"Ты сказал выбрать"

(Включаем: Prodigy — Carme Queasy ) Ты сказал выбрать. Вот так просто – взять и выбрать. Тебе даже в голову не могло прийти, как мне будет трудно. А ведь ты знаешь, как для меня важен, знаешь. Но ты не догадываешься, насколько я зависим. Наркота или ты? Хм, чем надо было думать, говоря это мне? Мне! Нельзя такое решение принимать, когда находишься в комнате, где ничего не видно из-за наркотического дыма. Нельзя, когда на проблемы похуй, когда чужое тело извивается на моих коленях. Если бы ты это видел, то избавил бы меня от выбора. Выбрать тебя и откреститься от своей жизни. От своей слабости. А ведь это только верхушка айсберга. Ты не знаешь, чем я занимаюсь. Тебе даже в голову не приходило, откуда у меня столько денег, наивный мальчишка. У меня три работы, три маски. Ах, нет, теперь уже четыре. Первая — любимая — маска убийцы, безумного и беспощадного. Умеющего только уничтожать своих жертв, а после своих игрищ оставлять исковерканные тела. Меня прозвали Акулой. Потому что я такой же безжалостный к своим жертвам. Еще называют Сумасшедшим Резником. Эх, а что поделать – работу свою люблю жуть как. Видеть последние судороги жертвы, чувствовать то отчаяние, которое мелькает на последних секундах жизни. Чувствовать себя властелином чужих судеб. Вторая маска более властная, более влиятельная, но она редко светится, стараясь держаться в тени. Наркота – вот моя вторая работа, самая приятная. Здесь только наркотический дурман и я – Царь этого безумия. Да, под моим началом много таких притонов, где также предоставляют мальчиков и девочек для услуг. Под моим началом много дилеров. И я один из них. Здесь меня назвали Черным Фармацевтом. Почему? Потому что я подсаживаю, а потом довожу их до изнеможения, заставляя ползать у моих ног, выпрашивая еще одну дозу. Но я не продаю, я упиваюсь их ничтожеством. И так до конца, до их конца. Третья маска самая спокойная, дающая возможность отдохнуть. Здесь я простой человек, самый обычный. С самой обычной квартирой, в спальном районе. С самой обычной работой офисного работника. Ну, у меня своя компания по изготовлению машин. Но это мелочи. Короче, серый, как и все остальные. Почему так скучно? Потому что все нуждаются в отдыхе, и я не исключение. Вот так я жил много лет, радуясь своей хорошей участи. Ведь я богат, моя жизнь наполнена разными цветами: реками красной крови, белыми дорожками кокаина, а также серыми буднями обыденности. Меня все устраивало, и мне хватало этих трех работ. Но это было до одного момента – пока не появился Он, наивный, изнеженный мальчишка, никогда ранее не сталкивающийся с реалиями жизни. Так у меня появилась четвертая маска – самая утомительная и трудная. Работа заключалась в искусстве играть. Играть любовь, нежность, заботу, сопереживание. Можно поздравить меня – я великолепно справлялся. Было необычно просыпаться не от свиста пуль, не от прихода очередного наркомана, а от ласковых поцелуев, от несмелой улыбки. А потом вместе пить кофе, гулять в парке, наслаждаясь лучами теплого солнца. Мне это понравилось, я привык. Моя жизнь окрасилась во множество оттенков разных цветов. А потом все смешалось, все разрушилось. Бах! И как не бывало счастливых недель. Просто маски смешались. Мы были в клубе, и там карты раскрылись. Потому что ко мне подошла за дозой очередная мразь. Объяснять ничего не нужно было, Итачи хоть и домашний мальчик, но не глупый. А потом, перед тем как покинуть меня, он поставил это идиотское условие: — Выбирай: я или наркота. Ушел, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями. И вот теперь я в своем клубе, накачиваюсь наркотой, позволяя какой-то бляди ублажать себя. Вот так вот я пытаюсь решить ситуацию. Но это ведь так мало. Он ведь не знает остальные мои маски. Но я подумаю об этом завтра. А