мы слишком разные

Минхао усаживается рядом с Мингю, что лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. — Тише, всё будет хорошо. — Ничего не будет хорошо, Хао! Вону постоянно срывается на меня, я боюсь лишний шаг в собственной квартире сделать. Вчера он сказал мне, что я слишком громко дышу, а сегодня сорвался из-за того, что я не купил ему молока для кофе. — У него, что, ног нет? Сам дойти до магазина не может? — Он не любит выходить на улицу. — Так нельзя, Мингю. Он не может постоянно использовать тебя. Ты должен перестать потакать его капризам, иначе это никогда не закончится. Пробовал поговорить с ним об этом? — Я даже пытался игнорировать его, чтобы он задумался о своём поведении. — И? — всё это время китаец нежно гладит Кима по волосам. Он знает, что друга это успокаивает. — Он даже не заметил, Хао. Я игнорировал его несколько дней, и в итоге сам же и сорвался, подошёл к нему и обнял со спины, когда он рисовал, но он оттолкнул меня и сказал, что я мешаю. Су тихо вздыхает. Чёртов Чон Вону не заслуживает такого прекрасного человека, как Ким Мингю.       Вону ненавидит всё. Ненавидит свои новые очки в дебильной прозрачной оправе, ненавидит постоянную головную боль, из-за которой, кажется, глаза скоро вылезут из орбит. Ненавидит Сунёна, который не вспоминает о нём вот уже неделю после случившегося на вечеринке. Ненавидит одиночество, в котором погряз, и о котором когда-то сильно мечтал. Иногда он спрашивал себя, когда успел стать таким отвратительным. Пытался вспомнить былые времена, детство, в котором у всех всегда всё хорошо. Но он не помнил ни единого дня, когда был другим. Вону всегда был отвратительным. — Вону, ты укусил меня! — Сынчоль кричит на младшего брата, но тому совершенно всё равно. — Ты взял мою машинку, — лицо мальчика не выражает никаких эмоций. Он подходит к старшему и отнимает у него игрушку. — Это моя машинка. — Я твой хён! И мама купила эту машинку для нас обоих, мы можем вместе в неё играть! Почему ты такой ужасный, Вону? Почему именно ты — мой брат?       Вону не виделся с Сынчолем уже полтора года. Последний раз он разговаривал с ним полгода назад, когда у того был день рождения. Если бы не напоминание в телефоне, он бы и не вспомнил. Тогда он просто сухо поздравил его и сбросил, как только услышал мерзкие вопли детей брата — это заставило Чона вспомнить о том, как старший издевался над ним, когда застукал за просмотром гейского порно. — Так ты педик? Я надеюсь ты хоть за мной не подсматривал, а то вы, педики, все такие — извращенцы! Хотя знаешь, есть в этом и свои плюсы: хотя бы таких же уродов наплодить не сможешь.       Вону горько усмехается. Люди никогда не помнят, как относились к нему, зато прекрасно помнят все ужасные поступки Чона. — Вону, сколько можно прятаться ото всех? — мать находит мальчика на чердаке. У него в руках потрёпанный альбом с котятами на обложке, а на полу раскиданы дешёвые разноцветные карандаши. — Сейчас же вернись, дядя Сынмин приготовил для тебя подарок, а ты сбежал. Женщина с мальчиком вернулись за стол, за которым уже сидели остальные члены семьи и пришедшие на праздник родственники. — Вону-я, держи, — мужчина в помятой белой рубашке протягивает мальчику футбольный мяч. — Все мальчишки любят играть в футбол, это универсальный подарок, — он даже и не смотрит на мальчика, а улыбается другим сидящим за столом взрослым. Те подхватывают и начинают смеяться, а тётя Юджин, что сидит слева от Вону, даже хватает того за щёку и больно щипает. — Но я ненавижу футбол. Воцаряется тишина. Мистер и миссис Чон чувствуют себя крайне неловко из-за реплики сына. Сынчоль в углу прыскает от смеха. — Он шутит, Сынмин-ши, — женщина даёт мальчику подзатыльник, тут же принимая за него подарок и всовывая его в руки ребёнка. После ухода гостей Вону ожидает часовая лекция и удары мокрым полотенцем.       Чон закуривает. Он даже не помнит, когда именно начал курить, но помнит разочарование на лице отца. — Что это? Я тебя спрашиваю, ты, мелкий засранец! — отец повышает голос на подростка, что сидит в углу, закрыв лицо руками. — Ты представляешь, как это отразится на твоём здоровье в будущем? — Мне всё равно, — тихо бормочет парень. — Что ты там пищишь? Вставай! — мужчина разъярённо кидает в сына его же собственный альбом с рисунками. — Какой из тебя мужчина? Ты даже не можешь отвечать за свои поступки, разве я так тебя воспитывал? Прячешься в своих бумажках, думаешь кому-то нужны твои каляки? — мистер Чон подходит к письменному столу и швыряет подставку с карандашами в сторону подростка. Он берёт изрисованные листки бумаги со стола и разрывает их. — Не смей! — Замолчи. Я забираю это всё у тебя, может одумаешься и займешься наконец чем-то, что пригодится тебе в будущем.       