Хорошая девочка

      Это, возможно, была худшая идея в ее жизни. Ей нечего было надеть. Ничего, что не заставило бы Бетти выглядеть старой бабкой-воспитательницей из детского сада или человеком, только что побывавшим на съезде вязальщиц. Она действительно так ходила? Почему никто ей не сказал?       На самом деле, теперь, когда Бетти по-настоящему задумалась об этом, она вспомнила, что Кевин упомянул что-то в этом роде несколько лет назад. Но она не слушала, потому что зачем ей это было надо? Девушка не понимала до той самой секунды, что, если бы ей понадобилось, она бы не нашла в своем гардеробе ничего, что можно было бы назвать хоть отдаленно сексуальным. Это было просто издевательство. Это было слишком тяжело. Купер уже почти решилась позвать Кевина на помощь, но она не знала, что именно он может сделать, если, конечно, у него нет маленького черного платья.       В спешке она нашла бежевую юбку, которую купила для работы в Register, но та в итоге оказалась почти на восемь сантиметров короче для того, чтобы считаться офисной. Бетти намеревалась вернуть ее, но так и не нашла времени, а когда все-таки собралась это сделать, гарантия на возврат уже истекла. Это не было рискованным. Это был не тот взгляд, который ей в конечном счете понравился бы, не тот, который взорвал бы мозги Джагхеда, но это сработало бы. Наверх блондинка надела простую синюю рубашку без рукавов, она завязала галстук, привлекая внимание к открытой ямочке между ключицами, прежде чем яростно покачать головой, развязав его обратно.       Бетти не хотела казаться отчаявшейся, несмотря на то, что чувствовала себя такой.       Пряди за весь день выбились из прически, локоны взъерошены и немного растрепаны. Быстрым шагом, затягивая волосы в новый хвост и закрепляя черной резинкой, блондинка оказалась около зеркала. Свой макияж она сохранила легким, таким же, как и всегда, за исключением одного смелого решения. Из радуги розовой помады, которую она классифицировала по оттенку в своей косметичке, Купер выбрала самую темную. Это хорошо подчеркнуло ее губы, сделало их полнее и ярче.       Неужели она действительно собиралась это сделать?       Элизабет увидела свое отражение в зеркале и подумала, что, несмотря ни на что, она выглядела так, как будто огибала самый край сексуальности, хотя знала, что одна нога все еще прочно укоренилась в слове «милая».       Да. Она действительно была милой.

***

      Когда она вошла в бар «Белый Змей», уже было далеко за девять. Солнце давно скрылось за горизонтом и сменилось пляшущим жужжанием сверчков, щебечущих в листве деревьев. Джагхед стоял за баром, ловя бутылку и давая янтарной жидкости залиться в короткий стакан. На нем не было куртки, только выцветшая синяя рубашка с длинными рукавами, которые парень немного закатал. В ту же минуту, как она вошла, он бросил на нее взгляд, и Бетти заметила, что он сразу остановился на ее рубашке, а глаза стали такими же яркими, как сверкающий голубой топаз. «Скорее всего, это обычная барменская фишка», — сказала она себе, зная о клиентах в этом баре. Бетти была уверена, что так и было, но это не остановило ответное тепло, которое сгустилось в ее животе, когда глаза Джонса нагло пробежались по ее телу от головы до пальцев ног. Он схватил стакан для газировки, не нарушая зрительного контакта с ней, наполнив стакан до отказа и подтолкнув его к человеку, ожидающему с другой стороны барной стойки. С легкой улыбкой девушка встала напротив парня. Джагхед тяжело вздохнул, его взгляд снова скользнул по ней. — Бетти Купер, пока я живу, я дышу тобой. — Приятно видеть тебя здесь, — пошутила она, сцепляя руки в замок.       Он усмехнулся, поставив бутылку на стойку и вытянув руки так, чтобы они были широко расставлены на поверхности гладкого стола. — У тебя будут неплохие шансы. Это место принадлежит мне, — он опустил свой взгляд на ее шею, спускаясь до ложбинки груди. — Надеюсь, он рыдал, когда ты бросила его жалкую задницу.       Она закатила глаза, сделав маленький шажок и прижавшись животом к стойке. — На самом деле, он бросил меня.       Джагхед выглядел раздраженным, ужасно раздраженным. Словно слова, которые она только что сказала, сильно оскорбили его. — Я знал, что он глуп, но не думал, что настолько.       Она не могла подобрать слов. У него это хорошо получалось, а у нее совсем нет. Когда Бетти в последний раз приходилось флиртовать? Когда ей было четырнадцать? Девушка почувствовала легкую дрожь, а он ведь даже не прикоснулся к ней. Бетти нарушила молчание между ними, главным образом потому, что не знала, что еще сказать. — Можно мне чего-нибудь выпить?       Он тихо откашлялся. — Что ты хочешь?       Ответ пришел сразу, ей даже не пришлось долго думать. — Удиви меня. Я хочу попробовать что-то новое.       