сейчас… Сейчас я наконец-то оттрахаю вот этого милого мальчика, который уже битых полчаса старается вызвать у меня ответную реакцию. (Выключаем) *** Шум. Шум мешает мне спать, от него болит голова и хочется все разнести в клочья. Вот так началось это гребаное утро. Чувствую себя, как будто меня всю ночь пытали. И всему виной Он. Утро безвозвратно испорчено воспоминаниями. А все потому, что я не выбрал. Я не могу это сделать, ведь каждая маска — это моя частичка, мое «я». И ни одну из них я терять не хочу и не буду. Тогда остается одно верное решение, одно возможное. — Итачи, мы могли бы встретиться? — Доброе утро. Да, только если ты сделал выбор. — Я принял решение. Ты не против встретиться в парке, в котором мы познакомились. -… Боится. Конечно, и я его понимаю. Мы познакомились в заброшенном парке, в старой части города. Это место безлюдное, там можно спрятаться от чужих глаз, подумать о жизни или просто составить план очередного убийства. Что в тот день Итачи там делал, он так и не сказал, да и я не спрашивал. — Я не собираюсь с тобой что-то делать. Просто нужно поговорить без свидетелей – тема весьма щекотливая. — Я не за это беспокоюсь. Ладно, тогда через два часа тебя устроит? — Да. Попрощаться я не успел, трубку бросили. Что я делаю? Зачем мне все это? Будь что будет, я свой выбор сделал. Сборы проходят без спешки: тщательно выбираю одежду, одеколон, пистолет. Все должно быть по высшему разряду. Все с такой же медлительностью веду машину к месту встречи, вспоминая самые разные эпизоды, связанные с ним. Все это через несколько минут может остаться только очерком на страницах моей книги. А может, что вся эта история будет изложена в нескончаемых томах. Время покажет, а пока надо идти. Итачи уже меня ждал. Он неподвижно сидел на лавочке, бессмысленно всматриваясь вдаль. Спина идеально прямая, весь образ не вызовет даже писка какого-нибудь захудалого критика. Такой он всегда на людях, но со мной никогда таким не был. Я его знал с вечной улыбкой на лице, он всегда был радостный, открытый. А сейчас меня ждет глыба льда. Но я-то знаю, что в душе он не такой. — Итачи. Он невольно вздрогнул – слишком ушел в себя, обдумывая что-то. Я догадываюсь что. Итачи быстро поднялся, становясь напротив меня. Лицо непроницаемое, губы не согнуться даже в подобии ухмылки. Но глаза! В глазах плещется надежда… надежда, что я выбрал его. — Кисаме… Похоже, он не может вновь залихватски повторить свое условие, не сейчас, когда я спокоен и не огорошен внезапным появлением своего клиента. — Ты хочешь знать мой выбор? Что ж, ты сейчас это узнаешь. Я думал над этим, Итачи, я сравнивал тебя и мою работу. Но такое сравнить невозможно, это трудно. Да, и ты знаешь не все. — Не понял, — в голосе явно чувствуется непонимание и что-то еще, то, что я понять не могу. Быстро достаю свой пистолет, направляя дуло в лицо своего любовника. Его глаза расширились, а пальцы сжались, как будто он пытается держать себя в руках. У него это более или менее получается, ведь в обморок он еще не грохнулся. — Если я говорю, что ты знаешь не все, то ты не знаешь чего-то очень важного. Ты думал, что я выбираю между наркотой и тобой. Ты ошибся. Еще я убийца. Я простой служащий. Я торгую людьми. И ты думаешь, что сможешь победить в этой битве, что сможешь перевесить чашу весов на свою сторону? Бля, Итачи, до тебя у меня было все, и после тебя тоже будет. Он еще больше напрягся, как будто ожидая пули. Не все так просто. — Пойми, это все я, все эти маски делают из меня именно того, кем я являюсь. Они неотъемлемая часть меня. Но! Ты тоже стал этой частью, я не могу остаться без тебя, потому что это уже буду не я. Так что уже тебе предстоит выбор: либо ты меня принимаешь таким, какой я есть, либо… тебе придется умереть – я не оставляю свидетелей.