День Святого Валентина

Новый Орлеан, январь 1982 года

От школы до дома две остановки и примерно 700 шагов. Последняя цифра весьма относительна и всегда полностью зависела от того насколько сильно он сам хотел попасть домой. Бывали времена, когда он просто пролетал это расстояние сжимая в пухлой детской ручонке листок с оценкой "отлично" за контрольную, спеша поделиться одной из немногих детских радостей. Но эти дни остались в прошлом. Кевин Фоллетт уже давно забыл, когда он в последний раз спешил распахнуть двери небольшого дома на незаметной нью-орлеанской улочке в районе Гарден. Да и погода как нельзя лучше способствовала медленной прогулке. Рождество давно миновало и колючая луизианская зима полностью вступила в свою власть. Но сегодняшний день был приятным исключением. На небе не было ни облачка, солнечный свет, льющийся сверху, создавал странную иллюзию - казалось, что окружающий воздух имеет бледно золотистый оттенок. Было ощущение, что если весна еще и не наступила, то она уже совсем рядом. Но это была еще одна иллюзия, до марта оставалось почти полтора месяца. Тем не менее, настроение Кевина было очень весенним. Хотелось стащить с себя бомбер, зашвырнуть его в кусты вместе со школьным рюкзаком, и закружиться на дороге, подняв голову вверх и ловя ртом воздух. Но Кевин предпочел просто неспешно шагать, созерцая окрестности, и жмурясь от удовольствия, когда солнечные зайчики играли на его лице. Он повернул на свою улицу и внезапно замер. К дому соседей сегодня пожаловала полиция. Вообще-то в этом не было ничего необычного - семейство Джонсонов постоянно имело проблемы с законом. Старшие члены семьи отличались безответственностью и завидной склонностью к тунеядству, которую не могли побороть систематически возникающие у них финансовые проблемы. Жили они в основном за счет выплат от нефтяной компания, качавшей углеводороды на земле, принадлежащей семье миссис Джонсон в Техасе. То есть, от чека к чеку. Кроме того, главу семейства отличало пристрастие к большим пачкам "Будвайзера" и более крепким напиткам, после употребления которых он часто бывал крепок на руку. Их дом постепенно приходил в упадок, что-то постоянно ломалось и отваливалось. Все это создавало дополнительные проблемы с социальной службой, которая не раз угрожала забрать из семьи пятерых детей. Впрочем, последние не особо горели желанием оказаться в приюте, несмотря на отнюдь не райскую жизнь в родном доме. Но сегодня было что-то другое. Кроме полиции возле дома крутились работники спасательной службы со спецоборудованием. Сгорая от любопытства, Кевин подошел к распахнутым воротам и попытался рассмотреть, что происходит во дворе. Но напрасно, похоже все события разворачивались или на другой стороне дома или внутри него. Кевин уже хотел расспросить ближайшего полицейского о деталях, но тот развернул его в противоположную от ворот сторону и подтолкнул: - Пацан, иди-ка ты куда шел. Еще не хватало за тобой следить. Кевин разочарованно поджал губы и обернувшись в последний раз, подтянулся на носочках, чтобы вновь попытаться разглядеть "загадку дома Джонсонов". Но все тщетно. В итоге он махнул на это рукой и продолжил путь, успокаивая себя тем, что вечером словит Джинни - старшую дочку Джонсонов и свою одноклассницу, и обо всем её расспросит. Их улица была застроена в основном двухэтажными каменными зданиями, возведенными в конце прошлого века и все еще хранившими неповторимую прелесть старого Нового Орлеана. Вот и его дом. Как и большинство здесь - красивый и ухоженный, даже респектабельный. Во дворе было несколько фруктовых деревьев, под которыми комфортно валяться летом в гамаке - слушать в наушниках плеер, читать или мечтать. Последнее занятие Кевин очень любил, хотя заподозрить его этом могли лишь самые близкие люди. Во дворе также были розовые кусты, а под окнами тянулись широкие полосы темной земли - сейчас все это выглядело голым и неприглядным, но придет весна, и кусты покроются цветами нежных оттенков, а на земле появятся ирисы, лаванда и белые тюльпаны. Пройдя по вымощенной плиткой дорожке, Кевин подошел к задней двери, та оказалась заперта, и он полез за ключом в карман куртки. В доме он позвал: - Мама? Потом нервно сглотнул и добавил: - Папа? Ответа не последовало и он вздохнул с облегчением. Хоть запертая дверь