Его глаза потемнели, а выражение лица стало озорным. Бетти честно думала, что ее сердце сейчас выпрыгнет из груди. Его глаза давали обещания, а руки медленно переворачивали стакан на стекле. Другая рука потянулась к ковшу со льдом, бросив несколько кубиков в стакан с едва слышимым характерным звуком, прежде чем наполнить его жидкостью. Она наблюдала за его работой, наблюдала, как тяжело он сглатывал, за ловкостью сильных рук, когда тот схватил бутылку, а затем занялся выжимкой лайма в стеклянную емкость. Бетти должна была перестать кусать губы, когда Джонс сжал лайм между пальцев, прокатывая, позволив соку влиться в стакан. Купер представила, как он делает то же самое с ее сосками. «Счастливый лайм.» — пронеслось у нее в голове.       Джагхед закончил, пытаясь взглянуть на блондинку ответным поглощающим взглядом, подталкивая стакан к девушке. Она ухватилась за соломинку большим и указательным пальцами, скользя ею по льду, помешивая неизвестную смесь. — Что это? — Виски. Имбирный эль. Что-то темное, терпкое, сильное, но все равно сладкое.       Жар накрыл девушку сразу после его слов. Господи, о чем они вообще говорили?       Бетти приподняла голову и поднесла стакан ко рту, чтобы зажать соломинку зубами. Она выпила немного вина. Это ни капли не было похоже на то, что она обычно пила: мимоза либо фруктовые соки, смешанными с водкой, но ей не был противен вкус нового напитка. Девушка сделала еще один глоток и обнаружила, что второй напиток ей нравится больше, чем первый. — Ты получишь только один из них, — сказал он, подняв руку, чтобы указать номер пальцами.       Ее рот широко раскрылся. — Что? — Два, — повторил он, глядя на напиток, затем на нее.       Черт, да она может запросто убить бутылку вина, даже не почувствовав кайфа. — Только два? Дай девушке передохнуть! У меня может быть разбито сердце.       Его лицо стало серьезным, но в глазах все еще был игривый блеск. — Но ты же не?.. — Нет, — отрезала она. — Хорошо.       Было что-то в тоне его голоса, когда он это сказал, и Бетти не могла не улыбнуться. Она все еще смотрела на Джагхеда, когда он фыркнул: — Хорошо, три напитка.       Она усмехнулась. — Да ладно? Пять! Минимум.       Пять будет достаточно, чтобы снять напряжение. Честно говоря, Бетти бы согласилась на четыре, но пять было лучшим вариантом. Он минуту обдумывал ее заявление, указательный палец остановился в углублении на подбородке. — Только при условии, что ты не будешь пить все сразу. Один стакан воды между каждым напитком.       Звучит разумно. Она кивнула, даря ему сияющую улыбку. Пока, конечно, она не вспомнила, что бар закрывается в полночь в будние дни, и это все еще оставило ее с колоссальным количеством трех напитков. Девушка нахмурилась на его непринужденность, в ответ Джагхед одарил ее улыбкой, которую можно было описать только как зло. «Змей.» — Ладно, зануда, — пробормотала она, бросив на него взгляд, который заставил его улыбнуться, если это возможно, еще шире.       Его голос немного притих, Джонс наклонился, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы она узнала, насколько в следующие секунды его слова изменят все. — Может быть, я и зануда. Но поверь мне, Бетти, ты будешь трезвой, когда я закрою этот бар.       Слова были низкими, глубокими, полными обещаний, и Бетти никогда в жизни не была так взволнована.

***

      Время пролетело незаметно. Свит Пи, верный слову Джагхеда, находился в баре и хотел бросить Бетти вызов на игру в бильярд. Он все еще зализывал свои раны с последнего раза, когда она набросилась на него с четырьмя его шарами на столе во время последней игры. Она любила напоминать ему об этом.       Горошек был неплохим спортсменом, но он также был клоуном и никогда не мешал ей смеяться. Свит играл ее любимые песни на музыкальном автомате, дулся в соответствующие моменты, ведь девушка избивала его, а иногда сама с ликованием кричала в ответ, когда он «избивал» ее. Бетти иногда чувствовала на себе взгляд Джагхеда в течение всей ночи. Старалась не позволять нервозности завладеть ею.       Бетти почти забыла, зачем пришла туда в первую очередь, когда ей пришлось сделать длинный удар кием. Купер не могла дотянуться, и Свит Пи дразнил ее, когда та тщетно пыталась достать до парня на цыпочках, чтобы сделать снимок. Наконец, наблюдая за ее борьбой в течение нескольких минут, он подошел к ней сзади, прижав руку к ручке бассейна, чтобы дать ей дополнительное плечо. Она почувствовала его легкое прикосновение руки, покрытой черной кожей, упирающейся ей в бок, но на самом деле не придала этому значения. Нет, пока не услышала голос Джагхеда, кричащий из-за стойки: — Блять, Горошек, уймись уже.       Они оба повернулись. — Эй! Какого черта? — Свит развел руки в сторону.       Глаза Джагхеда горели нехорошим огнем, и с белым полотенцем, перекинутым через плечо, он выглядел как ходячий грех. Грех, чьи глаза были сосредоточены только на ней.       Обещание. «Только я могу прикасаться к тебе, малышка.»       Она прикусила нижнюю губу, а затем повернулась к Свит Пи, который все еще выглядел так, как будто ему только что сказали, что его дети в конечном итоге станут поклонниками гигантов. — Мы будем играть или как?

