На плаву

Лео возвращается в пустой дом и, не раздеваясь, не расстилая постель, не включая свет, ложится на кровать. Можно наконец уснуть, и он думал и надеялся, что сразу вырубится, но сон не идет к нему. Последние сутки прошли как в тумане, и как бы хотелось, чтоб это как раз и снилось, а сейчас проснуться и понять, что не было ни разочарованных глаз Антонеллы, ни разговора с раздраженным Неймаром, ни этого возвращения Роналду в раздевалку, которое окончательно выбило Лео из колеи. Хотя… хотя ладно, Роналду можно оставить. Лионель чувствует опустошающую тревогу, которая не дает ему нормально вздохнуть. Что ему делать? Что думать? Здравый смысл говорит ему, что никто не мог отправить эти сообщения Антонелле, кроме Джуниора, но с другой стороны как же презумпция невиновности, что если это действительно не он? И даже если он… Может, это справедливо? Лионель действительно обманывал Анто, возможно, он действительно был жестоким с Неймаром — еще с самого начала нужно было прекращать эти отношения. Лео сам виноват, что ввязал в это мальчишку, приручил его, а теперь не может дать ему все, на что тот надеялся. Да, даже если Ней поступил подло, то разве не подло поступил Лео, вообще начав всё это? Лионелю очень хочется поговорить с кем-то близким, поделиться тем, что у него на душе. Он привык, что Неймар всегда рядом, всегда на связи, всегда готов на всё, и теперь, когда он все больше отдаляется, Лионелю всё сложнее в это поверить. Поверить в то, что приближается момент, когда он потеряет Неймара навсегда. А ведь все идет именно к этому. Абсурдно, но Лионелю не с кем делиться болью, кроме Джуниора, так было всегда. Абсурдно, но именно Неймару хочется сейчас позвонить и рассказать ему же о нем же. «Знаешь, как я люблю его? Знаешь, как дорожу им? Знаешь, как ценен для меня этот мальчик? Знаешь, какой он? Сияющий, открытый, эмоциональный, горячий и добрый, дерзкий и веселый? Самое дорогое, что у меня есть, не считая сыновей и, пожалуй, Анто. И в этом-то всё и дело. Что выбрать одного Джуниора и пожертвовать семьей не получится, как бы Неймару этого не хотелось. Ты знаешь, как больно его терять? Эти отношения не сковырнешь как засохшую болячку, они не отрываются даже с кожей, только вместе с сердцем. Ты понимаешь меня? А понимаешь, что я чувствую, когда самый любимый человек предает тебя? Когда рушится твой маленький мир, мир, в котором ты всегда ощущал себя в безопасности. Мир, который оказывается вымышленным. Выстрел в спину, на который Нею, видимо, было так тяжело решиться, что он дождался момента, когда будет находиться в другой стране, потому что врать по телефону легче. Я не верю ему, я в ярости, я ненавижу его сейчас, но больше всего на свете хочу его обнять». Кому это высказать? Почему в голове Месси именно Джуниор слушает его речи и кивает, и тянет к Лео утешающие ладони, пока медленно, вместе с рассветом, к Лионелю не приходит сон, тревожный и поверхностный, но все-таки. Третий день съемок начинается сразу на футбольном поле, на которое выкатили машину с гидрантом. Лео и Кришу предстоит то еще веселье — изображать борьбу за мяч под потоками воды. — В принципе вам не надо ничего изображать, — говорит режиссер, — ведите настоящую борьбу, как вчера. Мне нужна злость! Мне нужна война! Нужна страсть! При слове страсть у Лионеля дергается щека, ему приходится сделать над собой усилие, чтоб не посмотреть на Криштиану. Лео это удается, поэтому он не замечает, что Роналду как раз смотрит на него с легкой усмешкой. Камера, мотор! Мяч перед ними, Лео бросается за ним, ловко подхватывает и ведет вперед, когда перед ним оказывается торс Криштиану, и Лионель просто впечатывается в него своим телом. — Пошла вода! — кричит мистер Харди. И Лионель чувствует, как их заливает струями прохладной воды. Он поднимает голову и видит в нескольких сантиметрах от себя лицо Криша, по которому текут прозрачные капли, собираются на ресницах и на губах, таких красивых ресницах, таких желанных губах. Криштиану морщит нос, стряхивая