мы слишком разные

      Мингю медленно спускается вниз, покрывая торс парня горячими поцелуями. Вону ухмыляется и запускает ладонь в отросшие волосы Кима, когда тот берёт его член в рот. — Гю, ты же знаешь, что я тебя люблю? Он слышит лишь тихое бормотание и вновь ощущает волну удовольствия. — Я слышал, что тебе говорят твои друзья, — Вону вздыхает, слегка поднимая голову вверх. — Они нихуя не знают, Гю. Я так блять тебя люблю. — Я знаю, малыш, — отвечает Мингю, приподнимается на локтях и вовлекает старшего в отчаянно страстный поцелуй.       Вону проклинает себя за то, что согласился прийти на очередную домашнюю тусовку Сунёна. — Здорова, проходи, — кивает ему друг, когда Чон появляется на пороге его квартиры. — Не думал, что ты придёшь, у тебя же вроде всё хуёво, — Вону обожал эту черту Квона, за которую многие его считали козлом и плохим человеком: он всегда всё говорит прямо и по факту. — Как будто бы у меня когда-то всё было не хуёво. — Ну ты понял, о чём я, — Вону лишь слегка приподнимает уголки губ, желая побыстрее найти себе алкоголь и спрятаться в каком-нибудь углу, из которого можно было бы осматривать других людей. — Эй, правда, тебе получше? — Нет. Вообще-то я пришёл сюда, чтобы развеяться, а не мусолить свои проблемы, — Сунён понимающе кивает и вручает ему банку пива. — Отдыхай.       Вону выпивает несколько банок пива подряд, совершенно забыв о том, что ничего не ел перед выходом. От этого алкоголь в его крови бушует гораздо сильнее обычного, и Чон понемногу теряет контроль над собой. Он выходит на балкон, чтобы покурить, и его взгляд цепляется за мутное небо. Весной темнеет гораздо позже, а потому, несмотря на позднее время, на небе всё ещё можно было разобрать облака, формировавшиеся в забавные фигуры. Вот, например, маленькая зверушка, какая именно Вону разобрать не может, а за ней гонится большой и злой хищник. Парень отвлекается на тлеющую сигарету, а после снова поднимает глаза на небо, и видит печальную картину: хищник съел бедную зверушку, судя по тому, что их силуэты перемещались в одно большое белое пятно. «Так и с людьми, сильный побеждает слабого, — в голове Вону начинается фестиваль «мудрейших» мыслей. — Я вот слабый, а ебучий китаец — сильный» — Эй, — незнакомый голос окликает Чона. Повернувшись, он видит высокого симпатичного парня. — Мы знакомы? — Нет, — парень подходит к Вону и так же, как и он, опирается на перила всем телом. — Я Джун, а ты? — Вону. — Какого ты года? — Девяносто шестого. — О! — Джун бурно реагирует, состроив дебильную гримасу. Вону думает, что этот парень уже бесит его. — Так мы одногодки! Правда там, откуда я, это не важно. — И откуда же ты? — не то, чтобы Вону это в принципе было интересно, но почему-то он решил поддержать разговор. — Я из Китая. — Ненавижу китайцев. — Почему же? — Личное, — Чон разворачивает голову в сторону Джуна. — Ты просто так сюда пришёл, чтобы поговорить? Или нет? А то тебя трясёт так, будто ты мне срочно что-то должен сказать. — Оу, вообще-то есть кое-что, — парень достает из кармана своего цветастого жакета самокрутку. — Ты чё, охуел? — Эй, поспокойнее, парень, — Джун перестаёт быть придурковатым дебилом, и он тут же становится серьёзным. — Ты думаешь я не знаю, кто ты, Чон Вону? «Нихуя себе поворот, — думает Вону. — Какой-то китаец знает моё имя и фамилию» — У тебя вроде как сейчас не лучшие времена, — Вону недоверчиво смотрит на Вэна, — Что? Просто слышал ваш разговор с Хоши. — Фу, видимо ты не очень близок с Сунёном, раз называешь его так. — Да мы никогда толком и не общались, просто снабжаю его дурью иногда. Вону и не знал, что его друг — наркоман. Именно Квон обычно помогал другу справляться с проблемами, да и в целом интересовался его жизнью, а не наоборот. — Ну так что? Всего 7 тысяч вон. Вону прыскает и кидает: — Я брал и дешевле. — Ты просто охуеешь, если попробуешь, — некоторые люди обладают врождённым даром убеждения. Джун, видимо, один из них. — Скажи ещё, что она медицинская. — Ну, нет, медицинская у нас на вес золота, я бы не стал продавать её за 7 тысяч вон. Чувак, ты берёшь или нет? Вону достаёт из кармана купюры и протягивает их Джуну.       