***

      Остаток ночи прошел в тумане. Девушка больше не пила, но вода не помогала прийти в себя. Бетти все еще чувствовала слабость и легко смеялась. Горошек, как оказалось, никак не унимался, потому что вернулся через двадцать минут со свежим пивом и счастливой улыбкой. Это продолжалось до тех пор, пока Бетти безупречно не положила восьмерку в угловой карман. Потом он снова дулся, а она смеялась. Не успела девушка опомниться, как засияли огни, предупреждая посетителей о закрытии, и люди начали сочиться из бара. Они почти закончили свою последнюю игру, когда она услышала, как музыкальный автомат отключился и Джагхед крикнул: — Окей, время закрываться. Все убирайтесь отсюда.       Свит Пи хныкал, уверяя ее, что он определенно победил бы в последней игре, если бы им разрешили закончить. Элизабет двигалась медленно, глаза оценивающе изучали Джагхеда. Пространство позади бара было пустым, и ее лоб нахмурился, когда она сделала последний глоток своего напитка, а затем собрала сумочку. Свит Пи уже был за дверью, за ним следовали Дылда и Фэнгс.       Отсутствие Джонса заставило последнюю каплю уверенности раствориться. Куда он делся?       Разве они не играли в игру весь вечер? «Может быть, передумал», — она сглотнула, поправив ремень сумочки и двигаясь к двери. Это была внезапная идея, возможно, это было к лучшему. Бетти была последним человеком в баре к тому времени, поэтому шла к двери, не оглядываясь. Она схватила ручку и открыла ее. Холодный ночной воздух хлынул через небольшую щель, а затем исчез.       Дверь мгновенно захлопнулась большой рукой, разместившейся на ее поверхности на уровне глаз Купер. Что-то теплое прижалось к ее спине, плотно, сильно, ближе, чем когда-либо прежде. Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, чувствовала, как мурашки атаковали руки, пробежались под рубашкой, по ногам. — Куда ты собралась? — раздался глубокий шепот, и Бетти позволила себе нервно выдохнуть, поскольку хрипловатость его голоса имела тот же эффект, как если бы он провел рукой по ее телу. Рука, все еще лежавшая на двери перед ней, сдвинулась, потянулась к замку и со слышимым щелчком заперла его. Звук, возможно, мог подробно описать, что произойдет дальше.       Рука Джонса очень медленно спустилась вниз, проходясь по ребрам. Парень обвил ее талию и, притянув ближе, потянул на себя. Как только его губы прошлись по ее виску, ее ноги непроизвольно сжались, чтобы подражать давлению, которое она так отчаянно жаждала. — Я, что ты передумал, — пробормотала она, позволяя себе полностью отдаться ощущениям. Бетти старалась запомнить все: его тело, его щетину на своей шее, тяжесть его голоса. Но она не могла, было слишком много всего: эмоций, чувств, ощущений. — Передумал? Я не идиот. Острый край зубов скользнул по мочке ее уха, и Бетти захныкала. Она практически слышала его самодовольную улыбку. Одна рука скользнула по ее телу, а кончики пальцев скользили по краю юбки. Джагхед забрался руками под ткань, проведя линию вдоль гладкой кожи бедра. — Это, кстати, было невероятно несправедливо.       Она улыбнулась, несмотря на то, что сама подняла руки, накрывая его руку своей, сплетая их пальцы вместе. — Тебе нравится? Его зубы снова нашли мочку ее уха, он потянул, в результате чего ее следующие слова получились немного нечеткими. — Я…эм… надела это для тебя.       Он нахмурился, и она почувствовала ответную вибрацию по всему телу. Джонс прижал ее к двери, не давая пути к отступлению, его глаза были темными, зрачки заметно расширились. Бетти чувствовала ответный румянец на своей коже, знала, что сегодня вечером это будет не похоже ни на что, что она когда-либо испытывала с Арчи. Что бы для нее ни было приготовлено, она была готова. Более чем готова. Честно говоря, если бы девушка даже сомневалась, она готова была кончить, прежде чем он даже положил руку ей между ног.       Его руки остановились, одна устроилась на талии, другая скользила вдоль ее плеча, затем вверх по нежной шее, вдоль линии подбородка. — Ты не должна была этого говорить, — прошептал он, прижимая большой палец к нижней губе, провел по мягкой коже и оттянул вниз, оголяя белый ряд зубов. — Почему? — Потому что все это заставило меня задуматься, что еще ты делаешь, когда думаешь обо мне. Бетти, улыбаясь, прикусила пухлую губу, позволяя ресницам трепетать, а взгляду упасть вниз. Он застонал, пошевелив большим пальцем, чтобы вытащить губу из укуса ее зубов. — Я говорил тебе, что это сводит меня с ума?       Она отрицательно покачала головой, позволяя взгляду замереть на нем. Его глаза были твердо сосредоточены на ее губах, и с полным осознанием того, что она делала, Бетти снова зажала нижнюю губу зубами. — Я так долго ждал этого, — пробормотал Джагхед, глядя на нее. — Ты знаешь меня всего три месяца, — она оставила свои губы приоткрытыми, голова двинулась вперед, всего на долю дюйма, сокращая расстояние между ними. Воздух словно начал сильно потрескивать. У нее была цель. Бетти чувствовала, как ее тело начинает дрожать от предвкушения. — Поверь мне, три месяца кажутся вечностью, когда ты только и делаешь, что фантазируешь о бесчисленных желаниях, — она выгнула спину, прижимаясь к его груди, тоненькими пальчиками проскользнув вверх, исследуя жилистые руки брюнета, переходя на плечи, наконец запуская пальцы в темные кудри. Стягивает его шапку, позволяя ей бесшумно упасть на землю.       Она приподнялась, прижалась к Джагхеду, стоя на носочках, и прошептала прямо в губы: — Покажи мне.       