Человек... или демон?

— Что вы делаете? — холодный и презрительный голос заставил женщину выпустить меня из своих объятий. Как только я получила свободу и смогла вдохнуть полной грудью, то обратила внимание на своего спасителя. Это был Шото. Весь запыхавшийся и злой, с непонятной ссадиной на скуле. Стоит признать, что выглядел он внушительно, даже несмотря на тот факт, что был ниже женщины-героя и уступал ей в силах. — Я просто хотела её допросить. — мило улыбнулась Полночь, попытавшись сгладить конфликт. Тодороки явно ревновал, поэтому, отодвинув меня за себя, продолжил пристально наблюдать за героиней. — Допрашивают обычно в полицейском участке, а если хотели что-то спросить, то могли сделать это в нормальной позе. — мысленно угорая над лицом этой женщины, которое приобрело очень удивленные черты, я кивнула на реплику Шото. Она меня чуть не задушила, хотя просто хотела спросить меня насчет моего нахождения в здании. — Если у вас более ко мне нет никаких дел, то мы уходим. — быстро подхватив за руку Тогу и Хитоши, я кинула взгляд на Изуку, чтобы следовал за нами, и попыталась быстро ретироваться с места преступления. — А ну стоять. — не унималась героиня. Какая приставучая попалась. Сделав самое скучающее лицо, я, недовольно цыкнув, повернулась к ней. — Чего вам еще от меня нужно? — я совершенно не желала, чтобы меня допрашивали. Лицо женщины стало более серьезным, и, потеряв весь игривый вид, она посмотрела на скорую. Качнув рукой в странных обрезанных наручниках в сторону машин, куда паковали преступников, она проговорила. — Один из нападавших получил серьезные ранения. У него черепно-мозговая травма, и он сейчас в коме. — начала она свой монолог, словно отчитывая меня. Я же совершенно не понимала, почему она пристала ко мне. Ну видела меня, ну подошла и сказала бы: «спасибо». Какого Дьявола, она разводит здесь воспитательные беседы? — Из-за упавших обломков одна из арматур проткнула руку насквозь, разорвав вены и раскрошив кости. Врачи сейчас борются за его жизнь, но не факт, что он очнется, а даже если и очнется, то станет инвалидом, потому что руку уже не восстановить. Она лирично остановилась, посмотрев на меня. — Повторю свой вопрос: «что вам нужно от меня?», — моё лицо как было надменно-скучающим, так и не поменялось во время её рассказа. Ни одна мышца не дрогнула на лице, что ввело женщину-героя в небольшой шок. Видимо, она думала, что я сознаюсь, услышав будущее полицейского-предателя, и расскажу, что это я его так пришибла. Но мне плевать как на неё, так и на этого чудика. Он сам виноват и, как мне кажется, был готов к тому, что во время преступления могут быть жертвы не только среди гражданских. — Я просто хотела побеседовать с тобой. — тяжело вздохнув, сказала она, а после наклонилась и тихо прошептала мне: «Мы замнем это дело, если ты дашь мне свой номер.». Выпрямившись, она под недовольный взгляд Тодороки похлопала меня по плечам. — Классная куртка. А у меня от гнева потемнело перед глазами. Блять! Как я могла так просчитаться! Знала же, что меня кто-то видел, и совсем не подумала снять куртку, в которой меня засекли! Черт, какая же я дура. Они же на меня теперь повесить что-то могут! Слава Высшим Демонам, я хотя бы его не убила. Додумалась своей тупой башкой, что времени будет мало. Неприятный осадок от своего просчёта прочно засел в сознание, не давая мыслить здраво. Захотелось ударить героиню, потому что именно она испортила мне все планы. (К тому же чуть не задушила меня, при этом больно стукнув о камни на корсете.) На помощь пришла холодная энергия призрака, что окатила меня волной спокойствия с помощью эмпатии. Иногда я очень благодарна ей за такую «реанимацию». Выдохнув и успокоившись, быстро хватаю протянутую мне ручку и пишу на листке свой номер телефона дважды. Под удивленный взгляд Полночи отрываю половинку листа от блокнота и кладу к себе в карман. — Надеюсь, это все. — разговаривать с ней не хотелось от слова совсем. Она бесила меня одним своим видом, поэтому, чтобы мне было спокойней, хочу побыстрее убраться подальше. — Да, конечно. Отдыхайте и будьте осторожны по пути домой. — она попыталась похлопать меня по голове, но я недовольно увернулась. В этот момент к нам подбежал Мидория, начиная просить автограф у героини, я же вместе с друзьями отхожу от толпы, что тоже решила обзавестись росписью от Полночи у себя на листках. — Да уж… — напряженное молчание немного затянулось. Я думала о чем-то своём, Тодороки тоже витал в облаках, хотя судя по его виду вероятнее в грозовых тучах, Тога, обхватив меня за правую руку, поддерживала своим присутствием, и лишь Шинсо высказал общее мнение всех касательно этой ситуации. — Урарака-сан! — Мидория, получив заветную закорючку, бежал к нам со всех ног. Почувствовав соперника, Тодороки мгновенно ухватился за мою левую руку, не давая Изуку и шанса на то, чтобы подойти ко мне с левого бока и что-то сказать. — Я тут вспомнил, что… так и не поблагодарил вас за то, что спасли. — запнувшись на середине фразы, из-за того что Тодороки как-то недобро глянул на него, мальчик всё же смог донести до нас то, что хотел. — Это Изуку Мидория. — представила я подростка. — Мы с ним недавно познакомились. — все кивнули в знак того, что поняли меня. — Значит, тот, что похож на панду, — Хитоши Шинсо, девочка рядом — Химико Тога, собственник по левую сторону — Тодороки Шото. — Со всеми приятно познакомиться! — немного превышая уровень звука нормального разговора, проговорил Изуку. А потом задумавшись добавил:  — Тодороки? Родственник Старателя? Болезненно скривившись, Шото отвернулся от мальчишки, не желая отвечать на вопрос. Он очень не любил упоминание об отце. А тут его с самого начала чуть ли не носом в это тычут. — Ладно. Вот и познакомились, а теперь домой. В кино уже перехотелось. — все понимающе кивнули и начали разбредаться, прощаясь. Перед тем как уйти с Химико и Шото, я вручила в руки Изуку оторванную бумажку с номером, со словами: «спишемся вечером». Чтобы у нас была хоть какая-то коммуникация. И он бормоча что-то наподобие: «номер девушки… Мне дала но-о-омер девушка…», — поплёлся в сторону своего дома. Шинсо, сказав, что больше никогда не пойдет с нами в кино, отправился на автобус, поэтому брели мы втроем по набережной, глядя как ярко-красный солнечный диск скрывается за тихими волнами океана.

