Противоречивые Чувства.

Все остановил оглушительный звук от шлепка. Чимин отскочил от испугунного Чонгука, держась за щёку, на которой розовел след от пощёчины. — Чонгук, я… — пролепетал Пак, смотря в слезившиеся глаза напротив. — Я… Я не хотел… — — Чего ты не хотел?! — повышает тон Чон, сжимая белую ткань дивана. — Ох, только не говори, что ты это сделал неосознанно! Гормоны, все такое! Я давно заметил, что ты относишься ко мне не так, как к остальным! Так почему блять, ты не мог сказать это прямо?! Надо обязательно набрасываться на меня, я ведь такой беззащитный, беспомощный, всегда прошу совета у моего хена! А ты и рад этому! Воспользовался моей слабостью! — уже кричал Чонгук, а по щекам текли горячие слёзы обиды и злости. — Скажи, тебе ведь плевать на мои чувства? Плевать ты хотел на то, что я чувствую к Юнги! Ты просто хочешь быть рядом, чтобы было только тебе хорошо, я же прав! Скажи хоть что-нибудь, твою мать! — рычал красноволосый, оттягивая на себе волосы. — Если бы мне было плевать, то я бы не успокаивал тебя каждый раз, когда ты приходил плакать! Хён же успокоит, Хён же обнадёжит! Хён же приласкает! Мне тоже больно, но я в отличии от тебя, ничего ни кому не говорю! — теперь уже кричит Чимин. Он злился. Тут что, только Чонгук страдает? Хён такой плохой, а один Чонгук такой хороший! Похоже, он не нашёл что сказать, раз замолчал. — Тем более, ты — мой соулмейт. — уже спокойно отозвался он, остужая свой пыл. Чонгук вздёрнул брови вверх, а взгляд говорил мол: дурак что-ли? — У тебя должно быть моё имя. — прошептал Пак, дёргая рукав вверх уже задохнувшегося от возмущения Гука. В следующий миг Чим с болью уставился на надпись — YG. Её было практически не видно, но все-таки присутствовала. — Н-но… У меня ведь выведено твоё имя! — в панике шептал Пак, показывая своё плечо, где сияло светло-сиреневым — JK. — Я… Твой соулмейт? — выдавил Гук, хватаясь пальцами за щеки, чуть сжимая их. — Но как такое возможно?.. — — Хотел бы я знать. — горько усмехается сероволосый, тря эту злополучную надпись на его плече. Чертова жизнь. Чертов Чон Чонгук. — Был бы у меня выбор, то я бы не задумываясь выбрал другое имя, но не твоё. Ирония судьбы… Что за чёрт… — зло выдохнул доминант, смотря на пол. — Ну извините, я не выбирал чтобы моим соулмейтом оказался Юнги или я твоим. — огрызнулся Чон. Ему было обидно. Он что, настолько плох, раз Чимин предпочёл бы другое имя? Хотя, Хосок бы ему бы подошёл, был бы Чим сабмиссивом. — Слушай. — шепчет тот, а голос предательски дрожит. — Я знаю, где Юнги. И… Это я сподвигнул уйти из твоей жизни. Я сказал, что ты ненавидишь его, и хочешь, чтобы он исчез из твоей жизни. Прости меня… — глаза слезятся, и Пак шмыгает носом. — Я просто хотел… Чтобы ты был рядом… — Гук поражено замирает, забыв, как дышать. Сейчас могло бы быть все нормально, если бы не этот Пак Чимин. Хотя, тут его вины не так уж много. Парень просто хотел быть любимым. — Я не сержусь не тебя, Чимин. — тихо говорит красноволосый, а челка падает на глаза, отбрасывая длинные тени. — Был бы он правда влюблён в меня, то пришёл бы лично проверить, ненавижу я его или нет. А раз нет, то… — он откидывается назад, а глаза горят мрачной решительностью. — То я не буду останавливаться. — Чон улыбнулся, но его улыбка больше походит на хищный оскал. Доминант удивленно смотрит на сабмиссива, боясь пошевелиться. Ох Юнги, держись. Похоже Чонгук серьезно подошёл к поискам Мина. — Да твою мать! — шипит мужчина, спотыкаясь об жестяную бутылку, и падая на пол, сдирая подбородок в кровь. Красноволосый уже четвёртый месяц пьёт без остановки, однако на работе на удивление трезвый, да и ещё успевает смыться до того, как придёт Чимин. — Почему я просто не могу забыть тебе, Чон Чонгук? — шепчет он, поднимаясь с пола и идёт на балкон, выкуривая пачку ментоловых сигарет. Юнги курит. Юнги бухает. Юнги режится. Юнги трахается без разбору. Похуй кто, главное чтобы забыться. Но почему когда он трахает, то представляет, что под ним стонет Чонгук?