Первая затяжка даётся парню тяжело. Он закрылся в ванной комнате, совершенно наплевав на чужие нужды. Отвратительный запах постепенно заполонял помещение, а у Вону только один вопрос: зачем? Зачем он согласился? Зачем он собственноручно рушит свою жизнь? Вопросы исчезли после третьей затяжки, оставив после себя лишь одно сплошное чёрное пятно в голове парня. Он с трудом поднимается с холодной плитки и смотрит в зеркало. «Глаза, как у обдолбыша» — думает Вону, когда видит в отражении расфокусированные, почти стеклянные глаза. А потом начинает смеяться с этого слова. Смеяться, смеяться и снова смеяться. Он понимает: началось. Зелёные стены приобрели гораздо более сочный оттенок, лампа над раковиной светит особенно ярко. Вону решает включить музыку, ведь под действием наркотиков она слышится в разы громче и приятнее. Когда первый этап трипа заканчивается, наступает время серьёзных разговоров, да вот только говорить Вону не с кем. Ноги не слушаются, а потому он совсем не хочет подниматься с пола и идти искать кого-то, и поэтому просто начинает бормотать всякую ерунду вслух. — Я ведь мог быть хорошим, — нижняя губа Чона трясётся как у маленького ребёнка во время плача. — Мог сделать всё иначе. Я мог звонить родителям чаще, пока им ещё не стало на меня наплевать, я мог учиться лучше. Блять. Стук в дверь отдаётся просто невероятным шумом в голове, отчего Вону вздрагивает и его начинает колотить. Вот он, самый отвратительный этап — паранойя. Иногда её удавалось избежать, но лишь в компании хорошо знакомых людей, у которых был опыт с наркотиками. Вону начинает совсем плохо видеть, даже в очках. Он просто отбрасывает их в сторону, и Чон может поклясться, что слышал звук разбивающегося стекла. — Нет, нет, только не это, блять, — верхняя часть головы будто бы отделилась от тела, а неизвестные звуки (скорее всего сантехники) пугают не на шутку. — О, чёрт. — Эй, чувак, кто бы ты ни был, я тебя отпизжу, если не выйдешь! Серьёзно, я сейчас обоссусь! Вону тут же кидается к двери, потому что в одиночестве оставаться уже невозможно. — Чё за хуйня? Блять, ты чё тут травку курил? — невысокий парень, Джихун, нервно осматривает явно нетрезвого худощавого юношу, что стоит в дверях и намеревается упасть прямо ему в ноги, и чувствует отвратительный запах травы. — Блять, помоги. — Чем я тебе помогу, мудак? Хули ты творишь? Сунёна подставить решил? — Вону кажется начал узнавать его. Ли Джихун, гениальный композитор и тайный краш Квона. — Помоги. — Блять, — Ли видит на полу телефон. — Разблокируй. — Что? — Чон валится на стиральную машину, слегка ударяясь головой. — Разблокируй, блять, — он переводит взгляд на Вону. Тот поднял голову вверх и закрыл глаза. — Эй, — он бьёт его ногой по плечу. — Ещё отключиться мне тут попробуй, обдолбыш. — Ахах, обдолбыш, — Вону начинает трясти от смеха. Джихун подходит к нему и берёт его за большой палец, прислоняет его к кнопке на телефоне и отходит подальше, когда слышит недовольные крики Чона. — Не трогай! Это не твоё, нельзя шариться в чужих телефонах! — А накуриваться в нюню, подставляя при этом друга, можно? Вону утихает. Тем временем Джихун заходит в контакты, и, увидев в списке «Любимый», вполне логично решает попросить о помощи именно у этого человека. —Эй, отдай сейчас же! — Вону протестующе машет руками, когда Мингю выхватывает из его рук телефон с довольной ухмылкой. — Ты жульничал! — Мы оба знаем, что нет, — Ким воодушевлённо печатает что-то, а потом с гордым видом возвращает телефон старшему. — Любуйся. «Любимый» — красуется надпись на экране телефона. — Ненавижу тебя! — Любишь. А ещё, ты не можешь записать меня иначе до марта следующего года, таков был уговор! — Ты ужасен. — Прекрати ворчать и иди ко мне. — Да, Вону? Почему ты… — Твой сраный парень накурился и нихуя не соображает. — Мой парень? Кто это говорит? — Самый добрый и величайший человек в этом мире, который пока что не сдал этого ебучего наркомана в правоохранительные органы. — Погоди-ка, я знаю этот голос. Джихун? — Д-да, откуда? — Эй, я Мингю, мы как-то виделись, когда я с Верноном к вам на студию заехал. — Чувак, я всё понимаю, но это не лучшее время для воспоминаний. Ты заберёшь его? — Чёрт, мы уже расстались с ним около двух месяцев назад. — А, — Джихун устало потирает лоб. — Ну ладно тогда. Просто ты у него записан как «любимый», вот я и подумал… — Ого, он так и не сменил его, — парень, кажется, улыбается. — Где вы? — Да ладно, я могу понять тебя, ты не обязан. Я напишу кому-нибудь другому. — У него больше нет никого. Скажи мне адрес. — Мы у Сунёна. Ты же знаешь Сунёна? — Буду через пятнадцать минут.