И он поцеловал ее. Слишком резко, грубо, жадно, до боли сминая пухлые губы девушки. Бетти пробовала его на вкус. Вкус корицы и сигарет, и контраст заставил ее выпустить стон, когда их губы соединились. Они целовались так в течение нескольких минут, с напором изучая очертания губ друг друга. Этого было недостаточно, и Бетти шире открыла рот. Джонс ответил мгновенно, облизывая, находя ее язык и массируя. Он сильнее прижал ее к двери, одна рука проскользнула вниз, сжимая упругую задницу, а кончиками пальцев другой брюнет погладил кожу ее нежных щек, прежде чем подхватить и грубо сжать ее бедра, потянув живот девушки прямо к его эрекции, посылая волны наслаждения.       Ощутив влажность между ног, она захотела быть выше, так, чтобы почувствовать твердость его члена через трусики. Юбка была узкой, достаточно короткой, доходившей лишь до середины бедра, поэтому она сильнее сжала ноги. Джагхед, с его безумно талантливым ртом, по-собственнически жадно целуя блондинку, казалось, понял это, и его руки нашли край коротенькой юбочки, дергая ее вниз. Освободив ноги от надоедливой ткани, Бетти обвила их вокруг его торса. Он прижался к ее бедрам, прижался к ней. Их рты разошлись всего на мгновение, достаточное, чтобы он зарычал, когда толкнулся, прежде чем снова поцеловать ее. Изучать, изучать, изучать.       Они так долго целовались напротив двери, их тела напряглись, стараясь подобраться как можно ближе друг к другу, хватались руками за любое место, до которого могли дотянуться. Его нежные руки так сильно контрастировали с силой его поцелуя и давлением бедер, они заскользили по набухшей груди, большие пальцы пробегали по возбужденным соскам, надавливая так, чтобы она вскрикнула от удовольствия. Они разорвались на части: грудь тяжело вздымалась, кожа покраснела, глаза встретились впервые с тех пор, как они окунулись в близость. Она никогда не видела ничего красивее, чем лицо Джагхеда Джонса, вспыхнувшее от желания. — Беттс, как бы мне ни хотелось, я не собираюсь в первый раз трахать тебя у двери.       Она немного нахмурилась. — Почему нет? Я думала, мы пробуем что-то новое.       Брюнет легонько дотрагивается до скулы девушки, прежде чем резким рывком набрасывается, потянув ее припухшую нижнюю губу зубами, зализывая горячим языком свежие ранки. Она чувствовала этот удар так же сильно, как если бы он переместил язык прямо на ее клитор. — Детка, я горячо бы трахнул тебя прямо здесь, но это место не подходит для всего, что я собираюсь сделать с тобой. От этого безумного шепота по всему телу прошелся трепет предвкушения. Его бедра немного отстранились, и он подсунул руки ей под колени, опустив на дрожащие ноги. Бетти снова надела юбку, прежде чем он схватил ее за руку, прижимая ладонь к ладони, сплетаясь пальчиками и вытягивая ее вперед. Она медленно последовала за Джагхедом, когда он подтолкнул их к двери на противоположной стороне бара с серебряной табличкой, на которой значилось: «Служебное помещение».       Они словно говорили глазами, когда он продолжал идти, подтягивая ее за собой. Бетти почувствовала неприятное трение в трусиках, когда одно бедро потерлось о другое, ощущала тяжелую пульсацию, отдающуюся в груди, чувствовала, насколько припухшей стала кожа на ее губах. Его глаза пожирали ее, и Бетти была уверена, что вместе они выглядели прекрасно. Как Аид, ведущий Персефону в подземный мир с обещанием всего.       Он снова потянул девушку, заставив идти немного быстрей темпу, и она сразу послушно ускорилась. Джонс устремил на нее довольный взгляд, а рука блондинки потянулась за дверной ручкой. — Хорошая девочка, — похвалил он, вытаскивая их из тусклого света бара в темноту.

***

      Раньше ее называли хорошей девочкой. Бесчисленное количество раз в течение прожитой жизни. Да, она была ей раньше. Лучшая девушка. Такая хорошая, которая одевалась подобающе, имела безупречные манеры, жила в хорошем районе, помогала людям, дарила улыбку и доброе слово всем, кого встречала.       От нее ожидали, что она всегда будет такой. Примерной. Был ли у нее плохой день, ужасный день или даже просто плохое настроение — всегда. Ее заклеймили хорошей девочкой, и она провела остаток своей жизни с этим прозвищем, висящим над ее головой. Бетти ненавидела быть такой правильной.       И она наконец-то нашла то, что искала. Только Джагхед не называл ее так. И то, что он сказал «хорошая девочка» с таким выражением лица, темной дымчатой глазурью в глазах, изменчивой сексуальностью, которая исходила от него почти видимыми волнами, это значило что угодно, кроме ненавистного клейма. Купер бы с радостью вытатуировала эти поганые слова на своей заднице, если бы он продолжал так говорить.       Джагхед повел ее по темной лестнице. Она не была уверена, куда они направляются, девушка никогда раньше не заходила так далеко в «Белого Змея», но она доверяла Джагхеду, где бы ни находилась. Внезапно они вышли на лестничную площадку и через дверь вошли в небольшую однокомнатную квартиру. Она была чистой, аккуратной вплоть до стопок книг, сложенных почти на каждой открытой поверхности.       Теперь было ясно, где жил Джагхед, и она поняла, что Джонс был в ее собственном доме раньше, высадив утром, когда они нашли Эмму, но Бетти никогда не думала спросить, где жил он. Девушка полагала, что это имеет смысл. Особенно когда она рассматривала тяжелую латунную раму его кровати напротив стены.       Когда дверь за ними плотно закрылась, он снова прижал ее, на этот раз спиной к груди. Джагхед прижался губами к нежной коже ее обнаженной шеи, и Бетти откинула голову назад, давая брюнету больше доступа для страстных поцелуев, когда ее рука двинулась вверх, зарываясь в густую шевелюру чернильных волос, подтягивая его ближе.       