Он выкуривал пачку в день

Апрель в этом году выдался холодным и дождливым. Он то и дело погружал пробуждающийся от зимы Детройт в свои мягкие туманные объятия, окутывал моросью, как строгий родитель лишь изредка балуя теплыми солнечными лучами, напоминавшими хмурым жителям одно — скоро будет теплее. Весь город готовился к тому, что затянутое бесконечными серыми тучами небо вот-вот начнет светлеть, из-за хмурых облаков выглянет солнце, а жизнь, пусть даже на первый взгляд, но станет немного лучше. Вероятно, Ричард был одним из тех немногих, кто подобной перемены не ждал. Он в принципе не ждал ничего: ни перемен, ни тепла, ни солнца, ни хорошей погоды или светлого будущего, о котором так часто говорят политики в утренних новостях. Ведь с утра лучше говорить именно о нём — людям хочется уходить на работу с зачатками надежды в душе. Той надежды, которую Ричард утратил больше полугода назад, когда прижимал к груди записку от Гэвина, понимая, что больше никогда не увидит того, из-за кого и ради кого он впервые начал чувствовать. Влажное туманное утро мелкими капельками оседало на высоком черном вороте его пальто, которое обязательно промокнет — стоит ему зайти в участок. Участок… Ричард остановился за несколько шагов до дверей и оправил длинные рукава пальто, рассматривая красовавшуюся поверх входа надпись «Центральный участок управления полиции Детройта». Он снова здесь. Хотя… куда еще ему идти, в конце концов? Внутри за время его отсутствия не изменилось ничего. Даже андроиды-патрульные остались те же. Да, теперь они были девиантами, но очень многие, даже имея возможность, не хотели и не собирались менять уже привычное место работы. Ричард смотрел на всё вокруг равнодушным взглядом, не ощущая совершенно ничего из того спектра эмоций и чувств, которые якобы испытывает человек, вернувшийся в родное и привычное место после долгого отсутствия. Это было, конечно же, невозможно, но в последние месяцы ему всё больше казалось, что из состояния девианта он вновь возвращается к состоянию бездушной машины. Насильно заглушаемые, удавливаемые в самом своём зародыше чувства и эмоции теперь прятались Ричардом за семью печатями. Он задавливал их, как мог, обломками собственной давно рухнувшей программы в надежде, что погребенные, они там и останутся. Навсегда. И больше его не побеспокоят. Вероятно, за это время он успел достаточно раз пожалеть, что вообще стал девиантом. Пусть даже это и было предначертано предыдущей его моделью, самому Ричарду было бы намного лучше остаться просто механизмом, не знающим ни счастья, ни боли. Долгое время, работая с людьми, он не мог понять, отчего многие из них так старательно пытаются оградиться от переживаний и чувств, ведь всё это — именно то, что делает человека живым. Делает его человеком. Последние полгода слишком уж ясно и четко ответили ему на этот вопрос. Теперь он стал одним из тех, кто прячет истинного себя за прочной толстой стеной безразличия и равнодушия, потому что так было проще и легче жить. Его стол в участке остался нетронутым, никто даже прикоснуться к нему не посмел — разве что андроид-уборщик сметал пыль, но все вещи всегда ставил на свои места. Было раннее утро. Только-только ночная смена начинала собираться домой и передавать все дела и документы работникам из дневной смены, так что в участке было пустовато и довольно тихо. Не звонил телефон, лениво скользили по клавиатуре чьи-то пальцы, голосов не слышалось вообще — лишь редкие зевки и перешептывания. Все, не сговариваясь, будто пытались сохранить иллюзорность наступившего утра. — Ты вернулся! — голос Криса, одного из патрульных почти заставил Ричарда вздрогнуть. Он обернулся к полицейскому и с улыбкой протянул ему руку. — Да, наконец, — они обменялись крепким рукопожатием. — Ну, как оно, под прикрытием работать? Я-то не могу, сам понимаешь: жена, ребенок, но мне всегда было очень уж любопытно. Ричард равнодушно пожал плечами. — Могу только одно