в бок, смотря на то, как младший прижимается к мягкому Пикачу, который ему подарили на двадцать первый день рождение. — Давай поиграем в приставку? — также тянет он, коварно улыбаясь. — Кто проиграет, тот выполняет любое желание. — и почему Чонгук так уверен в том, что победит? Он всегда побеждает. — Прям любое? — теперь усмехается Пак, изогнув брови в насмешке. — Чтобы не было за желание, не отталкивать м не орать, ясно? — загадочно произнес он, от чего Чон напрёгся, однако отмахнулся и пошутил. — Тогда не обижайся на меня, если будешь танцевать на улице голышом! — ржёт Чон, и Чим тоже улыбается. — Сначала обыграй, карлик! — смеётся он, а Гук обиженно поджимает губу. — Чимин-Хён! Так нечестно! — распсиховался макнэ, швыряя джойстик на пол. Удивительно, что тот не сломался. — Давай-давай. Ещё ножками потопай, ребёнок! — усмехнулся старший, вальяжно сев в позу лотоса. — Ты проиграл — выполняй. Все просто, не так ли? — — Ну и что мне надо сделать? Трусы на голову напялить и выйти из дома? — обиженно спросил красноволосый. И то, что ответил сероволосый, поверг его в шок. — Поцелуй меня в щёчку. — — Ч-Что?! — Чонгук думает, что ослышался. Точнее, он хочет, что это был какой-то не удавшийся розыгрыш. — Это какая-то шутка что-ли? — — Нет. — спокойно отвечает Чим. Он предполагал, что такая реакция будет, но другого выхода нет. Он воспользовался тем, что Юнги ушёл и старался быть с младшим как можно больше времени. Однако все разговоры были о Юнги, каким добрым он был с ним. Пак только кивал и пытался подбодрить. Ему было тоже больно. Когда он уходил от Чонгука, то плакал навзрыд, заглушая боль сигаретами и выпивкой. Когда Юнги с Чонгуком поссорились, то через неделю к Паку пришёл Мин, спрашивая про Гукки, и может ли извиниться перед ним. А Чим наврал. Так мерзко и нагло. Сказал, что младший ненавидит его и больше не хочет видеть. Всему причина старший. Ведь это он загубил Юнги. Он заставил уйти Юна из жизни мальчишки, и он заставил Чона страдать. Но это он никому не скажет. Не сейчас. Может, лет через пять. — Давай, целуй. — требует он, подставляя щеку для поцелуя. В ответ смущенное бормотание и копошение. После ощущает на свой щеке тёплое прикосновение, и залившиеся краской щечки Гука. Такое милое зрелище. — Вот. — тихо произносит Чон, закрывая лицо руками. Его кончики пальцев покраснели. Мило и забавно. — Видишь? Это было не сложно! А что сейчас было считай… Дружеским чмоком, вот! — Сейчас у Чимина на душе кошки скребли, ибо он не хотел, чтобы Чонгук считал это дружеским чмоком. Он хотел, чтобы он считал это поцелуем, переходящий границы всякой дружбы. Сейчас Чон выглядел довольно соблазнительно. Растянутая кофта, что прикрывала ладошки до кончиков пальцев, смущенный сабмиссив, и такой же смущенный взгляд. Только бы сдержаться. — Хён? — осторожно позвал Гук, в этот момент кофта съехала с плеч, оголяя одно, заметно порозовевшее. Пак не сдержался. Он повалил испуганного Гука на диван, нависая сверху. — Прости, крольчонок. — шепчет Пак, кусая того за плечо, а тот болезненно хнычет, пытаясь оттолкнуть Чима, но безуспешно. Тот как каменная стена. Старший поражается тому, что кожа у Гука приторно сладкая, с оттенками белого шоколада. — Хватит. Мхм. Чимин… — задыхается в стонах красноволосый, хватаясь за широкие плечи друга… А друга ли? Пытаясь отцепить его от себя. Опять тщетно. — Прости, Кролик, просто ты мой соулмейт. —