Усмиритель душ. Чжао и Шэнь.

В те несколько раз, когда они встречались, Чжао всегда ощущал, какое невероятное поклонение Шэнь испытывает по отношению к нему. Но, по какой-то непонятной причине, как только Чжао начал действовать, Шэнь тут же стал отдаляться, будто монах сопротивляющийся искушению. Чжао никогда не встречал подобных Шэню: вежливого и располагающего к себе, никогда ни с кем не спорящего, и одинаково по доброму ко всем относящегося. В нём присутствовало уникальное качество святого, которое практически нельзя было описать словами. Казалось, Чжао никогда не сможет его разгадать. Изначально, Чжао подумывал о высококлассном клубе с западной кухней: идеальное местечко для романтического свидания. Но Шэнь точно откажется, да и сам Чжао не был большим поклонником западных блюд. Не каждый день выпадает шанс, подобный этому, так что Чжао не мог так просто отступить. Он натянул на лицо своё самое дружелюбное выражение и привёл Шэня в бистро, где он сделал ранее заказ. Он заказал тарелку пельменей и несколько популярных блюд; весь стол был заставлен горячей едой. В этот час, магазинчик был пуст, и они были единственными, кто сейчас находился здесь. Шэнь ещё даже не успел сесть, а уже занервничал и напрягся. Чжао завёл с ним небольшой разговор и упомянул Ли Цянь. «Она созналась в убийстве своей бабушки; её отец отрёкся от неё, ещё я слышал, что её мать горько рыдала и дважды падала в обморок. Будем надеяться, что судья будет снисходителен к ней, всё-таки она во всём созналась и признала вину, так что приговор должен быть помягче.» Шэнь, немного помолчал, а потом сказал: «Плохой из меня учитель.» Чжао просто умирал с голоду, он заглатывал пищу, как животное. Со ртом, полным жареного риса, он посмотрел на Шэня недоверчивым взглядом; он не мог сейчас говорить, но в его глазах можно было чётко прочесть скрытое послание: каким образом это связано с тобой? Шэнь опустил голову, и попробовал суп без особого энтузиазма. «В былые времена, когда студент совершал преступление, вместе с ним наказывали и его учителя; цель обучения - привить детям моральное воспитание, и до этого, ни один из моих студентов...» Остаток предложения, видимо, не был столь радужным для Шэня, он замолчал, нахмурился, и так и не закончил его. Что за бред, мы вроде бы больше не живём в феодальном обществе! Подумал Чжао. Но, конечно же, он не хотел блистать перед Шэнем своим образованием, так что он проглотил свои мысли вместе с жареным рисом. Хоть Шэнь и старался избегать Чжао как только мог, сейчас, сидя рядом с ним, совсем не казалось, что его это раздражает, наоборот, им было комфортно и легко друг с другом. К тому же, он был внимателен и заботлив; он подставлял Чжао блюда, как только к ним тянулись его палочки, и подливал им обоим в чаши чай. Чжао тут же произнёс: «Я и сам мог бы это сделать.» «Он горячий, не трогай.» Шэнь оттолкнул его руку и долил ему в чашку горячего чая. «Ты ешь слишком быстро, это плохо для твоего желудка.» Чжао вытер свой рот, и притворился вполне воспитанным. «Я не ужинал, так что немного голоден; обычно я ем очень медленно.» Шэнь улыбнулся, и Чжао собирался продолжить, но, неожиданно, стол затрясло, и пустая чаша упала со стола. Чжао быстро поймал её; лампы над их головами закачались. «Землетрясение?» Произнёс Шэнь. (нет, это твой братюня негодует.... ну, простите) Толчки быстро прекратились. Чжао хотел что-то сказать, но его грудь, необъяснимо почему, сдавило, и он почувствовал, будто бы падает с высоты в тысячу миль, находясь как во сне. Что-то... что-то приближается. Бог знает почему, произнёс голос в голове Чжао. Возможно из-за того, что рис немного остыл, или из-за того, бульон был слишком горячим; после того, как он жадно затолкал все виды блюд к себе в глотку, его желудок скрутило хуже прежнего. Резкая боль пронеслась от его желудка по всему телу острыми иглами. «Что такое?» Спросил Шэнь. «Аа...» Чжао скрутило, его локти легли на стол. Шэнь поддержал его за плечо: «Где болит? Твой живот?» Но, хотя ему и было плохо, Чжао всё же не стал упускать такую возможность; он схватил запястье Шэня, и наполовину намеренно дотронулся до задней стороны его ладони, не мягко и не грубо, немного соблазняюще, но, пожалуй намеренно, и произнёс гнусавым голосом: «Немного, это ты накаркал.» Шэнь не знал, что и сказать; он заторопился отнять свою руку. «... я принесу тебе немного горячего супа.» Чжао не мог понять, стесняется ли Шэнь, или же просто не заинтересован в нём, так что он выпрямился, мягко улыбнувшись, и притворяясь порядочным человеком. Но вскоре, карма нанесла ответный удар, и боль в его животе стала просто невыносимой; он не смог остаться в прямом состоянии, его лоб покрылся холодным потом. Конечно же, это не остановило его от того, чтобы украдкой подозвать к себе официантку, прося принести ему счёт. Шэнь вернулся с горячим супом с клёцками, Чжао отпил немного бульона, и замахал своей рукой; он правда не мог больше есть. Его губы побледнели. Шэнь взглянул на его лицо. «Может мне отвезти тебя в больницу?» Чжао с трудом натянул на лицо улыбку: «Это ерунда, зачем мне идти в больницу? У меня есть лекарства дома.» Он попытался подняться, держась за стол, но быстро рухнул обратно