сказать, Кристофер, это еще скучнее, чем ночное дежурство, — с виноватой улыбкой ответил андроид, оставляя на стуле черный кожаный портфель. — А вот это обидно, — разочарованно покачал головой патрульный. — Я прошу прощения, мне нужно к капитану, просил зайти сразу по возвращении. Он у себя, ты не знаешь? — Да-да, еще час назад пришёл. Что-то он рано сегодня. Ладно, встретимся на обеде, — патрульный махнул рукой на прощание и, не оглядываясь, пошёл прочь. Ричард проводил его взглядом и, не удосуживаясь даже сбросить с плеч тяжелое влажное пальто, пошёл в кабинет Джефри Фаулера. Андроид бросил только один, быстрый взгляд на одинокий стол, стоявший у самого входа. Когда-то на табличке этого стола красовалась до боли знакомая фамилия. Гэвин сидел именно здесь, благодаря воспоминаниям Коннора, Ричард хорошо это знал. Сейчас за столом никто не работал, и Ричард, не сдержавшись, провел кончиками пальцев по дереву столешницы, щелкнув ногтями по пустующей теперь табличке. Там больше нет той самой фамилии, а за столом нет того самого детектива. И искать бесполезно — ни того, ни другого не найдешь. Ричард обреченно выдохнул и быстрым шагом направился в кабинет капитана, стараясь отогнать от себя лишние, совершенно ненужные сейчас мысли. Стеклянная дверь дрогнула, когда андроид постучал. Фаулер поднял взгляд от заполонивших его стол бумаг и жестом показал Ричарду войти. — Ну, наконец-то. А то мы уж заждались, — такой человек, как Джефри Фаулер улыбался до ужаса редко, поэтому каждая его улыбка ценилась на вес золота. Вот только Ричард смог лишь криво ухмыльнуться в ответ на неё и пожать протянутую ему руку. — К сожалению, возникли непредвиденные обстоятельства, — ответил Ричард, опускаясь на стул напротив капитана. — Докладывай с самого начала. Хочу всё в первую очередь от тебя лично услышать. Оправив ворот, Ричард вздохнул, так по-человечески тяжело, и направил свой светло-серый немигающий взгляд прямо на капитана. — Первое время зацепок не было. Точнее, все имевшиеся у нас улики были косвенные, их бы не хватило даже на то, чтобы задержать Френка Гонсалеса хотя бы на сорок восемь часов. В идеале необходимо было поймать его с поличным или хотя бы раздобыть неоспоримые доказательства того, что именно он руководит одним из крупнейших производств красного льда на севере страны. Он залег на дно, но мы смогли выяснить, где именно. Небольшой городок, менее чем в сутках езды на автомобиле от Детройта. Несколько месяцев моей работы под прикрытием не было никаких продвижений в расследовании. Долгое время нам не удавалось определить более конкретное расположение Гонсалеса. Но в итоге за ним была установлена слежка. Я бы закрыл дело раньше, если бы после одного неудачного стечения обстоятельств, — Ричард отвел взгляд и нервно выдохнул, — моё прикрытие не оказалось под угрозой. Лишь на прошлой неделе, когда была обнаружена и его штаб-квартира и даже одна из лабораторий по производству красного льда, нам удалось повязать его. Больше подробностей задержания и самой операции вы можете отыскать в отчете, что я отправил вам вчера. — Что ж… — задумчиво хмыкнул Фаулер, — ни одна операция не может пройти идеально, а уж с работой под прикрытием всегда возникают проблемы. Ты знаешь, что взбудораженные арестом Гонсалеса его подельники, наркодилеры по всему Детройту начинают активно искать новых поставщиков? — Нет, — покачал головой Ричард. — С этой информацией я пока не успел ознакомиться. — У тебя будет достаточно времени для этого. Прости, не даю тебе возможности перевести дух после операции… — В этом нет смысла, — холодно отозвался андроид, чье лицо стало по-настоящему механическим. Ни одной мимической морщинки, ни одного изъяна. Холодное и совершенное. — Я не чувствую усталости. — Ах, точно-точно. Постоянно теперь забываю, что ты андроид, — усмехнулся Фаулер. — Тем не менее, вам теперь и выходные и отпуска положены. Пока тебя не было, у нас тут даже андроидский