Противоречивые Чувства.

Они бы так и простояли, если бы не начавшийся внезапно дождь. — Как всегда не вовремя. — хмурится Чонгук, а Юнги издаёт тихий смешок. — Может, пойдём ко мне? Проясним за чашечкой чая. — — Хорошо. — кивает Юнги и хватает за руку Чона и сжимает так, что там что-то хрустит. — Но я больше не отпущу. — — А я и никуда не уйду. — нежно улыбается Гук, смотря на холодную руку, что сжимает конечность младшего. Мин в ответ тоже улыбнулся, потрепав макнэ по волосам. Дальше они шли в полном молчании. — Тебе чай, кофе? — кричит Чонгук из кухни, пока Юнги сидит в зале и гладит Пончика.  — Кофе, пожалуй. Хотя хотелось бы тебя. — усмехается Юн, и слышит из другой комнаты смущенное — дурак! Через несколько минут Гук с подносом и покрасневшим лицом заходит в комнату, ставит на стол, и плюхается рядом с Ги. — Почему ты тогда был с сабмиссивом? Знаю, это не моё дело, но… — робко спрашивает красноволосый, попивая чай, и уплетая свои любимые вишневые пончики. — Нет, ты должен знать, все обо мне, а я все о тебе. Ведь мы теперь встречаемся. — перебивает доминант глотая крепкий кофе, закусывая зефиркой. Смотря на то, как Чонгук вновь заливается краской, а его руки предательски дрожат, Шуга довольно хмыкает. — Как я уже говорил, то хотел забыть тебя, однако когда я занимался любовью с другими сабмиссивами, то представлял, как ты стонешь подо мной. Я не мог забыть тебя. Я все эти четыре месяца пил, курил, резался и спал с другими сабмиссивами. Но ничто не заставило позабыть тебя, Чонгук~и. Через неделю после того, как я ушёл от тебя, я пришёл к Чимину, чтобы спросить могу я вернуться или нет. Потому что он был тебе лучшим другом, а к тебе я струсил идти. Чим сказал, что ты ненавидишь меня. Я знал, что он рано или поздно расскажет, но не знал, что он говорит неправду. Ты простишь меня? — Мин заглянул в глаза Чонгука. — Я привяжу тебя на поводок, и тогда ты больше ни с кем не будешь спать. Только тогда я не буду ревновать и буду спокоен. — хмурится он, хотя блеск в глазах выдаёт то, что он просто шутит. — Конечно, я буду спать только с тобой. — шепчет Юнги в покрасневшее ушко и прикусывает. Чон издаёт какой-то смущенный стон, и это срывает все предохранители у директора, поэтому запускает свои холодные пальцы под майку юноши. — Х-Хён… — выдавливает тот, жмуря глаза от смущения. — Тебе не кажется, что мы спешим? — — Похуй, — шепчет Юнги и накрывает девственные губы своими, проникая язычком в ротик Гука. Поцелуй получается грубым, развязным и мокрым, но таким долгожданным. Швыряя галстук в другой конец комнаты, доминант кусает кожу на белоснежной коже Чонгука, и удивляется вкусу кожи парня. Такой человек не должен быть. И по запаху и по вкусу его кожа белого шоколада с малиной. Идеальное сочетание. Судорожно вдыхая запах, и одновременно устраиваясь между разведённых ног сабмиссива, начинает тереться своим достоинством об достоинство Чонгука. Он не пропускает первый сладкий стон, что издаёт полицейский. Мужчина вгрызается в плечо Гука, от чего тот всхлипывает. Контраст боли и наслаждения. Охуенно. — Х-Хе-ееен… — стонет Чон, пытаясь что-то сказать. Но последний не останавливается. — Да блять, Юнги-Хён! — кричит Чонгук, отстраняя недовольного Юна. — Ну что ещё? — изгибает одну бровь в недовольстве спрашивает он. Гук кивает на пол, где растекается коричневая жидкость. — Оу… — зависает Юн, но быстро приходит в себя и успокаивающе говорит, поворачиваясь к красноволосому. — Прости, я сейчас все уберу, где тряпка? — — Не нужно, я сам все уберу. — тихо говорит тот, и уже встаёт с дивана, как его тянут обратно. — Нет, я сам. — настойчиво повторяет Мин. — Хе-ен. — хмурится Чонгук, но доминант смотрит таким взглядом, что заставляет сабмиссива сдаться. — В ванной комнате, на ванне. — бурчит он, смотря на то, как Юнги ласково улыбается и нежно говорит «спасибо, Крольчонок.», что Чонгук растекается счастливой лужицей.