Его руки скользнули по ее животу, по оголенным бедрам, к пояснице, где спряталась молния ее юбки. Большой палец сжал застежку, медленно опуская ее. Мучительно медленно, вызывая в груди Бетти горячее отчаяние. Опустив молнию, он провел руками по ее бедрам, ткань упала на пол, обвиваясь вокруг ее лодыжек. Джагхед поглаживал рукой обнаженную кожу, сжимая отчаянной хваткой, когда его рот продолжал покусывать и сосать шею, оставляя после себя красные отметины. Он провел рукой по внутренней стороне бедра, вдоль края трусиков, проскользнув одним пальцем за ткань, так близко приближаясь к месту, откуда она буквально изливалась. Проклятие. Она застонала от этого приятного прикосновения, прижавшись бедрами к затвердевшему члену. «Будь готов.»       Его рука поднялась к воротнику ее рубашки, ловкими пальцами расстегивая маленькие пуговицы. Бетти не знала, хочет ли она сильнее прижаться к его волосам или рукам, медленно движущимся по фланелевой рубашке. Это было противоречивое чувство, от которого девушка думала, что устанет.       Было так много ощущений, так много электричества, от которого она мгновенно превращалась в дикое животное, желая ничего не делать, кроме как целоваться, кусаться и сосать. Его язык опустился к ее уху, и она была официально лишена всех мыслей. Мир побелел, когда Бетти крепко зажмурилась, а с губ слетали неразборчивые звуки и стоны. Джагхед прокладывал влажную дорожку поцелуев, лаская ее языком, и она честно потеряла счет оставшемуся времени, когда он расстегнул ее рубашку, стягивая с плеч. Руки скользили по ее плоскому животу, прежде чем грубо сжать упругую грудь. Не выдержав, Бетти повернулась лицом к Джагхеду, врываясь пальчиками в волосы и притягивая как можно ближе к себе, впиваясь в губы. Он вел ее к кровати, и она слепо последовала его примеру. В тот момент, когда матрас ударился о ее колени, она опустилась на него, откинувшись назад. Наблюдая, как Джагхед стянул рубашку и бросил ее в сторону, ее глаза пожирали линии его груди, гладкую, подтянутую форму его тела, мускулистые руки, глубокий V-образный разрез в бедрах, украшенный дорожкой из волос, идущих в пояс его джинсов. Джагхед прижал колено к матрасу, хищно подползая к ней.       Бетти совершенно не думала, что через сто лет, тысячу, она будет так же сильно привлечена к другому человеку, как к нему. Она была в этом уверена. Все, что касалось его, ударило девушке в голову. Сделало ее безрассудной, распутной. Джонс пристроился к ней, взяв за ноги, и прижал к матрасу. Его правая рука потянулась вперед, вцепившись в центр застежки черного лифчика. Это было самое сексуальное женское белье, купленное ею совсем недавно, по сравнению с остальными вещами, казалось, что оно подходит, когда она одержимо перебирала свой наряд на вечер. Большая часть ее нижнего белья была пастельных цветов, поэтому при принятии решения о том, что надеть, единственный черный бюстгальтер и трусики, которые у нее были, казались единственным вариантом. Благодарный взгляд Джагхеда говорил сам за себя, и она была уверена, что сделала правильный выбор. — Ты надела это для меня? — она кивнула. Он сильно потянул ее, пока ткань не освободилась и не защелкнулась на ее коже. — Сними, — легко приказал он.       Бетти выгнула спину, пошевелила руками и расстегнула застежку. Ткань упала, и без малейшего намека на смущение она скользнула лямками вниз, освободив кружево от кремового цвета ее кожи. Она выпустила из кончиков пальцев прозрачную ткань, когда открылась ему, прежде чем позволить ей упасть на пол. Глаза Джонса потемнели, брови нахмурились при внимательном осмотре Бетти. Его пристальный взгляд проделывал влажные дорожки по набухшей груди, соскам. Джагхеда возбуждала каждая часть ее идеального тела. Она попыталась сдвинуть бедра вместе, но возможность была упущена из-за веса брюнета. Наконец он протянул руку вперед, слегка обхватив ее горло вокруг впадины, едва сгибаясь, прежде чем мягко погладить. Вытянув ладонь, Джагхед провел рукой вниз по ее полной груди, по животу, нежно поглаживая. Брюнет наклонился, и Бетти подняла голову, чтобы встретиться с ним в поцелуе. Она едва заметила, что его руки тянулись к ее собственным, пока они не обернулись вокруг ее запястий, и он потянул их над ее головой. Бетти подчинилась, следуя его примеру. — Держи свои руки вот так, — Джагхед пригвоздил ее руки к металлическим холодным перекладинам над изголовьем кровати.       Она кивнула, собираясь снова поцеловаться, но брюнет отстранился, и Бетти захныкала от нарастающего желания, подорвавшись к нему. — Ни в коем случае не двигай руками. Ты поняла меня? — ее живот опустился, а руки сжали металлические прутья. Она отчаянно кивнула. — Я хочу услышать это от тебя. — Я не буду. Джагхед удовлетворенно улыбнулся ей, снова повторяя так полюбившиеся ему два слова: — Хорошая девочка.       Ее тело предательски реагировало на его ласки, снова прогибаясь в спине, извиваясь, словно змейка. «О боже, я не переживу этого.» Бетти крепче схватилась за спинку кровати. Джагхед дал ей еще один быстрый рваный поцелуй, прежде чем двинуться вниз по миниатюрному тельцу. Его рот оставлял горячие поцелуи, останавливаясь на сладко пахнущей шее, он оставил поцелуй на пульсирующей венке, касаясь кончиком языка и затем с голодом терзая бледную кожу. Брюнет провел одной рукой по ее животу, продолжая кусать шею, прежде чем опуститься ниже, сжимая рукой левую грудь, облизывая разгоряченную кожу. Когда он обхватил сосок, лаская языком, она разогрелась, ноги дико дергались, руки тряслись, когда она сжимала прутья над головой до покраснения лодошек, желая держать руки там, где это нужно было. Подчиняться ему.       