и наводила на мысль об отсутствии хозяев, момент присутствия отца всегда нуждался в уточнении. Внутри приятно пахло специями. Кевин точно не знал какими именно, обычно он называл их "зимними", потому что они давали ощущение теплоты, праздника и напоминали о материнских объятиях. И сейчас их запах создавал иллюзию её присутствия. Он прошел на кухню, скорее всего, где-то должен быть тыквенный пирог. Кевин нашел его на холодильнике, прикрытым широкой льняной салфеткой с вышивкой по краям. Он с наслаждением втянул запах и даже не подумав помыть руки, подцепил часть начинки пальцем и отправил в рот, по языку растекся приятный сладковатый вкус. Удовлетворенно кивнув, Кевин отправился переодеваться - пирог хорошо, но обычно десерт едят последним. К тому же он очень любил предвкушать удовольствие. Комната представляла собой обычную берлогу подростка - беспорядок, который он гордо называл "творческим" и не позволял рукам матери к нему прикасаться. Конечно это длилось до поры до времени, и зачастую выгребание пыли и хлама заканчивалось скандалами, злыми слезами и клятвами матери никогда больше не переступать порог его комнаты, пусть он будет хоть тонуть в грязи. Стены были оклеены обоями ужасного светло-зеленого цвета, которые подросток тихо ненавидел. Мама называла этот цвет фисташковым и говорила, что его ценность в универсальности - он подходил детям обоего пола. Впрочем, это его качество не имело никакого практического значения - в семье Фоллеттов не было других детей. На стенах тут и там висели плакаты с изображением любимых групп - Slade, Kiss и последнее его увлечение - Aerosmith. Кевин обожал глэм-рок, также ему нравилась более легкая музыка - Дэвид Боуи, Билли Джоэл и Элтон Джон, постер с обложкой альбома последнего, висел прямо над кроватью. Это был культовый Goodbye Yellow Brick Road. Мальчик знал наизусть все песни, да и сам любил петь, а "Candle In The Wind" была его "коронным номером". Это была не просто красивая песня, история, рассказанная в ней трогала его тонкую подростковую душу, напоминала о том, что все, абсолютно все в этом мире, может закончиться в один момент.* Стащив форменный свитер и брюки, Кевин переоделся в джинсы, клетчатую рубашку и пуловер с тонкими полосками. Подойдя к зеркалу он пригладил растрепавшиеся волосы и всмотрелся в свое отражение. Темный взгляд задержались на шраме возле линии волос, который он привычно прикрыл короткой косой челкой. Короткий шрам-полоску под левой скулой было не спрятать, но Кевин особо не переживал об этом - со всех сторон ему твердили, что шрамы лишь украшают мужчину. Конечно, если они не слишком заметные и уродливые. Все хорошо в меру. Кухня казалась самым приветливым местом в доме. Здесь всегда было тепло и относительно уютно. Стены украшали светлые обои в мелкий цветочек в стиле "прованс", во всяком случае так утверждал продавец в магазине. Мебель отличалась большим количеством шкафчиков, в них хранилась куча приспособлений, предназначения которых он даже не знал. Мать Кевина была типичной домохозяйкой-южанкой, чьей главной заботой всегда оставался дом. За его порогом у неё были и другие интересы, но они оставались весьма ограниченными и традиционными. Особого рвение в их расширении она не проявляла. По правде говоря, никто бы и не одобрил подобного поведения. Уж отец-то точно. А тень недовольства в глазах мужа было тем, чего Софи Фоллетт боялась больше всего на свете. На протяжении всей их семейной жизни она стремилась соответствовать его требованиям. Увы, но успеха удалось добиться далеко не во всем. В духовке обнаружилась еще теплая лазанья. Кевин присвистнул от радости - это знаменитое блюдо итальянской кухни он очень любил. Огромный кусок был уничтожен за несколько минут. За ним последовал и кусок пирога таких же размеров. Да, Кевин любил предвкушать удовольствие, но уже если он дорывался до чего-то, его было не остановить. Стараясь подцепить вилкой остатки тыквенного удовольствия он мельком глянул на часы и понял, что опаздывает. Не долго думая он схватил последний кусочек пальцами и поспешил в свою комнату. Высыпав содержимое рюкзака на стол, он полез под кровать и сняв две доски пола засунул руку вниз. Из углубления он вытащил что-то завернутое в тряпицу, как буква Т, только с укороченной ножкой. Засовывая "клад" в рюкзак