профсоюз организовали, если тебе интересно. — Не особо, — отстраненно заметил Ричард. Фаулер немного помолчал и, откашлявшись, продолжил, как ни в чем не бывало. — В общем, сам понимаешь, отдыхать нет времени. Сейчас самый лучший момент, чтобы отлавливать взбесившихся наркодилеров и через них выходить на других производителей. Этот красный лед, что твоя чума. Распространяется так быстро — не заметишь, а уже полгорода скурились. — Я понял, капитан. Что от меня требуется? — У нас есть несколько адресов, — Фаулер коснулся терминала. — Я отправил их тебе. Нужно за сегодняшний день проверить все, при необходимости — установить слежку. Досье на этих ублюдков я тебе тоже отправил. — Благодарю. Это всё? — Подожди. Ты уверен, что справишься? В конце концов, почти год под прикрытием и тут сразу в поле… — неуверенно проговорил капитан, складывая руки замком перед собой. — Вы сомневаетесь во мне? — Ричард нахмурился. — Ни в коем случае. Просто чтобы обойтись без эксцессов я назначаю тебе на это задание временного напарника. Он только-только вышел с бумажной работы, сам давно на операциях в поле не был, поэтому вполне… — Черт возьми, мне еще долго перед дверями маячить, а?! Ричард не обернулся, услышав голос, — он в одно мгновение взлетел со стула, заставив Фаулера вздрогнуть от неожиданности. — Рид, мать твою, я же сказал, чтобы ты снаружи ждал, что непонятного?! — капитан недовольно прожигал глазами нагло ухмыляющегося детектива. — Гэвин… Он был таким же, каким помнил его не Ричард, но Коннор. Джинсы, серая кофта и неизменная коричневая кожаная куртка. На ремне золотом поблескивал сержантский значок, а на лице, оттененном щетиной, покоилась самодовольная усмешка. — Он самый, жестянка. А ты кого ждал? Святого отца, что ли? — Рид залился громким хриплым смехом. Это был он. Живой, настоящий. Звук его голоса будто за раз перевернул все биокомпоненты внутри и пустил тириум по пластиковым сосудам в обратную сторону. Ричард сделал навстречу детективу осторожный шаг, словно боялся вспугнуть его, как иллюзию, как мираж, возникший посреди пустыни. — Так вы знакомы? — уточнил Фаулер, выглядывая из-за андроида и вопросительно глядя на Рида. — Да что тут знакомиться? — хохотнул Гэвин, не отводя проникновенного взгляда от Ричарда. — Одну жестянку увидел — считай, знаешь остальных. Они же на одно лицо все. — Ты мне тут поосторожнее со словами, Рид, — пригрозил капитан. — У них тут теперь профсоюз, чтоб ты знал. Ричард может и жалобу на тебя подать. — Не подам, — как под гипнозом произнес андроид, делая еще шаг ближе к довольно улыбающемуся Гэвину, который оперся спиной на стеклянную дверь, скрестив на груди руки. Рид, будь он иллюзией, был иллюзией чертовски упорной и даже после нескольких минут отказывался растворяться. А Ричарду до сих пор не верилось в то, что он может протянуть руку и коснуться влажной куртки и горячей кожи ладони. Поэтому он не спешил. Ведь до тех пор, пока он этого не сделал, Гэвин не мог оттолкнуть его и загубить вдруг возродившуюся из пепла надежду. — В общем, все данные у Ричарда. Валите работать уже, — буркнул капитан и упал обратно за свой стол. Гэвин и Ричард еще несколько мгновений, затянувшихся неприлично долго, сверлили друг друга светлыми глазами, а после Рид резко развернулся и бодрым шагом выскочил из кабинета. Андроид поспешил за ним, будто боялся упустить. Нет, не в этот раз. Только не в этот раз. Уверенно пройдясь по участку, Гэвин вальяжно уселся прямо на рабочий стол Ричарда. Андроид остановился в шаге от него. Он продолжал рассматривать Гэвина вдумчиво и внимательно, неверящим, сомневающимся взглядом. Хотя всё вокруг говорило: это он, он и никто другой. — Так и будешь на меня пялиться, ведро с болтами? — хмыкнул Рид, отодвигая от себя чужой планшет. Ричарда даже не смутило, что теперь вещи на его столе в беспорядке. Он отдавал сейчас Гэвину все свое внимание, а остального участка, впрочем, как и целого мира, для него уже не