***

Я затащила упирающегося Тодороки в ванну, разъяснив каким шампунем и гелем для душа пользуется Хван, вручила ему полотенце и, сказав, что не выпущу его отсюда, пока тот не помоется, вышла, закрыв за собой дверь. Пока мы шли до дома, я расспросила Шото по поводу его «боевых» ранений. Тот рассказал, что как только увидел по телевизору, что на какой-то торговый центр напал злодей, сразу вспомнил, что мы хотели пойти в кино. Поэтому начал названивать, но телефоны никто из нас не брал, поэтому он решил отправится искать нас. На пороге встретил отца, который не хотел его выпускать, и подравшись с ним, смог выбежать на улицу. Из-за того что не знал, в каком месте было нападение, решил оббегать все близлежащие торговые центры, чтобы спасти нас. Как потом выяснилось, нашёл он нас в четвертом по счёту месте. После рассказа мое мнение о Старателе упало ещё на пару десятков вниз. Отпускать Тодороки младшего к этому дебилу не хотелось, поэтому я пригласила его к нам. Тётушка, которая к этому моменту уже была дома и разогнала гвардию у двери, была совершенно не против и даже решила сама сообщить эту «радостную новость» Энджи. Вот видит Дьявол, она точно хочет свести в могилу этого старого хрыча. Вообще единственный, кто был против, — братец. Но на его мнение мне плевать, поэтому даже слушать его не стала, просто прошла мимо. Сам Шото против ночёвки совершенно ничего не имел. Но вот его смущало то, что сменной одежды у него с собой не было. Я же сказала, что совершенно не против, если он поспит одну ночь голый, на что мне ответили, что нам слишком рано этим заниматься, и вообще мы только начали встречаться. Стоит ли говорить, что я впала в крайнюю степень офигевания? Я-то думала, что Тодороки — это миленький одуванчик, которого всему придется учить, но после такого, ощущение что это он меня к чему-то очень нехорошему может привести. А ведь это я суккуба, а не он! Хотя… Так, стоп! Ему только пятнадцать*, а я пообещала себе не трогать его хотя бы до шестнадцати, а там уж как пойдет. Я-то уже на всё готова. Правда, грудь бы ещё на размерчик побольше и дождаться момента, когда тело уже примет тот вид, к которому я его так упорно привожу. Посмотрев на себя в зеркало, что находилось в комнате Хвана, я отметила, что кругловатость лица уходит, глаза становятся более узкими и темными, черты лица — более утонченными, что превращает меня из прошлой владелицы тела в настоящую меня. Иногда я искренне радуюсь, что стала суккубой. Ведь я вряд ли бы смогла «лепить» своё тело с помощью магии, не имея полного контроля над ней. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, подумала, что неплохо было бы укоротить волосы, ибо сейчас они начинают мешаться. — Ты чего в моих вещах копаешься? — хоть Хван и не живет в доме, комната у него есть. Здесь он может работать и переодеваться, если Тётушка захочет принять гостей на дому. — О, хорошо, что ты пришёл! Я в твоем бардаке ничего найти не могу. Шото останется ночевать и ему нужна одежда. Выдай, пожалуйста, ему что-нибудь из своего. — Улыбнувшись помощнику, я отошла от шкафа с одеждой. Тот недовольно что-то забубнил, но выдал мне какие-то вещи. — Вот. — Благодарствую. — взяв одежду в руки, выхожу из комнаты и, положив вещи около двери в ванну, стучусь и говорю об этом Шото. Сама же сажусь на стул в коридоре, чтобы открывался вид на дверь в ванную. И нет, это не для того чтобы подглядывать за Шото (это я могу сделать с помощью манно-зрения хе-хе). Просто мы соседствуем с очень неприятными личностями и кто знает, какую пакость они могут придумать.