он с легким сожалением посмотрел на упавший на пол учебник географии. Но тут же рассмеялся - на сегодня у него были более интересные планы, чем "домашка". Забросив рюкзак на спину, он вышел из дома, не оглядываясь. Дорога заняла минут пятнадцать. Почувствовав близость реки, Кевин замедлил шаг и вгляделся вперед. Там впереди футах в ста пятидесяти от него раскинулась Миссисипи. Река, давшая жизнь этому необыкновенному городу, и теперь подпитывала его. Но она могла быть и грозным, неумолимым врагом, и кто знает, может однажды она станет причиной гибели Нового Орлеана. На илистом берегу лежали стволы деревьев, выброшенные на берег во время прошлогоднего паводка. На одном из них кто-то сидел. Кевин осторожно расстегнул молнию рюкзака, достал его единственное содержимое и крепко сжав его в руках, бесшумными скользящими шагами двинулся вперед. Сидящий на берегу, казалось, даже не подозревал о его приближении. То ли он был полностью погружен в свои мысли, то ли его слух был сосредоточен на плеске речных волн в нескольких футах впереди. Поэтому Кевину легко удалось подойти почти вплотную к нему, ухмыляясь, он прижал небольшой пулемет, к затылку рыжей кудрявой головы и отрывисто произнес: - Сидеть на месте, ты мой заложник! Дернешься, пристрелю!

***

- Фоллетт, шутник ты долбанный! Если бы я не узнал твой голос, то мог бы обделаться от страха! - Да ты и так чуть не обделался. Не отпирайся, Реджи! Вытирая одной рукой выступившие от смеха слезы, Кевин присел рядом на бревно, вытянул ноги и приобнял друга. - Ну ладно, ладно, прости. Уж очень хотелось появиться эффектно. И чтобы официально закрепить восстановление добрых отношений, - он внезапно полез в карман рюкзака и выудил оттуда сигарету и зажигалку, - мы сейчас раскурим трубку мира. Давай, ты первый. Реджи схватил сигарету тонкими полудетскими пальцами и быстро прикурил. После пары затяжек он передал её Кевину, тот глубоко затянулся и перевел задумчивый взгляд с широкой синеватой речной глади на своего друга. Сидящий рядом с ним несомненно имел ирландские корни - узкое, чуть впалое личико, с усыпанной множеством веснушек светлой кожей, имело невероятно трогательное выражение. Густые волосы имели оттенок корицы и вились красивыми кольцами. Шевелюра Реджи была предметом гордости его матери, которую она холила и лелеяла. Реджи приходилось посещать парикмахера чаще, чем большинству их одноклассниц, что являлось предметом множества школьных шуток, на удивление незлобных. - Но где ты взял это, - нарушил молчание маленький ирландец. Его глаза расширились - Неужели..? Кевин в последний раз затянулся и быстро протянул ему остаток сигареты. Ему не нужно было ждать окончание фразы, чтобы понять вопрос. - Нет, конечно. Позавчера ночью я залез в дом Левинсона и, побродив там немного, наткнулся на это. Старый дурак даже не подумал спрятать оружие, - усмехнулся он. - Очень глупо с его стороны! - А с твоей стороны глупо светить оружием где попало! - Ничего не случится. Ты же меня не выдашь? Левинсон не будет заявлять в полицию о пропаже оружия. У него давно отобрали лицензию. Он же служил в израильской армии во время войны в Египте, потом у него крыша поехала. Не сразу, через время. "Военный синдром" или как там это называется, не помню. - Наверное попал в плен к арабам и они его пытали, - возбужденно вставил Реджи. Кевин лишь задумчиво посмотрел вдаль, казалось, что мысли его уплыли куда-то далеко, и он не слышал товарища. Но это было не так. Он вдруг тихо, почти неслышно произнес: - А может он просто слишком много убивал... Не каждый может убить и чувствовать после этого, что жизнь по-прежнему прекрасна. Реджи удивленно посмотрел на друга. Частенько тот говорил что-то настолько странное, что он просто его не понимал. Между ними была небольшая разница в возрасте, ему только-только минуло 13 в декабре, а Кевин был на полгода старше. Мелочь, с точки зрения цифр, но иногда возникало ощущение, что их разделяют годы. Кроме того, друг был выше и физически более развит. Это стало особенно заметно именно за последние несколько месяцев. Внезапно Кевин повернулся, его лицо было сосредоточенным, словно он пытался вспомнить что-то очень важное. Темные брови на секунду сошлись на переносице, но тут же разгладились. - Слушай, - оживленно заговорил он. - По дороге из