Прощу ли я тебя?

Ваня встаёт с пола, и держится за стол, чтобы не упасть. Если с Владом что-то случится, это будет вина только Вани. Хотя, тут уже ничего не сделаешь. Иван подходит к стене, и наклоняется, чтобы забрать свой разбитый телефон с пола. Ваня ухмыляется, бросает телефон на стол, и уходить из кабинета, захватывая с собой ключи от машины. *** Ваня бежит по коридорам, иногда сталкиваясь с людьми. Он находит кабинет, с надписью «операционная» и хочет войти, но оттуда выходит лечащий врач Данилы. Виктор* смотрит в пол, и не решаешься поднять глаза. Ваня садится на стул, чтобы не упасть. —Мы сделали все, что могли… Дальше Ваня не слушал. В ушах застыла фраза «Мы сделали все, что могли». Ваня прикрыл лицо рукой, и решил дослушать доктора. —У него открылось кровотечение. Нам удалось спасти его, но вот Ваш сын… Ваня хватает себя за голову, и сжимает волосы в руках. Он держится изо всех сил, чтобы не сойти с ума. —Мои прогнозы довольно плохи. Врятли Влад доживет до завтра… Ребёнок очень слаб, сами понимаете. И до Вани доходит, что его сын жив. —О-он, жив? — голос предательски ломается. —Да, сейчас он находится в отдельной палате, так как он не может самостоятельно дышать, мы подключили его к аппарату… —Довольно! — заканчивает Ваня, вставая со стула. —Я хочу увидеть сына. *** Даня приходит в себя, через пять часов. Он открывает глаза, и пытается проморгаться. Его постоянно клонит в сон. Данила положил руку на живот, но он был уже плоский. Парень сразу пришёл в себя, и попытался сесть, но боль отдавала в только что зашитый шов. Даня открывает рот в немом звуке, а потом со всей силы кричит. —Где мой ребёнок? Что вы сделали?! Где мой сын?! — кричит Даня. В его палату забегают медсестры, и пытаются успокоить омегу, но Даня сильней вызывается. Когда на пороге появляется Ваня, омеге хочется обнять его, и плакать ему в плечо, но сейчас ему больно вставать. —Уходите, я сам с ним поговорю. Медсестры уходят, и они остаются одни. Данила присаживается на кровать, а Ваня садится к нему на кровать, и просто молча смотрит ему в глаза. —В-Ваня? — из глаз текут горячие слёзы, и стекают на белый плед. Даня тянет руки к Ване, и тот обнимает его, а Даня хватается руками за его футболку, и просто плачет. —Тише, Дань. –альфа гладит омегу по волосам, и целует его в щеку. — Влад живой, но… Даня всхлипывает, и смотрит на Ивана, который не знает, как продолжить. —Меня не пустили к нему, так как сейчас над ним работают врачи. Он… Может не дожить до завтра, и это самое страшное, что меня пугает. — Ваня понимает, что зря все это сказал, когда увидел, как взгляд к Дани становится стеклянным, и он смотрит через Ваню. —Почему так произошло? Все было хорошо? –голос ломается, и Данила вцепляется в простынь руками. —Началось сильное кровотечение, и пришлось выбирать, ты или ребёнок. Они выбрали тебя, но Влад подавал признаки жизни, и поэтому они подсоединили его к аппарату. —Ваня встаёт с кровати, и отходит к окну, открывая его. — Он… Не должен умереть? — Никто не может сказать… — Ваня шумно сглатывает. —Подождем до завтра. Даня только сильней вцепляетесь в плед, и подносит его к лицу, что бы плакать туда.