Джагхед продолжал двигаться, прокладывая влажную дорожку к ребрам, а затем кусая, почувствовав, что в штанах давно стало тесно. Его язык окунулся в пупок, заставляя Бетти проклинать все вокруг. Он усмехнулся, встретив ее затуманенный взгляд зеленых омутов, цепляясь пальцами за край черного кружева на бедрах и потянул вниз. Брюнет не отрывал от нее глаз, пока стягивал ткань с обнаженных ног. Он не выбросил их. Вместо этого он сжал кружево в кулак, подняв ткань и уткнувшись в нее носом, тяжело вдохнул ее запах. Жара шипами прошлась через нее от этого действия. — Господи боже, — вскрикнула она. Девушка была так возбуждена, что это почти причиняло ей физическую боль. Он опустил руку, засунув ткань в карман.       Джонс по-собственнически провел руками чувствительную область между ее коленями, раздвигая их шире, вжимая в кровать, оставив ее открытой для него. Его глаза потемнели пуще прежнего от одного только вида полностью обнаженной Бетти. Он застонал, сосредоточившись на том месте, которое так болезненно хотело его. Ее клитор пульсировал от прохладного воздуха. Бетти громко вскрикнула, бедра выгнулись, когда его язык целовал набухший клитор, он слегка прикусил его зубами, а затем лизнул языком, выводя ленивые узоры. Мягкие постоянные крики и стоны вырывались из нее, как только его язык прижимался к ней. Но этого было недостаточно. Для Бетти этого было недостаточно. — Постой! — вскрикнула она, ноги сопротивлялись тяжести его крепких рук, пытаясь наклониться вниз. К великому счастью, он вытворял это с ней достаточно умело. Брюнет сильнее сжал клитор зубами, лаская круговыми движениями, от чего ноги Бетти сомкнулись. Она чувствовала, что оргазм постепенно накрывает ее. Но этого все равно было недостаточно. Она хотела более острых ощущений, она хотела почувствовать его пальцы в себе.       Девушка прекрасно понимала, как трудно было довести ее до оргазма.       Ужасно стыдно и трудно. Но кто бы тогда поверил Арчи? Бетти не знала, почему он не мог просто заставить ее кончить, для него это было так тяжело. Конечно, лучше кончить самому, чем довести ее до пика блаженства. Ну, если быть реалистом, она была в отношениях восемь лет, и единственный человек, с которым Бетти что-то делала, был Арчи. И рыжему это было очень хорошо известно, он запросто мог заполучить ее, не замечая то, что в любом случае девушке придётся имитировать оргазм после каждого секса.       Бетти так сильно хотела, чтобы сегодня с ним все было по-другому. Но пока она углубляла поцелуй, проникая в его рот, делая ленивые узоры, напрягая ноги, пытаясь надавить, этого было недостаточно. Она скулила от разочарования, пальцы скручивались, пытаясь перелезть через край. Он остановился, и она хотела закричать. — Малыш, есть что-то, что ты хочешь мне сказать?       Сначала она не ответила, пока Джагхед не выдохнул на ее шею горячий поток воздуха. — Нет… нет… — Те звуки говорят иначе, — он коснулся ее щеки, мучительно нежно и так трепетно погладив, что она была готова расплакаться. — Беттс, что тебя тревожит?       Бетти закусила губу, подняв взгляд к потолку, ее руки вспотели, когда они схватились за спинку кровати. Было бы легче набраться смелости сказать это, если бы ей не пришлось смотреть прямо в его раздражающе привлекательное лицо. Она почувствовала, как тревога затрепетала в ее животе. — Я не могу кончить так...       Давление на колени сразу же исчезло.       Она закрыла веки, наказывая себя. Глупая Бетти. Глупая, запутанная Бетти.       Однако его слова удивили ее. — Покажи мне.       Те же слова, которыми она бросила ему вызов тогда. Темно-оливковая кожа выглядела прекрасно в контрасте с белоснежной, когда брюнет прижался к ней лбом. Она видела этот искренний взгляд, и, двинувшись, выгнув ноги вниз, повернула их под углом, выпячивая таз вверх. Джонс подарил ей озорную улыбку, прежде чем его рот устремился вниз, обратно на нее, рука прижалась к ее бедрам, достаточно сильно сжав кожу, заставляя нервно улыбнуться опухшими, болящими губами.       В тот момент, когда брюнет вернулся к недавним действиям, она знала, что все будет по-другому. Джагхед другой.       Он обхватил ртом ее клитор, языком делая медленные узоры через нерегулярные промежутки времени. Одна рука двигалась между ее ног, он прижал ее к кровати сильнее, вонзив в нее два пальца. Бетти разбилась, она выгнула спину, когда кульминация ударила ее так же сильно, как ядерный взрыв. Ее руки так потянули решетку кровати, что она удивилась, как еще не согнула прутья. Их взгляды встретились, оба были до предела возбуждены. Он впился губами в ее рот, продолжая стимулировать клитор, постепенно ускоряя темп. Вытолкнув пальцы, он продолжил ласкать его круговыми движениями, снова погружая пальцы внутрь нее, пока она наконец не спустилась с тумана в свет. Его губы снова нашли ее, затыкая громкий стон. Она уставилась стеклянными глазами в потолок, ее грудь вздымалась, пальцы болели в тех местах, которые были обернуты вокруг прутьев, но она держала их там, где они были. Джагхед упивался ею, причмокивая губами, а затем углубил поцелуй, его руки двигались, чтобы слегка оттащить ее от того места, где он их разместил. Бетти чувствовала боль, тяжесть от старания держать себя на месте. Он провел рукой по ее телу, позволяя целовать себя, чтобы успокоить. Бетти почувствовала вкус собственного возбуждения на его языке, и он заставил ее застонать и хныкать от желания. — Тшш… ты у меня умница, — он с трепетом чмокнул ее в алые губы, пропуская светлые пряди между пальцами. — Это моя хорошая девочка.       Ее тело затрепетало от его слов. «Моя». Она поняла, что только он позволяет чувствовать себя настолько желанной, светиться от его слов, под его руками. Джагхед сдвинулся, двигая рукой вниз, чтобы расстегнуть ремень джинсов. — Неужели Арчи настолько беспомощен?       Это был очень хороший вопрос.       