школы я видел какую-то суматоху во дворе у Джонсонов. Не знаешь, что там случилось? Очередная "полюбовщина"? Реджи прыснул в кулак. Волны страстей, кипевшие в этом доме, уже давно хлынули за пределы улицы, и даже квартала. Он посмотрел на Кевина с легким чувством превосходства - наконец-то он знал что-то, о чем его друг даже не догадывался. Впрочем, из-за маленького курносого носа любые попытки придать лицу выражение важности выглядели комичными. Решив потянуть время он нашел в песке камешек, поднял его и бросил в реку. - Нет, - наконец выдал он. - Дело не в очередном "концерте" мистера Джонсона. - Реджи сделал эффектную паузу. - Просто утром они обнаружили у себя во дворе живого крокодила. Кевин восхищенно присвистнул. - Надо же! А зачем спасателей вызывать? Могли бы пристрелить его, мясо съесть, а из содранной кожи сделать сумку для миссис Джонсон. - Ну да, ну да. Какие мы на словах смелые. Посмотрел бы я на тебя, если бы этот крокодил заполз к тебе. - Да я бы..! - Кевин аж задохнулся и его ноздри вмиг порозовели от злости на то, что друг может подозревать его в трусости. - Что ты бы? - насмешливо протянул Реджи. - Установил бы ловушки по двору и подождал бы пока крокодил не наткнулся на одну из них? Как раз в твоем стиле. Пакостить втихую тебе удается лучше всего. Именно так было в случае с тачкой Клавье! По правде говоря, Реджи уже жалел о сказанном, Кевин мог и врезать. На какой-то момент его лицо действительно приняло угрожающее выражение, но это быстро прошло. Ограничившись толчком в бок, он буркнул: - Не напоминай мне об этом козле. Сегодня история была последним уроком, я еле высидел. - Зато Джинни наверняка просидела весь урок, разинув рот?! - Именно! - усмехнулся Кевин. - Под конец он подозвал ее к себе за стол и еще минут пять они шушукались, обсуждая ее работу. А когда после звонка мы вышли в коридор, я снова довел ее до бешенства. - Ты опять напевал ту песню? Представляю рожу Джинни в этот момент, - в голосе Реджи послышалось откровенное злорадство. - Угу, она так психанула, что со всей дури бахнула дверцей шкафчика мне по руке, - Кевин рассеяно потер синеватое пятно залившее левую кисть. - Больно, но это того стоило! Поэтому мы не вернулись со школы вместе. Она отправилась в кофейню пить шейк с Розали Рефо. - Джинни постоянно таскает эту девчонку за собой, наверное воображает, что на фоне Розали с ее прикрытым челкой "ленивым глазом", она сама кажется симпатичнее! Кевин лениво поднял взгляд от реки к солнцу, клонившемуся к горизонту, и одиноко плывущему пушистому облаку. - А мне нравится Розали, - тягуче-медленно протянул он. - Правда? - глаза Реджи засверкали. - Конечно, особенно на уроках физкультуры. Точнее ее жопа...своей формой. Она похожа на вон то облако, - Кевин ткнул пальцем в небо. С минуту Реджи непонимающе всматривался в указанное место, прежде чем неуверенно переспросить: - В каком смысле похожа? Большая, белая? Это облако вообще напоминает какой-то айсберг. - Включи фантазию, Реджи! Пухлая! Я уверен, что на ощупь ее задница такая же мягкая, как это облако на вид. - Аааа, ну если так... - Ладно, хватит про девок и жопы, мы же с тобой договорились, что "братаны" важнее всего этого? - Кевин вопросительно наклонил голову в ожидании утвердительного кивка, и когда тот последовал, продолжил, начав издалека: - Тебя сегодня не было в школе, ты точно оправился после поездки? - Пффф.., - фыркнул Реджи. - Кто бы на моем месте не воспользовался случаем, чтобы прогулять? А оправляться мне не от чего, я его и видел всего пару раз в жизни. Да и всем остальным, в принципе, тоже. Умер, и Бог с ним. Реджи говорил об умершем несколько дней назад в Натчезе родственнике, на похороны которого они отправились всей семьей. Несмотря на громкий слова, он явно почувствовал смущение за собственное равнодушие, потому что начал выводить носком кроссовка узоры на песке. Но Кевина заботило совсем другое, он довольно заулыбался. - У меня есть пара классных идей на вечер. И если у вас дома не царит вселенский траур, то я не прочь там перекантоваться до темноты, - он поднял с земли узи и снова шутливо навел его на друга. - Ну так как, позволишь мне убить себя или пригласишь на чай и трубочки с кремом? В ответ Реджи лишь захохотал, а Кевин демонстративно облизнулся, засовывая оружие в рюкзак.