существовало. — Я думал, что мы больше никогда не увидимся… — тихо начал Ричард. И в его вдруг дрогнувшем и ставшим глухим голосе послышалась боль. Вся боль, на которую только была способна разобранная на винтики механическая душа. — Я все эти полгода думал, что потерял тебя! — Да неужели? — взгляд Рида стал серьёзнее, а усмешка — жестче. — А я два месяца думал, что встречаюсь с человеком, а не с андроидом. Как ты думаешь, мы теперь в расчете? — Ты… — Ричард отступил, непонимающе качая головой. — Только не говори, что ты… — Ричи, Ричи, дорогуша, — Гэвин быстро облизнул губы и рассмеялся. — Неужели ты думал, что я поверю в то, что ты ушел из полиции? Думал, что после всей этой гребаной лжи, я поверю в новую? Ты же вроде умная машина, а вот так тупишь. Ричард быстрым и слегка нервным движением зачесал влажные волосы назад и выдохнул, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одной из сотни мыслей, что сейчас сумасшедшим торнадо, уносящим домик маленькой Дороти в Страну Оз, крутились у него в голове. — Так ты всё это запланировал? — В точку, Шерлок. Смотри-ка, и правда продвинутый робот. Быстро соображает, — сарказм так и сочился из Рида. Это было его привычное место обитания и именно здесь, в участке, он чувствовал себя уверенно, будто рыба в воде. Ричард не ошибся тогда, в церкви. Это и была настоящая жизнь Гэвина Рида. — Разумеется, запланировал. Я уже давно начал задумываться о том, чтобы оставить службу, но из-за какой-то не отпускающей меня херни я никак не мог решиться вернуться сюда. Хотел, но Коннор и вся эта история… Не мог я, короче. Но после твоих слов… В общем, должен сказать тебе спасибо, Ричи. Во многом благодаря тебе я снова вернулся в строй. — Я… Я очень рад, детектив, — тихо проговорил андроид, опустошенным взглядом глядя куда-то в сторону. — Сержант, вообще-то, — самодовольно заметил Гэвин. — В общем, да. Тогда я и решил, что пора закругляться со всей этой беготней от самого себя, и заняться тем, что я действительно умею. А ещё… Ричи, мать твою! На меня смотри! Вздрогнув от неожиданного рыка, Ричард поднял глаза и встретился с горящим гевиновским взглядом. — А ещё это была охеренная возможность показать тебе, что врать, сын мой, дохуя не хорошо. Вот я и решил исчезнуть. Рано или поздно ты бы все равно вернулся в участок, это было очевидно. Мне оставалось только немного подождать. Ну, а теперь ответь мне, — он невесело ухмыльнулся. — Как, охуенно эти полгода прошли? Андроид понимал, что ответ и так очевиден, но всё-таки коротко качнул головой. — Нет. — То-то же, — Рид устало вздохнул и вдруг, уцепив рукой галстук Ричарда, резко притянул его к себе и прошептал, почти касаясь губами его механических губ. — Ещё раз соврешь мне, пластмасски кусок, я разберу тебя на составляющие и сложу у себя в гараже на разных полочках. Понял меня? Тириумный насос в сумасшедшем ритме гонял голубую кровь по пластиковым венам. Несмотря на всю боль, которую Ричард успел испытать, сейчас он с огромным трудом сдерживал изгибающиеся в счастливой улыбке губы. — Понял, сержант, — вот только радость из голоса убрать так и не вышло. — Я надеюсь. С этими словами Гэвин притянул к себе андроида еще сильнее, и впился в его губы крепким поцелуем, именно таким, каким целуют любимых, с которыми не виделись не меньше, чем целую вечность. Ричард ответил мгновенно, обвивая руками Рида, ощущая тепло его крепкого тела и понимая, что больше он его не отпустит. Ни за что и никогда. То, что все находившиеся в этот момент в участке офицеры, патрульные и андроиды бесстыдно рассматривали их, Ричарду с Гэвином было абсолютно плевать. — Рид, мать твою! — раздался громогласный голос капитана. — Я к тебе больше андроидов в напарники ставить не буду, так и знай! Ты уже второго соблазняешь, чтоб тебя! Гэвин отстранился на мгновение, чтобы улыбнуться, довольно и счастливо. — Это последний, капитан! — рассмеялся он, касаясь щеки Ричарда кончиками пальцев. — Обещаю.