Дурные мысли последних героев

Рафаила откинула одеяло и села на краю кровати. Летом она всегда спала обнаженной: ей нравилось чувствовать прикосновения ткани к разгоряченной коже. В гостиничном номере было душно, как в котле. Кондиционер не работал вот уже неделю, но доктор об этом не слишком волновалась: целые дни она проводила в городе или — если не было настроения — на балконе, где, не выходя даже поесть, лежала на пыльном матрасе и курила. К этому пагубному занятию она пристрастилась недавно, когда пастор все-таки исчез. Это случилось через два дня после той ночи, когда они впервые были вместе. Как говорится, ничто не предвещало беды, и вины своей в этом Раф не чувствовала: его больше нет — вот, что самое главное. Она была уверена, что никогда не увидит этого мужчину, но старалась держать себя в руках, как и всегда. Ее радовало то, что Барри начинал потихоньку просыхать. Никакое горе не длится вечно, а то, что испытывал он, горем назвать сложно, так думала Хантинг. В те дни, когда ей становилось совсем тяжело удерживать все в себе, Бакстер приносил ей кое-какую еду и интересовался, не собирается ли она наложить на себя руки. Это было довольно мило. Главным изменением в жизни Раф после ухода Ларса стали странные вещи, которые она находила в своей постели по утрам. Чаще всего попадался Шумахер. Такой же красивый, но слегка осунувшийся после той мясорубки у моста, в синих или черных брифах, он лежал, подложив ладони под голову и по большей части спал, а потом испарялся так же внезапно, как это сделал Расмуссен, будь он неладен. Доктору было плевать. Ей уже на все было плевать. Она уселась на краю кровати и, разминая затекшую руку, стала думать, какой у нее сегодня день: хороший или скверный. Все никак не могла решить: ощущения ее обманывали, ускользая, уводя куда-то далеко, будто подсказывая, что сейчас не время для таких глупых занятий. Что восходит новая луна. Размышляя об этом, Рафаила вспомнила Creedence. В старом доме у нее лежало несколько невообразимо древних кассет с песнями этой группы. И такой же невообразимо древний проигрыватель.

I see the bad moon rising. I see trouble on the way. I see earthquakes and lightnin’. I see bad times today.

Эти строки будто сопровождали ее всегда, то утопая в омуте памяти, то вдруг воскресая, но в жизнь воплотились только с появлением Ханны. Несчастливая луна взошла в лице молодой и веселой вдовы, которой хотелось верить на слово. И Раф поверила, но теперь боялась встречи с ней. Призраки прошлого не принесут ничего хорошего. Поэтому Ларс и ушел. Поэтому он и бросил Рафаилу. Одну, на растерзание собственным чувствам и мыслям. Говорят, несчастья и боль сближают людей. Говорят, те, кто пережили вместе что-то страшное, становятся друг для друга чем-то важным. Пиздеж все это. Наглый пиздеж.