мы слишком разные

      Вону постепенно сходит с ума. Проблемы со сном переросли в физические последствия. Теперь бессонница по-настоящему разрушает его изнутри, а Вону лишь способствует этому двумя пачками сигарет в день. Он не хочет никого видеть, а потому почти не выходит из дома, заказывая продукты из магазина на дом на деньги от заказов, которых в последнее время всё меньше и меньше, поскольку Чону не удаётся работать так быстро и качественно, как он мог раньше. Окна почти всегда зашторены, потому что лучи солнца активируют мигрень и темноту в глазах парня. Иногда звонит Сунён, рассказывает о своей жизни и хвастается тем, как постепенно добивается внимания Джихуна. О жизни Вону не спрашивает. Итак знает, что всё дерьмово. Мингю поначалу пытался поддерживать контакт, как обещал тогда в парке, но потом старший перестал отвечать на его идиотские однотипные сообщения, потому что каждое из них пробуждало в нём дикую тоску и нескончаемые истерики.       Вону сидел за рабочим столом и пытался сосредоточиться на выполнении заказа. От него требовалось лишь оформить шапку для сайта детских игрушек, но ничего радужно-беззаботного в голову не лезло. На столе лежала его любимая жёлтая чашка, подаренная Мингю на окончание университета, а в ней остывал уже привычный растворимый кофе с каплей молока. Парень потирает пульсирующие виски, пытаясь хотя бы немного утихомирить головную боль, но сам прекрасно понимает, что ему поможет лишь здоровый крепкий сон. Он встаёт из-за стола, потягивается и буквально падает в кровать, не столько потому, что так сильно желает в ней оказаться, сколько из-за резкого помутнения в глазах.       Чон лежит с закрытыми глазами около получаса. Сон не приходит, но глаза хотя бы немного отдыхают. Вместо сна в голове парня крутятся навязчивые мысли вперемешку с депрессивными, а потом лезут воспоминания из прошлого, которыми, по сути, он сейчас живёт. В его жизни больше ничего не происходит, а потому он пытается найти хоть что-то, хоть какие-либо эмоции в своих красочных воспоминаниях. Вону переворачивается на левый бок, обнимая тонкие ноги руками и морщась от боли в позвоночнике. Такая поза напоминает ему беззащитного эмбриона, жизнь которого не зависит от него самого, и невольно сравнивает себя с ним. Он хочет тепла, хочет объятий и ласковых слов, которых всегда недополучал от матери, и которые впоследствии давал ему Мингю. Сил на громкие истерики уже не хватает, а потому Вону лишь тихо скулит, иногда шепча губами имена когда-то близких людей. Он собственными руками имитирует объятия и представляет, что это его мать, а сам он — маленький-маленький Вону. Вону, что раньше легко засыпал, хорошо кушал и ценил хотя бы себя. Сейчас и этого нет. Его руки холодные и жесткие от нехватки витаминов, уродливые и худощавые, как у скелета. — Боже, когда это закончится? — шепчет Вону, когда чувствует боль в сердце. — Блять, я больше не выдержу.       Он никогда не думал, что дойдёт до конечной точки. Всегда находившийся на грани, Вону получал помощь от других людей. Они вытаскивали его из самых ужасных состояний, но Чон собственноручно избавился от всех дорогих ему людей и остался совсем один. Он не видит другого выхода, кроме как схватить лежащий рядом телефон, вбить в поисковике «психиатрическая больница Сеул», позвонить на указанный на сайте номер и тут же начать жалеть о содеянном.