воду, Лионель удивленно замечает, что прическа Роналду остается безупречной даже под этим потоком, тогда как волосы самого Лео свисают тонкими сосульками, хотя над ними сегодня колдовал один человек. Криштиану слегка толкает грудью Лео, влажная нога трется о ногу, и мяч отобран. Лионель разворачивается, толкает Криша локтем, получает в ответ такой же удар и, на автомате ставит подножку. Криштиану падает в мокрую траву, Лео спотыкается и летит вслед, приземляясь прямо на него. Потоки воды не останавливаются, Криш лежит в траве, весь мокрый, грязно ругается, в рот попадает вода и он сплевывает ее. Но за секунду до этого Месси успевает мысленно сфотографировать этот момент — приоткрытые пухлые губы Роналду, его рот, в который вливается вода и стекает по подбородку. И все это на расстоянии равном одной ладони от глаз Месси. Лионель вскакивает и извиняется за подножку. — Желтая карточка и пенальти, — смеется Криштиану, утирая мокрый лоб о предплечье и выходя за пределы поливаемой водой зоны. Снова включается камера, снова борьба за мяч, снова мокрые скользкие тела трутся одно о другое, от чего голова у Лионеля идет кругом, он с трудом сосредотачивается на так называемой игре. Он ощущает только эти прикосновения — здесь было нежно, здесь бедро Криштиану жестко проехалось по его ноге, сейчас ладонь Роналду слегка коснулась запястья, а вот они опять оба упали, и теперь Криштиану ощущается везде — справа, слева и над. Лео лежит на траве, смотрит вверх — над ним смеющееся лицо, руки Криштиану по обе стороны от его тела и, кажется, он не собирается вставать. Просто смотрит и смеется, и вода с его волос капает Месси на лицо и плечи, и эти прохладные капли обжигают так, что тяжело дышать. — Не думал, что это будет так выматывать, — говорит Криш, все еще склонившись над Лео. — Все-таки сегодня нам точно нужно будет выпить после съемок. Лионель толкает его кулаком в грудь, заставляя подняться, и поднимается сам. Следующее падение происходит практически на пустом месте. Лео просто спотыкается и падает вперед, на впереди бегущего Криштиану, они падают рядом, и Лео уже хочет подняться, но заворожено смотрит на ухо португальца, которое буквально в сантиметре от его губ. Прекрасное, божественное ухо, в капельках воды, оно так и просит целовать его, слизывать языком эти прозрачные капли, засасывать мочку и ласкать языком внутри. «Прикоснись губами к его уху», — господи, Ней, зачем ты это сказал. «Сделаешь?» Криштиану начинает подниматься с травы, когда Лео, практически не контролируя свои действия, изображает, что тоже начинает подниматься, но его рука скользит по газону и он падает, падает, касаясь губами этого чертова уха. — Прости, всё такое мокрое, — тихо говорит он, извиняясь в самое ухо. Криш, кажется, смотрит с удивлением. Конечно, кажется, черт возьми, он даже не заметил этого легкого прикосновения, мало ли, кто до чего дотронулся в этой суматохе. Лео ругает себя на чем свет стоит, что он творит, что происходит с его воспаленным сознанием. Он взрослый человек, откуда эти нездоровые замашки, откуда этот порыв, с которым он только что не смог справиться. После съемок они сидят в баре. Лео все-таки согласился, потому что было слишком много воды, прохладной воды и, не смотря на то, что погода стояла жаркая, под этими потоками Лионель сильно продрог и чувствовал, что пара бокалов виски — то, что ему необходимо сейчас. «Ну и да, единственная возможность выпить в этом мире — это отправиться в бар с Криштиану, больше негде и нечего, правда, Лео?» — внутренний голос осторожно что-то шепчет, но Лео шлет его нахер. В конце концов, эти дни — какое-то настоящее дерьмо. Может, для кого-то это стало бы поводом для суицида, а я просто иду в бар с коллегой, шутит Лео сам с собой. Он выпил уже не пару бокалов, а гораздо больше, и, надо признать, чувствует себя великолепно. Гораздо лучше, чем вчера вечером, когда лежал один в своей неразобранной постели, упиваясь жалостью к себе. Криштиану такой красивый. Он смотрит так вкрадчиво и