Противоречивые Чувства.

Чонгук похоже, уснул на диване, так как все его тело затекло и мышцы ужасно болели. На плечи был накинут меховой и тёплый плед. Из кухни исходил запах мяса и булочек. Этот случай напомнил то, что произошло четыре с половиной месяца назад. Чонгук болезненно сморщился. Но нет. Сейчас все по другому. Они… Встречаются? Нужно спросить об этом Юнги. Сам факт, что Мин рядом, что Мин больше не исчезнет, что всегда будет рядом, грел душу. Но вот что делать с Чимином? Как с ним общаться после того, что доминант сделал. Что-ж, в любом случае, пока что не хочется об этом думать. Чонгуку двадцать один год, а Юнги двадцать пять. Юнги серьёзный, собранный, интеллигентный, холодный, но в тоже в время тёплый и такой домашний. Чонгук слишком наивный, глупый, стеснительный, верящий в чудеса и Санту-Клауса. В общем — ребёнок. Они совершенно разные, но любят друг друга. Потягиваясь и хрустя руками и шеей, плед скользит вниз, на пол, а Чон на носочках проходит на кухню, замечая Юнги, который хлопочет над ужином, включен свет находящийся над духовкой. Приятный запах курочки в соусе обволакивает место для обеда, так что у Чона слюнки текут. Бесшумно подходя со спины, красноволосый обнимает вздрогнувшего Юнги. — Юнни… — шепчет парень, смотря на то, как доминант улыбается, кладя свои холодные руки поверх горячих. — Да, малыш? — тихо спрашивает он, облизывая пересохшие губы, и чувствуя, что сейчас Чон краснеет. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — мурлычет он, приподнимаясь на носочки и кладя голову на сильное плечо парня. — Я тоже люблю тебя, Чонгук-и. — ласково говорит он оборачиваясь к любимому, поднимая на руки, обвивая руки вокруг женственной талии Гука, утыкаясь носом в носик соулмейта. Чон, беря в ручки лицо Юнги нежно целует, трепетно и совсем никак в прошлый раз. Слишком чувственно, слишком воздушно. — Чонни… — низко шепелявит тот, утыкаясь носом в область ключиц, вдыхая такой прекрасный запах. Этот запах принадлежит ему. Тело Чонгука принадлежит ему. Душа Чонгука принадлежит ему. Сам Чонгук принадлежит ему. Да, Мин жуткий собственник, но исправится не может. Или не хочет. В любом случае, Чонгук любит такого Юна, и то главное. — Юнги-я… — Чонгук трется об Мина, вызывая гортанный стон у последнего. Благо, курица уже готова и за ней не нужно следить. — Юнги-я, я хочу тебя. — хрипит он, потираясь своим возбуждением об возбуждение Юнги. Доминанту второй раз повторят не надо, поэтому он садит красноволосого на стол, грубо целуя, попутно расстегивая пуговицы на своей белоснежной рубашке. Когда он справился с ней, то открылся вид на рельефный пресс и белоснежную кожу. Чонгук тоже зря времени не терял и остался в одних джинсах. Правда, в отличии от Юна у Гука пресса не было. Просто плоский животик. Снимая джинсы с нижним бельём на половину, Мин хищно облизнулся, припадая к ключицам губами, оставляя багровые засосы, которые завтра будут фиолетовыми, и придётся надевать свитер, который Юн нарочно спрячет. Но сейчас это никого не волнует. Первый полноценный стон вырвался из уст Чонгука, когда Юнги коснулся холодными пальцами соска. — Ч-Черт… Юнги-хён… Ты специально надо мной издеваешься, да? — скулит юноша, пытаясь прикоснуться к себе, за что получил по рукам. — Ай! За что?! — возмутился младший, хмуря бровки. — Не прикасайся к себе. — опаляет ухо горячим дыханием старший. — И проси как следует. — красноволосый тушуется, и понимая как надо просить, заливается краской и сжимаеь плечи Юнги. — Я не буду этого делать. — — Проси. — — Нет! — — Проси, если хочешь разрядки и не хочешь наказания. — властным тоном говорит тот, сжимая член у основания, не давая кончить. — Т-Трахни меня как следует, папочка! — смущаясь и пища чуть-ли не кричит Чонгук. — Хороший мальчик. — самодовольно ухмыляется Юн, облизывая два пальца, и приставляет их к сжатому кольцу Чона. Потихоньку вводя первый, холодный и длинный палец, Юнги смотрит на макнэ, наблюдая за сменой эмоций на детском личике. Когда внутри находится только один палец, не больно, но когда пихают второй, то уже приносит дискомфорт, так Чонгук мычит в плечо Мина, чуть кусая. — Потерпи ещё немного, мой малыш. — шепчет он, раздвигая пальцы в манер ножниц, и Гук уже вскрикивает, пытаясь отстранится, но доминант крепко держит его. Когда в Чонгука вошёл третий палец, он открыл рот в немом крике, забывая как дышать. — Детка, дыши. — напоминает старший, надрачивая ему, пытаясь как-то уменьшить боль. Поменяв угол, Гук издал стон удовольствия, а из органа прыснуло семя. Сотрясаясь в оргазме, сабмиссив обмяк в руках Мина, но последний сразу привёл его в чувства грубым поцелуем. — Кончил только от пальцев? Хах, интересно, что же будет, когда я буду трахать тебя им? — хриплым от возбуждения голосом задаёт риторический вопрос Юн, кладя ручку Гукки на внушительных размеров орган, что так сильно выпирал. Ширинка больно давила, поэтому сорвав брюки вместе с бельём, вошёл в парня снова, только теперь вместо пальцев внутри был член старшего, и удовольствие получал не только Чонгук, но Юнги. Оба стонали в унисон. Мин, потому что слишком узко и сдерживался, чтобы от этой узости не кончить, а Чон потому, что орган возлюбленного попал сразу по простате. Мужчина сорвался на бешеный темп, выбивая стоны у того, кто сейчас под ним. Хрипы, полу-вскрики и хлюпанье разносились по комнате. Слишком жарко, слишком хорошо. Чон второй раз изливается с криком — Папочка! себе на живот, а Мин ещё несколько раз толкается в сабмиссива — кончает внутрь, со стоном — малыш. Нужно почаще так трахаться, вот какой вывод сделали парни. — Малыш, тебе хорошо сделал папочка Юнги? — хрипит он, наблюдая за тем, как хрупкий парень оставляет засосы на его шее, плече и груди. — Очень хорошо. Почаще бы так, папочка… — дрожащим он недавнего оргазма голосом шепчет Чонгук, обнимая Мина.