***

- Ваши трубочки как всегда на высоте, миссис Бакли! - сидя на обтянутом набивной тканью диванчике в гостиной дома Реджи, Кевин очаровательно улыбнулся рыжеволосой женщине напротив. - Спасибо тебе, милый! От моих домашних таких слов не дождешься. Никто не умеет делать комплименты так как ты. Подлить тебе еще чай? - миссис Бакли не без напряга потянулась к заварнику. - Благодарю, миссис Бакли, с меня хватит. Не утруждайтесь лишний раз. Женщина с заметным облегчением откинулась на спинку кресла. Дети продолжили похлебывать чай. В комнату вошла младшая сестра Реджи, Маргарет или просто Мэй, и рухнула на диван рядом с ними. Её появление напомнило миссис Бакли о чем-то важном, и она заметно оживилась. - Как твои уроки игры на фортепиано, Кевин? Многому успел научиться? Мы тут подумываем отдать Мэй туда же. Есть смысл? Мальчик на мгновение задумался: - Даже не знаю. Я могу сыграть по нотам все что угодно, могу и без них, если мелодия не слишком сложная. Но теперь мне скучно и я ненавижу гаммы. - Ты так замечательно сыграл "Candle In The Wind" на это Рождество, наверное тогда Мэй и загорелась желанием научиться играть на фортепиано, - миссис Бакли бросила предостерегающий взгляд на сына, не сумевшего сдержать хрюкающего смешка после ее слов. Сама же Мэй не проявляла ни малейшего интереса к разговору о ее дальнейшем музыкальном будущем. Со двора послышался шум подъезжающей машины, и миссис Бакли поднявшись с кресла, заторопилась на кухню. - Опять забыла вовремя поставить мясо в духовку, - пробормотала она себе под нос. Оставшись одни, дети принялись добродушно подтрунивать над Мэй. Кевин даже схватил ее пальцы, шутливо измерил и вынес вердикт - пусть и коротковаты, но сойдут. В ответ девочка ударила его по рукам, выкрикнув при этом "Да хватит уже меня лапать!" Эти-то слова и услышал Шон Бакли, отец Реджи и Мэй. - Маргарет! - процедил он. - Сколько раз мы говорили об этом слове? Особенно при посторонних. И где ты его только услышала? Он был так раздосадован, что ушел переодеваться, ни с кем и не поздоровавшись. Мэй осталась сидеть на диване, обиженно поджав губы. Кевин перевел взгляд на Реджи и недоумевающе качнул головой, как бы задавая вопрос "Что случилось? " - Да придурь новая у неё. Повторяет это слово всем и каждому при любом удобном случае. Даже если ее кто-то просто за руку возьмет. Реально уже достала, - пояснил тот, пожав плечами. - Мальчики, а вы с нами ужинать будете? - громыхнув поддоном, крикнула из кухни миссис Бакли. - Нет! - почти в унисон ответили Реджи и Кевин. - Мы посидим немного у меня в комнате, а потом пойдем погуляем. У нас свои планы, - добавил Реджи. - Что еще за планы? - спросил неожиданно вернувшийся Шон, опускаясь в кресло. - Вы чего такие загадочные? Привет, Кевин! - Здрасте, мистер Бакли! Никаких секретов, просто мы слышали, что у моих соседей Джонсонов утром случился инцидент с крокодилом. Хотим наведаться к ним, узнать все подробности. Ведь не каждый день в нашем районе крокодилы появляются! - Кевин машинально сжал ногами свой рюкзак. - Если вы решили идти к Джонсонам, то вам тем более стоит перекусить перед уходом. В том доме не стоит надеяться на что-то вкусное, впрочем, там вообще не на что надеяться, - миссис Бакли материализовалась в дверном проеме с бутылкой пива в руках. - Шон, ты сегодня вернулся раньше, а я опять припозднилась с ужином, - виновато запричитала она, протягивая мужу "Будвайзер". - Даже не знаю, что с моей памятью в последние недели. - Это нормально в твоем состоянии, Эмили, - ответил тот, поймав и поцеловав сгиб ее руки. На вопрос о том как прошел день, Шон лишь отмахнулся "Пятница!" Поэтому миссис Бакли решила продолжить допрос гостя с пристрастием. Мать Реджи была беременна. Это