спокойно, изучающе, наблюдая, будто сытый кот. Кот, который чувствует, что может поймать любую мышь, даже самую дорогую и качественную, самую изворотливую и самоуверенную. Криштиану такой красивый, что когда Лео глядит на него, ему просто хорошо, ему наконец-то не тревожно, Криштиану действует как успокоительное, как подорожник, который приложили к сердцу. Наверное, взгляд Лео сейчас слишком пьяный, тягучий и полный любования, но виски, плещущийся в крови, помогает не оценивать свои действия слишком строго. — Ты знаешь, Криштиану, когда я узнал, что ты будешь участвовать в этих съемках вместо Модрича, я ужасно разозлился! Я подумал, да эти уроды специально изначально упомянули Луку, чтоб я согласился, потому что думали, что с тобой сниматься я не соглашусь ни за какие бонусы. Лео смеется. — Ахах. Хочешь посмеяться еще? — Криш наклоняется вперед, — Мне они сказали, что будет Ракитич. Я подписываю договор, и Ракитич внезапно отказывается. — Ты шутишь? — Лео умирает от смеха. — Да, я шучу. А ты бы действительно не согласился, если б знал сразу о моем участии? — Да, я бы послал их к чертям собачьим! — Почему? Кажется, Криш совсем не пьян, чего не скажешь о Лионеле. Он громко смеется, правда, с какой-то печалью: — Потому что я не могу спокойно находиться рядом с тобой. Криш вскидывает бровь. Лео продолжает: — Хочу врезать тебе по физиономии за все твои голы в Эль Классико. Они оба смеются, но Лионелю не хочется смеяться, он продолжает это делать только для самозащиты, только чтоб не начать хватать Криштиану за плечи, не тянуть его за шею к своим губам, не шептать ему в уши то, какой он охуенный, как он нравится Лионелю, как он хочет его прямо сейчас. — Ты вызывал у меня примерно такое же чувство, — говорит Криш. — Но за эти съемочные дни я стал относиться к тебе гораздо… эээ… терпимее. В конце концов ты не виноват, что играешь за Барселону. Прекрасно, что мы нашли общий язык. Телефон Месси лежит на столе экраном вверх, и, когда он звонит, Криш успевает заметить высветившееся имя Неймара. Лео сбрасывает вызов и ставит телефон на беззвучный режим. — Ответь, — говорит Криштиану, — мне тоже надо позвонить. Криш кому-то набирает, говорит дежурные фразы, что съемки прошли успешно, что сейчас он немного занят, а Лео, задумавшись, смотрит на трубку, позвонить Неймару? Сейчас? Сказать, что он в баре с Кришем? Разве это правильно? Не сказать? Криш заканчивает разговор. — Не хочешь говорить со своим бразильским фанатом? — Роналду усмехается. — Это Неймар, — голос Лео становится грубым. — Ну я и говорю, бразильский фанат. Он же просто плывет от тебя, нет? — Это Неймар! И не смей насмехаться над тем, о чем не имеешь никакого понятия! — Лионель стучит бокалом об стол. — Извини, — говорит Криш. — кажется, я всё перепутал. Это Неймар, ок. Ну позвони ему, раз он такой хороший, почему ты его сбросил? — Ты лезешь не в свое дело, Криш. Криштиану чешет нос. — Извини. — Неймар мой лучший друг. И если я слышу хоть одно неуважительное слово в его адрес, я бью в глаз, понятно? — Хотел бы я такого лучшего друга, — говорит Роналду, гладя пальцами бокал. Настроение его неуловимо меняется, он становится каким-то далеким и отстраненным, когда Лео внезапно говорит, что ему надо ехать. Завтра последний день съемок, и хотя бы раз перед ними нужно выспаться. Они выходят из бара вместе, и ловят одно такси на двоих. Лео садится назад, думая, что Криш сядет рядом с водителем, но тот усаживается рядом с ним. Телефон Лео разрывается и, видя светящийся экран, Криш повторяет: — Да ответь же ему! Вдруг что-то случилось! Что за дружба такая? Вдруг что-то случилось, мысленно повторяет Лео и отвечает на звонок. Неймар сразу же кричит в трубку: — Ну что ты там, поцеловал его в ухо? Криш недоуменно смотрит на Лионеля. Динамик настроен слишком громко? Блять, блять, блять, Лионель хочет просто разорваться на части и провалиться сквозь землю. — Ты о чем? — спрашивает он, стараясь говорить максимально спокойно. И в который раз стараясь не смотреть на Криштиану.