Она понятия не имела. Во-первых, ей не просто нравился секс. Она любила секс. Она любила заниматься им. Бетти чувствовала себя хорошо, просто ее влагалище было таким же сложным, как Код да Винчи, и Арчи никогда не доводил ее до окончания при половом акте. Не то, чтобы она винила его или что-то еще. Бетти упрекала себя, но как она должна была рассказать это Джагхеду? Она не должна была, как оказалось. Он крепко сжал ее талию, а его глаза потемнели, став почти черными. Каким-то образом он смог понять, что именно происходит в ее голове. Бетти не удивилась, что с таким-то умом и ртом он способен на что-то большее. Она должна была ожидать, что он прочитает ее так же, как одну из ее статей. — Давай узнаем, сладкая, не так ли? — он спустил джинсы с бедер, а она наблюдала, как он снимает последние остатки одежды. На нем не было боксеров. И осознание того, что он работал всю ночь, ничего не скрывая под своими джинсами, сделало с ней нечто. Он освободился от всего, и предположения, которые она сделала ранее о его размере, когда он прижимался к ее промежности, были приятно обоснованы. Если бы любой член можно было считать красивым, он был бы единственным.       Ее руки вспотели. Он был настолько твердым, длинным и толстым, что, по сравнению с Джагхедом, Арчи нервно курил в сторонке. Бетти сразу же захотела обхватить его своими пальчиками, почувствовать тепло и твердость в руке. Из горла вырвался стон, когда она подумала о том, чтобы затолкнуть его глубоко в рот по самые гланды, позволив задержаться ему в своем теплом горле.       Он потянулся к тумбочке, и она поддалась искушению, опустившись руками к стоящему члену. Бетти едва коснулась костяшками пальцев твердой плоти, но была схвачена за запястья и прижата одной рукой к груди. Он разорвал пакет фольги зубами, прожигая девушку суровым взглядом. — Непослушная девочка, ты была так хороша. Хочешь, чтобы твои шаловливые ручки вернулись сюда? — Джагхед поднял одну из ее рук обратно над головой.       Она отрицательно покачала головой. Он крепко прижался к ней, проскользнув членом между ее ног, одной рукой сильно сжав ее талию, прижимая к матрасу, другой раскатывая латекс по своей плоти, чувствуя, как льется смазка по рукам. — Ты будешь хорошей для меня?       Она быстро училась, так что на этот раз, когда брюнет спросил, она ответила: — Да. Джагхед отпустил ее руку, шире раздвинув ее бедра. Ему потребовалось мгновение, чтобы найти правильный угол, и, сильнее сжав ее в объятиях, он наконец вошел в нее. У обоих вырвался стон блаженства. Они соединены. Бетти поморщилась от такого сильного растяжения, когда Джагхед скользнул вперед, глубже проникая в нее во всю длину. Брюнет наблюдал за ее лицом, когда она сжалась вокруг него на первом же блаженном участке. Он остановился, совсем на мгновение, рвано чмокнул ее в губы, позволяя Бетти привыкнуть к новому размеру. Глубже, чем она когда-либо чувствовала раньше, лучше. — О боже, — прошептала она. Их языки запутались, когда он начал резче двигаться внутри нее. Медленные толчки постепенно переходили в резкие и жесткие. Он трахал ее в безумном темпе, заставляя стонать и кусать губы. Эти стоны превращались в крики, когда Джагхед жестко вдалбливал ее в себя. Руки обвились вокруг его напряженной спины, ощущая каждый изгиб мышц под пальцами, когда она вонзилась в нее когтями. — Черт, ты такая узкая, — он тяжело стонал, чувствуя себя безумно хорошо. — Мне так хорошо с тобой, моя девочка. — О, боже, Джагхед… — она еще немного приоткрыла бедра. Он ускорил темп, сильно толкнув ее вверх, проникая еще глубже. Его рука проскользнула к клитору, надавливая и делая круговые движения, совмещая резкие проникновения. Бетти была просто без ума от всего того, что она сейчас чувствовала. — Черт, я не могу, — она громко вскрикнула, как только почувствовала его пальцы. Девушка не была уверена, что справится с таким удовольствием. Брюнет прошелся рукой вверх по ее телу, сжимая соски между пальцами. С наклонным толчком он проник в восхитительное место внутри нее, и Бетти почувствовала, что оргазм скоро накроет ее. Джагхед толкнулся еще раз, и ее руки двинулись вверх, на его плечи, царапая кожу спины. Он оскалил зубы, когда почувствовал, как ее ногти впиваются в его кожу. — Сильнее, — приказал он, продолжая вдалбливаться в это место, постанывая и в ответ слушая сладкие стоны, упиваясь тем, насколько ему нравилось, когда она царапала его спину.       Его нос разместился на ее губах, дыхание учащалось с каждым новым проникновением, его внимательные глаза широко раскрылись, наблюдая за ее лицом, отмечая, насколько эта девчонка была прекрасна с затуманенным взглядом, раскрасневшимся личиком и распухшими розовыми губами. Он готов смотреть на это прекрасное создание всю жизнь. — Ты собираешься кончить, детка? — О боже, да! — она действительно готова. Бетти не знала, что делать? Что чувствовать? У нее не было силы речи из-за постоянного потока стонов. Она рывком кивнула головой. Она была так близко, ближе, чем когда-либо. Это было прямо здесь. — Не останавливайся, Боже, пожалуйста, не останавливайся! — она выкрикивала каждое слово, пытаясь запомнить каждый момент, когда он находился в ней. — Кто заставит тебя кончить? — Ты, — она едва могла задушенно выдохнуть эти слова. — Только ты, Джаг!       Он толкнулся сильнее, ее ногти вонзились глубже. — Только я, малышка, — он прошептал это так тихо, что она почти пропустила слова из-за измотанного чувствительного тела.       Как только слова были сказаны, ее тело окончательно сломалось. Ногти настолько глубоко впились в его спину, что она была уверена: крови не избежать. Но давление только заставило Джагхеда стонать, его бедра двигались сильнее, быстрее, пока его тело не задрожало, заставляя ноги сгибаться. Мышцы пульсировали и сжимались вокруг его члена. Она громко стонала, вскрикивая от того, насколько глубоко она сейчас кончала. Джагхед толкнулся еще раз, сжимая ее волосы, приближаясь к собственному оргазму. Он заполнил ее.