Чон смотрит на огромную стопку скетчбуков, на лежащие рядом идеально наточенные карандаши. Его отец ошибался, когда думал, что это не принесет сыну дохода, да вот только сейчас Вону даже не может сказать ему что-то типа: «видишь, ты в меня не верил, а я смог». Не может, ведь он даже не знает нового номера отца. — Эй, Сунён, сходим в парк после школы? — Чон садится рядом с другом. — Эм, прости, Вону, я уже договорился с ребятами из параллели, так что…Ты прости, если что. — Да нет, ничего страшного. — Как-нибудь в следующий раз? — Конечно.       Если нужно было выбрать между ним или любым другим другом, Сунён всегда выбирал того другого друга. Вону отчасти понимал его — он скучный и неинтересный, а ещё дико занудный и всегда таким был. Когда Квон приходил к нему в гости, они могли молча сидеть часами, и Чона это абсолютно устраивало, но Сунён дико скучал. Сунён — экстраверт, ему нужно общение, нужна шумиха, а дома у Вону всегда было тихо, как на кладбище. Парень прижался спиной к дереву. Он сидел на мокрой траве, вырисовывая в своём альбоме то, что творится в его голове, и пытался сдержать слёзы. «Он снова выбрал не меня» — Чон думал, что настоящие друзья так не поступают. Он не хотел верить, что у него могут быть чувства к Квону, но почему-то резкие слова парня режут гораздо больнее, чем любые другие. — У тебя всё в порядке? Вону поднимает голову и видит высокого смуглого парня. — Да, почему ты спрашиваешь? — Ты выглядел грустным, мне показалось, что тебе нужно выговориться, — парень присаживается рядом и опирается плечом о плечо Чона. — Я Мингю, а ты? — Вону.       Чон встаёт и достаёт из стопки чёрный скетчбук — подарок Мингю на восемнадцатилетие. На каждой странице — Ким Мингю. Вону буквально сутками изрисовывал страницы, пытаясь воссоздать идеальные черты лица своего тогда ещё друга. По этим работам можно проследить явное развитие. Влюблённость воодушевляла, заставляла его хотеть сделать всё идеально — каждую родинку, каждый блик он прорисовывал в точности до мелочей. Зато, когда дело касалось настоящего Мингю, он снова превращался в ледяного юношу, который боялся лишний раз взглянуть в карие глаза Кима. — Хён, почему ты меня избегаешь? — С чего ты решил, что я тебя избегаю? — В школе я поздоровался с тобой, а ты просто прошёл мимо. — Гю, я это делаю для тебя. — О чём ты? Игнорируешь меня мне во благо?! — Я лузер, Гю, настоящий аутсайдер. Все засмеют тебя, если узнают, что мы друзья. — Мне плевать, хён! Я их всех проучу тогда! Слышишь? Хён, — Мингю хватает Вону за локоть, когда тот хочет уйти. — Я никому не позволю обижать тебя! — Отпусти меня. — Нет. — Мингю. Ким ничего не отвечает, а лишь крепко обнимает Чона. Несмотря на то, что Вону старше, он чуть ли не на голову ниже парня. — Мне действительно всё равно, что думают придурки в школе, Чон Вону. Ты мне нравишься, и я буду с тобой общаться несмотря ни на что.       Вону кладёт скетчбук на место и идёт переодеваться. Он не знает, почему ему так срочно нужно пойти в парк, но дома, со всем этим барахлом, что хранит воспоминания, он больше находится не может. Задыхается. — Хён! — Мингю? Почему ты здесь? — Я знал, что найду тебя тут. Ты всегда сидишь здесь, когда у тебя что-то случается. — Следишь за мной? — Нет, ты чего! Просто, мы же друзья. Я знаю тебя, как самого себя. — Я поругался с отцом, — младший присаживается рядом, вынимая из рук Чона подаренный им скетчбук, и хватает того за руку, отчего старший слегка дёргается. — Он вновь назвал меня бесполезным созданием, когда я показал ему рисунки. В художке меня за них похвалили, сказали, что я лучший в группе, и я подумал, — на глазах парня наворачиваются слёзы. — Я подумал, что папе понравится. — Тише, не плачь, — младший обнимает друга, и тот кладёт ему голову на плечо. — Я не знаю, как помочь тебе. Я бы хотел забрать твою боль, но я не знаю как. Что мне сделать, хён? Вону поднимает взгляд и встречается глазами с глазами младшего. «Поцелуй меня» — думает Чон. И Мингю целует.       Холодно. Как бы Вону ни пытался укутаться в пальто, холод всё равно пробирает до самых костей. Он чувствует себя полным придурком, когда усаживается на грязную землю рядом со старым деревом. Он ругает себя, потому что забыл взять свой скетчбук, и совершенно не понимает, чем ему теперь заняться. Чон поднимает голову наверх, рассматривая мутное небо. — Вону?