Hug Me

В тот день Чимин приходит домой только под утро. Соврав, что ночевал у друга, он поднимается наверх в свою комнату, сталкиваясь с Джиён. Она порхающей бабочкой пролетает мимо, шлейфом одаривая все на своем пути цветочным парфюмом. Чимин сжимает кулаки. Ему непременно хочется схватить сестру за хрупкие запястья, прижать к стене, посмотрев при этом в ее бесстыжие глаза. И самое главное, ему хочется спросить о Мин Юнги, и как она завоевала сердце этого поганца. Черт. Бессмысленность мыслей вызывает только злобу. Он останавливается делает глубокий вдох, провожая счастливую Джиён на занятия. В носу застревает ее парфюм, который теперь вызывает омерзительное воспоминание целующихся. Из-за бессонной ночи глаза Чимина стремятся закрыться, как только он попадает в собственную комнату. Каша в голове никак не хочет утихомирится; боль усиливается. Вещи оказываются в разных частях комнаты. Беспомощный, со слезами на глазах, Чимин засыпает. Он просыпается с тяжелым сердцем. Голова кружится и отзывается болью. В окне прощается солнце, радуя последними лучами. Чимин потирает лицо ладонями, находясь до сих пор под впечатлением от увиденного вчера около дома Юнги. Чимин оглядывается по сторонам, ища свои вещи по всей комнате. Он словно переспал с кем — то, чувство помятости и неосознанности встречает пробудившегося. Его решительность меркнет с последними лучами солнца. Не вставая с кровати, он просматривает телефон на наличие уведомлений. Несколько сообщений от одноклассников, в их интонации чувствуется волнительность, так как он редко пропускает занятия; звонки с внеклассных занятий; и самое волнительное — несколько сообщений от Юнги, что вполне при определённых обстоятельствах странно. 민윤기 «Чимин, привет. Как насчет пульгоги? Помнится, ты обожал это блюдо». 민윤기 «Чимин — и, во сколько встретимся?» 민윤기 «Эйййй, засранец, я отменил все планы.» 민윤기 «Чимин, тебя не было на занятиях, я немного волнуюсь.» 민윤기 «Если ты обиделся, что я вчера отменил встречу в последний момент, то так сложились обстоятельства. Прости.» Его извинения бьют больше всего. Почему в этой ситуации, когда он в этот момент читает сообщения, ему становится все паршивее и паршивее с каждой строчкой. Чего он добивается в данных обстоятельствах? Ведь и так невооруженным взглядом заметно, что их дружеские отношения подошли к концу. Пропасть разразилась до такого расстояния, что никакими усилиями, даже при сильном разбеге, не получится ее преодолеть. Чимин не может собрать мысли, они рассыпаются на бессмысленные слова, превращая буквы в песок. Он встает, ожидая улучшения состояния и прилив бодрости. Потягиваясь, он зевает чуть отклоняясь назад. Никаких идей нет. Совсем. Чимин опустошен. Он вновь заходит в сообщения, дрожащими руками пролистывает все строки, отгоняя от себя переживания. Чимин нажимает на значок вызова, несколько раз глубоко вздыхает и подносит трубку к уху. Гудки ведут отсчет к неизбежности. Протяжные и нудные они заставляют парня дрожать от волнения. Голос с противоположной стороны вырывает одну за другой частички Чимина. — Чимин, — Юнги произносит его имя в особенной ему манере. — У тебя все в порядке? Нет. «Я видел тебя с моей сестрой. Вы целовались. От этого зрелища мое сердце разорвалось, возможно не в силах собраться заново. Чувствительность убивает. И сейчас, я не понимаю, для чего вообще позвонил». — Кое — какие дела, — врет Чимин, не говоря тех слов, готовых вырваться из уст. — Я совсем не против пульгоги, — усмехается он, будто это способно сгладить хоть каплю напряжения. — Договорились, — соглашается Юнги, больше никаких вопросов. — Я буду ждать тебя, — и завершает вызов. Некоторое время, когда они встречаются в кафешке рядом с домом Юнги, разговор не клеится. Они оба заказывают пульгоги и что-то из напитков; на это Чимин вообще не обращает внимания. Сейчас все сосредоточенно на них двоих. Он даже вдыхает через раз, боясь пропустить малейшее движение Юнги. Мимолетные фразы мелькают в воздухе, вызывая электрические импульсы, неловкость застревает в каждом из них. Почти молча поедают ужин. Практически каждая тема врезается в тупик. Эта отстраненность бьет обоих. На улице напряжение вроде как спадает; возможно всему виной большое пространство, ведь теперь стены не отпечатывают их неловкость. — С кем ты идешь на выпускной? — спрашивает Чимин, надеясь, что Юнги признается в отношениях с его сестрой. — Или вы своей обособленной компашкой просто завалитесь на вечер? — Подначивает его он. Юнги поворачивается к Чимину, замедляя шаг, руки в карманах сжимаются в кулаки. — Слишком много девчонок вьется около меня, никак не могу выбрать, — прищурившись произносит он с некой издевкой; словно они оба понимают, что Чимин знает об отношениях с Джиён. Или он просто хвастается, что за ним бегают толпы девчонок, прямо как в американских фильмах. — Ну ты и скотина, — мелькает в сознании Чимина, а вслух он произносит: — Только, пожалуйста, не веди себя как урод. Мольба в его голосе звучит слишком явно, что хочется разрыдаться прямо перед Юнги, в этом чертовом парке. Он хватает Юнги за запястья, обжигая свои ладони словно пламенем свечи — таким колючим и жарким. В Чимине борются несколько противоречий — переживание за сестру, и чувства к этому чертовому Юнги. — Эй, — Юнги охватывает холодность вместе с жгучим крапивным пожаром, от чего он старается убрать руки Чимина. — Перестань. Чимин ослабляет хватку. Ненормальное желание коснуться губ друга стремительной силой разрастается терновником внутри. Он делает несколько шагов назад, стараясь унять бунт. — Мне пора, — делая глубокий вдох, произносит Чимин. Откашливаясь, он тупит взгляд, махает рукой Юнги и уходит.