I'm (not a) monster

После очередного совместного появления двух подгрупп на публике со всем вытекающим корее-китайским фансервисом Бэкхён настолько в бешенстве, что рядом стоящего Цзытао передергивает от его улыбки. Он незаметно гладит запястье вокалиста, нажимая на какие-то там точки, но это ни черта не помогает. Поэтому уйдя за кулисы, Бэк, шипя разъяренным котом, скрывается в гримерке. Там он просто садится на пол, закрывает глаза и ждет, когда его отпустит. Сосредоточившись на дыхании, он пропускает тот момент, когда ЧанЁль открывает дверь, садится перед ним на корточки и осторожно гладит по щеке. Бэкхён утробно рычит, распахивая глаза, а потом коротко бьет с ноги, опрокидывая рэпера на пол, взвивается и начинает пинать тело тяжелыми концертными ботинками. - Сколько можно, дрянь?! Ты бы еще прямо на сцене под него лег! Я говорил, что я убью тебя?! Я говорил тебе, блядь двухметровая?! Застигнутый врасплох ЧанЁль не успевает ничего. Он сворачивается в комок закрывая голову и лицо и почему-то думает о том, что Бэк испортит ему сценический костюм, стоимость которого потом вычтут из зарплаты. Он поражен происходящим настолько, что даже не пытается остановить парня, не слышит, что тот кричит и только, замерев, ждет, когда все закончится, судорожно пытаясь придумать, как они будут объясняться перед начальством. Бэкхён приходит в себя только когда его сбивают на пол, прижимают сверху, отборно матерясь на китайском. В гримерке стоит гробовая тишина, нарушаемая только его собственным сбитым дыханием. Он кожей чувствует на себе девять пар ошарашенных глаз, кто-то ахает, а затем раздается тихий приглушенный стон. Тао переворачивается, кое-как усаживаясь и прижимая обмякшего Бэкхёна к себе. Бэк не может поверить: он знал, что рано или поздно это должно было произойти, и изо всех сил гнал от себя это знание. В помещении воцаряется хаос, кто-то что-то кричит, ЧанЁля поднимают и помогают сесть на диванчик. Он слышит слова «перекись» и «может быть, скорая». Начиная стучать зубами, Бэкхён медленно освобождается от хватки Тао, как в тумане проходит сквозь толпу одногруппников, которые тут же затихают, расступаясь. У ЧанЁля разбита губа, содрана кожа на руках и грязный костюм. - Нет-нет-нет, – хрипит Бэкхён, и наконец, пересекаясь взглядом с испуганными такими нереально огромными на побледневшем лице глазами, о-соз-на-ет. Монстр вырвался наружу. И это конец всему: маленький никчемный Бён Бэкхён только что разрушил все. Чужие годы тяжелых тренировок, чужие надежды и мечты, чужие планы на будущее. И главное – то чувство, которое так недолго и зыбко было между ним и Чаном. Он понимает, что задыхается только тогда, когда вокруг снова начинают суетиться, когда кто-то перехватывает дрожащие руки, пытаясь отнять их от его собственных волос. Ком в его горле болезненно вскрывается, вырываясь полным ужаса и отчаяния криком. Нервная система не выдерживает и отправляет его в глубокий обморок. Бэкхён приходит в себя в палате под капельницами. Ему тепло улыбается медсестра среднего возраста, гладит по голове и причитает о загнанных мальчишках. Потом появляется мама, которая почему-то плачет так, будто Бэк вышел как минимум из комы, и говорит, что надо сообщить ребятам. От упоминания группы сердце Бэкхёна сжимается, но мама лепечет что-то о том, что не позволит больше так ездить на её мальчике, будь он хоть сто раз айдол. И парень погружается в сон с единственной мыслью о том, что его не исключили, что группа в порядке. Во второй раз Бэк просыпается от тихого хрипловатого шепота и горячего дыхания на своих пальцах и боится открыть глаза, потому что знает, кто это, но не понимает, почему он здесь. У себя в голове Бэкхён уже остался в гордом одиночестве, готовый жить отдельно от ребят, которые, конечно же, не захотят находиться с ним где-то еще, кроме работы. И если отпахать контракт агентство еще может их заставить, то делить жилье с психом – точно нет. - Я знаю, что ты уже не спишь, – он чувствует прикосновение губ к костяшкам пальцев и всхлипывает. - Почему ты здесь, Чанни? - А почему я не должен быть здесь? – ЧанЁль гладит его по щеке. – Посмотри на меня. Бэк робко открывает глаза, первым делом осматривая лицо парня на предмет повреждений, но не обнаруживает их. - Ты напугал нас, Бэкхённи, – Бэк закусывает губу. – Ты не приходил в себя пять дней. - Я…я… – теперь он понимает, почему на любимом лице нет синяков, но есть тени под глазами, беспокойство и усталость. - Чем же ты так вымотал себя, Бэкки-хён? – брови ЧанЁля изламываются домиком, и Бэк садится, медленно тянется к нему и получает нежное и теплое объятие. - Если я расскажу тебе, – шепчет Бэкхён в шею Чана, осторожно зарываясь пальцами в его волосы, – ты поможешь мне? - Да, Бэкки, расскажи мне все, – выдыхает ЧанЁль, прижимая хёна к себе.