на стул. Выражения лица Шэня становилось всё серьёзнее: «Нет, тебе следует пойти в больницу.» Чжао придерживал живот одной рукой, а другой оттолкнул Шэня. «Они заставят меня делать гастроскопию, это очень больно; пожалуйста, я не хочу, чтобы меня мучили.» Шэнь сильно нахмурился. «Кроме того, я хотел сводить тебя завтра на оперу, я уже купил...» «Верни их.» Перебил его Шэнь, и помог осторожно подняться. «Я не пойду... извините, можно ли мне...» Шэнь не успел произнести слово "счёт", а официантка уже передала ему чек, вместе со сдачей. Эти его трюки... Шэнь уставился на Чжао, и подумал: ты заслужил того, чтобы сдохнуть от болей в животе. Чжао опустил голову, смотря на свою обувь и похотливо улыбаясь. Наконец, после категоричного отказа и полного несогласия со стороны Чжао, Шэню ничего не оставалось, кроме как проводить его домой. Он впервые находился в квартире Чжао. Свет не включался, и он споткнулся о раскрытый зонт. Зимой в Городе Дракона обычно не идут дожди, последний раз он шёл около месяца назад; только такой лентяй, как, например, гриб, может жить с раскрытым зонтом на полу так долго. На полках для обуви валялся пакет с одеждой из прачечной; его доставили два дня назад. Шэнь осмотрел дальше всю комнату, и заметил кучу одежды, разбросанную по дивану, кипу книг и ноутбук, которые валялись на кровати; даже не осталось места, чтобы просто присесть, не то чтобы уложить одного человека. Шэнь в молчании покосился на Чжао, опуская его на свободный кусочек пространства на диване, и начиная убирать вещи с кровати. Чжао мычал на диване, болезненно и иступленно наблюдая за красивыми ногами Шэня; его рот наполнился слюной. Шэнь обернулся. «Куда ты обычно кладёшь всё это?» «На кровать днём, и на пол ночью.» Шэнь вздохнул; он часто стал это делать, когда бы они с Чжао не повстречались. Он быстро поднял кучу книг, и перенёс на стол, затем положил ноутбук на ночной столик. «Давай, ложись, я принесу лекарство... где оно?» Чжао указал на небольшой буфет под столом. Шэнь заботливо произнёс: «Ложись в кровать и сними свой плащ.» Чжао замешкался. «Если я сниму его, тогда ты скажешь, что я решил воспользоваться тобой.» Шэнь дотронулся до его лба, который был покрыт холодным потом. Шэнь мог себе представить, насколько ему сейчас было больно, его сердце йокнуло; он бы с радостью избавил его от этой боли. Вот только этот ублюдок, который только и знает, как нести всякую чушь с этой раздражающей улыбочкой на лице. ... действительно напрасная трата сил; лицо Шэня было очень суровым. «Прекращай нести вздор и снимай его.» Чжао тут же стянул с себя плащ, вместе со штанами, без какого-либо стеснения, он предстал перед взором Шэня в одной пижаме, с наполовину прикрытой грудью. Лицо Шэня сразу покраснело. Чжао бесстыдно демонстрировал ему своё телосложение. «Ты сам сказал мне снять его.» Шэнь быстро отвернулся, поправляя подушку и расправляя одеяло. «Передай мне кружку, я налью тебе... Чжао Юнлань, почему твои ноги голые!?» Чжао сидел на кровати, снимая свою обувь, и Шэнь заметил его окоченевшие ступни. Чжао произнёс, не считая это важным: «Я вышел, чтобы быстро перекусить, если бы я надел носки, мне пришлось бы их стирать...» Шэнь обхватил ладонями его ступни, хотя его руки и были холодными, но всё же теплее, чем ноги того. Чжао дёрнулся, и попытался вырваться, но Шэнь крепко держал его, начав разминать его акупунктурные точки. «Нет, нет, нет... стой, я... я... я не мыл свои ступни... ААА!!» «Теперь ты понял, насколько это больно?» Чжао поморщился. «Ты никогда не заботишься о себе; из-за твоих ужасных привычек, у тебя слабый желудок, и ты...» Внезапно, Шэнь осознал, что тон, который он использовал на нём, слишком интимный, и замолчал, склонив свою голову. Ступни Чжао онемели, но, так как он должен был сохранять невозмутимость перед Шэнем, он проглотил свою боль, и продолжил притворяться абсолютно спокойным. Волшебным образом, его ноги начали отогреваться, и Шэнь опустил их под одеяло. Профессор вручил ему лекарство, давая запить тёплой водой, наблюдая, как тот проглотит его. Мужчинам нечего было сказать друг другу; атмосфера стояла неловкая. Пижама Чжао вполне дополняла его развратный образ: верх был расстёгнут, открывая взору его ключицы и дальше, его рёбра; он держался за свой живот, и Шэнь едва мог рассмотреть его красивый пресс. Он заставил себя отвернуться, и начал вновь осматривать комнату; он заметил засохший кусок хлеба в мусорном ведре, и спросил: «Что ты ел сегодня?» Чжао, лёжа на кровати, показал ему на мусорку. «Только это? За весь день?» Лицо Шэня потемнело. «А прошлой ночью?» «Вчера я встречался с несколькими друзьями: мы много выпили, я не помню точно.» Шэнь чуть не сорвался; он молчал полминуты, и понизил свой голос, чтобы не прозвучать слишком свирепо. «И ты живёшь так каждый день?» «Ну да, и что?» Шэнь прошёлся по нему потемневшим взглядом, и тихонько пошёл на кухню. Он открыл холодильник, и уставился на пустое пространство внутри. Затем, он вытащил открытую коробку молока... и наполовину полный пакетик кошачьего корма. Чжао серьёзно решил поиграть на его нервах; вены вздулись на обратной стороне его кисти, и дверца холодильника жалобно заскрипела, под натиском его руки.