I'm (not a) monster

- О, господи, да, Сэ, какой кайф, – ЧанЁль стонет приглушенно, но достаточно громко, чтобы подходящий к двери Бэк услышал его. Его передергивает и немеют кончики пальцев. Он останавливается на пороге их спальни и смотрит на маннэ, сидящего верхом на ЧанЁле, водящего руками по его обнаженной спине. - Что здесь происходит? – отрешенно спрашивает вокалист. - Массаж, – бормочет маннэ, сосредоточенно разминая широкую спину рэпера. - Я вижу, – улыбка выползает на губы Бэкхёна, но не отражается ни в глазах, ни в голосе, – эксплуатация детского труда, Чанни? – Чан фыркает в подушку, а Бэк подходит к кровати и взлохмачивается мягкий блондинистый пух на голове Сэуна, – свободен, мелкий. Дальше я сам справлюсь. - Я не мелкий, – автоматически огрызается Сэ, а Бэкхён посмеивается чуть натянуто и хлопает танцора по тощей заднице. - Давай-давай, на горшок и баиньки. Когда дверь за младшим закрывается, Бэк опускается на его место и проводит ладонями по плечам ЧанЁля. - Не мог меня подождать? – обманчиво мурлычет он в ухо рэпера, от чего у того волоски на руках и на загривке становятся дыбом. - Не хотел напрягать, – улыбается он. - Дурак, – Бэк прихватывает оттопыренный кончик уха губами, выпрямляется и продолжает массаж, – ты же знаешь, что я никогда не против лишний раз прикоснуться к тебе, – он усиливает нажим, и Чан тихо стонет. – Потому что я люблю твое тело, ощущение твоей кожи под пальцами. Только, знаешь, – он резко впивается ногтями в чужую спину, – мне кое-что не нравится, Чанни, – рэпер вздрагивает и напрягается. – Мне совсем не нравится, когда ты позволяешь кому-то еще вот так прикасаться к себе, – он хватает ЧанЁля за волосы и дергает на себя, – я же просил не делать этого. – Чан дергается, но пальцы в волосах сжимаются сильнее. – Лежать! – рычит Бэк, медленно и со вкусом раздирая кожу спины второй рукой. У ЧанЁля перехватывает дыхание, а рот беззвучно открывается. – Никак по-хорошему, да? – вокалист продолжает полосовать его ногтями. – Нравится злить меня, тварь? – пальцы уже обеих рук превращают спину в кровавое месиво, сдирая кожу почти кусками. – Не смей этого делать, мразь! Не смей, я тебя, суку, убью просто, ясно?! – ЧанЁль коротко всхлипывает, и Бэк замирает. Тело под ним крупно дрожит от боли и истекает кровью, пачкая простыни. Бэкхён переводит взгляд на свои руки и в ужасе распахивает глаза. Что же он наделал? - ЧанЁра, – жалобно зовет он, смотря на подрагивающие ресницы парня, и прижимается губами к его скуле. ЧанЁль медленно выдыхает и хрипло спрашивает: - Уже все? - Я…Чанни, я… – Бэк спохватывается, думая, что прижимаясь к израненной спине, причиняет еще больше боли, и поднимается. – Боже… – он непонимающе смотрит перед собой, растерянно моргает, а потом судорожно припадает губами к совершенно невредимой коже. Он облизывает не нанесенные раны и ласкает кончиками пальцев несуществующие царапины, тихо и облегченно постанывая. - Господи, Бэкки, – тянет ЧанЁль, изворачивается и подминает вокалиста под себя. – Еще одна причина, почему я не хотел просить тебя, – шепчет он в тонкие губы, – заключается в том, – коленом раздвигает ноги хёна и вжимается бедрами в его пах, – что твой массаж заканчивается сексом. - Подъём через пять часов, – скулит Бэк, позволяя раздевать себя. - Вот и я о том же, – фыркает ЧанЁль. Бэкхён тихо вскрикивает от сильного толчка, сжимает пальцами широкие плечи и самозабвенно отдается, убегая от страха и нового безумия. Он старается не думать о том, что сквозь удовольствие пробивается мерзкое ощущение содранной кожи, забившейся под ногти.