***

После этого она почти ничего не помнила. Она помнила только, как Джагхед взял ее руку, переплетаясь с ней пальцами, а затем нежно поцеловал в висок, прошептав слова обожания.       Когда Бетти проснулась, все тело ужасно ныло от боли, заставив вспомнить себя. Джагхед спал рядом с ней, на животе, растянувшись на боку кровати, уткнувшись головой в подушку. Она не могла не улыбнуться тому, как очаровательно он выглядел. Она села, глаза уставились на будильник на прикроватной тумбочке. Было семь тридцать утра.       Что она сделала на этот раз? Она понятия не имела, что делать дальше. Как она подошла бы к разговору? «Привет, Джагги, спасибо за невероятный секс. Извини, собираюсь отскочить».       Может, ей стоит просто уйти?       Не было похоже, что была какая-то дискуссия о том, куда это приведет. Возможно, это был просто секс. Только Бетти не была в этом уверена. Она медленно сползла с кровати, ходя на цыпочках вокруг рамы, чувствуя, как полы скрипят под ее весом. Бетти вздрогнула, когда подошла к юбке, быстро натягивая ткань на себя, скользя по бедрам и потянув вверх молнию. Ее рубашка была ужасно мятой. На улице, скорее всего, было холодно, и она задалась вопросом, почему не подумала захватить куртку, прежде чем покидать этот дом. «Точно, Бетти, ты же была одержима идеей соблазнить короля Змей».       Кстати, она отлично справилась. В прямом и переносном смысле.       Она увидела теплую черную фланелевую рубашку, перекинутую через стул, и поняла, что всегда может его вернуть. Он точно не хотел, чтобы она заболела. Бетти потянула фланель на руки, затем присела на кровать рядом со спящим брюнетом, чтобы надеть лифчик. Она натянула черное кружево, услышав легкое постанывание Джонса, пока тот, переворачиваясь на противоположную сторону кровати, протягивал руку через пустые простыни. Он не встретил ничего, кроме пустого места. Джагхед сдвинулся вверх, глаза сфокусировались на месте, где впереди сидела Бетти, застегивая лифчик за спиной. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нее. «Сонный Джагхед Джонс — самое очаровательное чудо света. Боже, выцарапайте это на моем теле», — Бетти улыбнулась, посмотрев в голубые омуты брюнета, сонные глаза, взъерошенные волосы, распухшие губы. — Эй, куда это ты собралась? — Могу я одолжить твою рубашку? На улице сегодня холодно.       Он нахмурился, двинулся вперед, чтобы схватить ее за талию и притянуть к себе. Сначала Бетти сопротивлялась, толкая его рукой в грудь, тот дергал девушку пару раз, пока с раздражением она полностью не положила свою задницу на его колени. Он закрыл глаза, крепко обхватывая ее руками, принося лицо к груди. — Вернись в постель, — пробормотал он ей в волосы. — Я должна идти, — тихо сказала она.       Бетти сказала это для обоих. Она понятия не имела, как поступать со всем в такой ситуации. Девушка была в отношениях восемь лет, но с ней ничего такого не происходило, а именно не было «случайного секса». Ее сердце затрепетало, Бетти глупо подумала, что она заходит слишком далеко. — Почему? — он погладил ее по волосам, тихонько перебирая мягкие пряди.       Ее руки двинулись вверх по его груди, задевая каждый участок теплой кожи. — Я не хочу перегибать палку, — Бетти опустила глаза, боясь посмотреть на него. — Я подумала, что для тебя это был просто обычный секс. Не знаю… то что было между нами… — он отстранился, устремив на нее свои сонные глаза. У него было теплое выражение лица, и ее сердце громко заколотилось в груди, эхом отдаваясь по венам, прямо в уши, искажая звук. — Малыш, — он положил руку на ее бедро, второй нежно провел по мягкой щечке. — Мне достаточно того, что ты просто рядом со мной. Глупая, как ты могла подумать, что это просто секс? Ты была великолепна. Я бы с радостью доказал тебе насколько не права моя девочка, но сейчас, думаю, нам нужен крепкий сон. Поэтому мы поспим, потом позавтракаем, потом повторим прошлую ночь, потом пообедаем. Мы сможем разобраться в деталях через год или около того, — ее улыбка медленно украсила лицо, давление в груди распространилось так быстро, что она подумала, что может лопнуть. — С тобой все хорошо?       Она кивнула и с зубами, впившимися в нижнюю губу, ответила: — Хорошо       Он наклонился вперед, прижимаясь губами к ее мягким устам для сладкого, нежного поцелуя, крепко сжимая в своих объятиях, будто хотел защитить от всего на этом свете.       Шепчет прямо в губы: — Хорошая девочка.