обстоятельство было источником моря радости и бесконечных шуток для членов семьи и всех близких друзей. Сама она постоянно находилась в приподнятом настроении и, казалось, хотела разделить свое состояние со всем миром. Иногда это приводило к совершеннейшей бестактности. Вот и сейчас... - Кевин, как поживают родители? Здорова ли мама? - спросила она, поглаживая живот. - Когда вы позапрошлым летом делали ремонт, я надеялась, что они хотели расширить не только дом. - С чего вы так решили, мэм? - с притворным удивлением спросил мальчик. - А почему бы и нет, дорогой? Мне кажется мама была бы рада заняться приданным для малышки, - с улыбкой, которую можно было бы охарактеризовать как всезнающе-добродушную, сказала женщина. Кевин знал как минимум несколько причин по которым каждый член их семьи ответил бы скорее "нет", чем "да", но вместо этого спросил: - Да, но почему "малышка"? Может это будет брат! - Ну уж нет! - возмутилась Эмили. - После почти 14 лет со своим невыносимым маленьким упрямцем Софи заслуживает понянчиться с дочерью! Её слова прервал смех Реджи, который хлопая друга по спине, приговаривал: - Получил, Фоллетт! Мама тебя насквозь видит, давно уже раскусила. При других обстоятельствах Кевин попытался бы двинуть приятеля в ответ, но сейчас предпочел сменить тему: - Тренер тоже называл меня упрямцем! Уловка моментально возымела успех. Со всех сторон посыпались просьбы рассказать о незаладившейся карьере в школьной футбольной команде. Даже Шон казался заинтересованным. А дело было вот в чем. Подросток подавал серьезные надежды как полузащитник, но все его достоинства разбивались о донельзя индивидуалистский стиль игры, абсолютно несовместимый с командными играми. Промучившись с ним пару месяцев, тренер со вздохом вывел его из состава. - Обидно, но в целом я ни о чем не жалею, - закончил Кевин. - Я вряд ли когда-нибудь стану таким же высоким, как отец. К тому же это наш последний год в средней школе, больше времени останется на учебу, - произнеся последние слова, мальчик опустил глаза вниз, чтобы никто не успел заметить их лукавого блеска. Да, в последние месяцы его помыслы занимали не только учебники. Взрослые одобрительно закивали, не преминув посетовать, что и команда старшей школы сейчас в кризисе - по причинам, которые не стали обсуждать в присутствии беременной миссис Бакли. Три месяца назад команда лишилась своего капитана, и достойная замена так и не была найдена. В какой-то момент разговор иссяк, дети воспользовавшись случаем, улизнули из гостиной, оставив мистера и миссис Бакли на растерзание друг другу. В комнате Реджи Кевин повалился на кровать, усиленно чикая ножницами и время от времени перебрасываясь фразами с приятелем. Сам хозяин комнаты сидел на полу, складывая пазл, одновременно пытаясь и продвинуться в этом процессе, и восстанавливая то, что было разрушено шебутным домашним котом Бэтменом. Но дело шло медленно, мысли Реджи витали. Уже посвященный в вечерние планы, он с замиранием сердца ждал "часа Х". Перед уходом они снова заглянули к миссис Бакли, домывающей на кухне посуду после ужина, чтобы прилично попрощаться и отвести последние подозрения. - Удачно погулять, мальчики, - сказала она, вытирая руки. - Сильно не задерживайся, Реджи! И ради всего святого, я надеюсь, что вы сказали мне правду и действительно идете к Джонсонам, а не опять на кладбище!? Был ли это вопрос, или своеобразный элемент самоуспокоения - женщина и сама не знала. Но в ответ Реджи возмущенно промычал нечто невразумительное, что должно было означать "Конечно же нет!" - Все равно не задерживайся. Эмили потянулась, чтобы поцеловать сына в рыжую макушку, но тот с притворным ужасом увернулся. Она лишь всплеснула руками и улыбнулась глядя им вслед.

***

Дверь и небольшие витрины магазинчика не отличались особой чистотой. Местами в грязных потеках после дождя, местами просто залапанные, они не прибавляли заведению популярности среди местных хозяюшек. Но магазин работал допоздна и, что гораздо важнее, отпускал выпивку в долг. Два мальчика застыли, прячась в тени соседнего дома, покусывая нижнюю губу, то ли в предвкушении, то ли в нерешительности. Только ни один из них не видел как это делает другой, так как на обоих были натянуты вязаные шапки с прорезями для глаз. Смотрелись они, мягко говоря, комично. К счастью, улица была полностью пуста. Наконец Кевин кивнул другу, бросив на него последний ободряющий взгляд. Он первым подбежал к двери магазина и распахнув ее ногой вломился в помещение. Продавец, итальянец, лет 40, с пузом явного любителя поесть, в полосатом свитере и сигаретой в зубах, поднялся на ноги. За ним подорвался и его приятель, пришедший сюда скоротать вечерок в обществе пары бутылок пива и журнала, где картинок больше, чем текста. Наведя оружие на торговца и набрав в легкие побольше воздуха, Кевин выкрикнул: - Эй, вы оба, стоять на месте! Кассу на стол! Это ограбление! Я не шучу! Итальянец секунд 30 ошалело смотрел на него, потом, скрежеща зубами стал доставать деньги. Тем временем, Реджи подбежал к полкам и смел в рюкзак с десяток пачек чипсов, маршмеллоу и фисташек. Потом по кивку друга подбежав к стойке выхватил с неё деньги и выбежал на наружу. Кевин задержался еще ненадолго и отвесил обоим легкий издевательский поклон, после чего пятясь покинул помещение. Переглянувшись мужчины бросились к двери, в их порыве не было ничего рационального - подростки уже бежали по улице, смеясь и отталкивая друг друга. - Чтоб мне сдохнуть, - рявкнул итальянец. - Я просто уверен, что гаденыш в бомбере - это сын Оуэна Фоллетта! Папаша - подручный главного рэкетира, сынок - малолетний грабитель! Ну просто семья уродов! И самое поразительное, что это совсем не мешает им считаться уважаемыми людьми. Такое может быть только в этом ублюдочном городе! - Если ты точно знаешь, кто это, то звони в полицию, - резонно заметил его приятель. - Пацана быстро накроют. Он и чипсы эти доесть не успеет. Его совет не был оценен по достоинству: - И иметь неприятности с Дювалем? Я еще не самоубийца! Еще раз выругавшись он развернулся и пошел обратно в магазин сильно захлопнув за собой дверь. _________________________________________________________________________ * Candle In The Wind - известная песня британского певца Элтона Джона, вошедшая в его альбом Goodbye Yellow Brick Road. Входит в список "500 лучших песен всех времен" по версии журнала Rolling Stone. Песня начинается словами "Goodbye, Norma Jean" и посвящена известной актрисе Мерилин Монро, при этом Элтон и его соавтор Берни Топин хотели подчеркнуть не столько ее роль как блестящей голливудской звезды, сколько рассказать о неспокойной жизни достаточно чувствительного человека, которую в итоге разрушила слава. https://www.youtube.com/watch?v=NoOhnrjdYOc