ten
19 августа 2019 г., 21:40
Примечания:
долго не могла проверить эту часть. хотя она уже была написана... и вот, наконец-то, это свершилось.
в главе много диалогов. очень много.
«I am only sure of one thing. Life is about who you love and what you do for them».
Эдвард всё-таки уехал на следующее утро. И, как Миранда и думала, стало совсем одиноко. Правда Гарри (видимо из жалости) говорил ей всё-таки не пару слов, иногда он даже заводил с ней диалог на несколько минут. Но в целом они виделись редко, даже обедали в разное время. Эд писал ей, но она, так не любившая виртуальное общение, даже и не старалась поддерживать связь. Сердце её всё-таки было разбито. Отец же стал её избегать, что совсем не делало её счастливее. Миранда вновь берётся за книги, фильмы и сериалы. Но в перерывах между книгами или фильмами ужасно скучно, она чувствует зачатки великой осенней депрессии. Из-за чего, хоть и нехотя, Миранда начинает гулять, почти каждый день. В один из таких дней под вечер, когда жара начинает спадать, Миранда отправляется на кладбище, на этот раз она даже берёт с собой цветы.Там она идёт теперь уже знакомой дорожкой к могиле Сары, оставляет цветы у камня и, простояв не слишком долго, решает заглянуть к Сэму Джонсу, у которого она в прошлый раз провела целую ночь. Ничего не изменилось, не считая неизвестно откуда взявшихся сорняков. Миранда великодушно очищает от них могилу и от навалившейся усталости присаживается сбоку, как тогда, облокотившись на ребро надгробия, размышляя о том, кем мог быть этот самый Сэм Джонс.***
Миранда неохотно разлепляет глаза, чтобы понять — она всё ещё на кладбище, при том, что солнце уже село, и тьма начала неторопливо окутывать землю. «Чёрт, я этого совсем не планировала», — одно дело было остаться здесь после ссоры с отцом, когда гнев не давал возможности страху развернуться у неё в сознании, когда, казалось, по крайней мере, она может положиться на Гарри, что ей ничего не угрожает, другое дело — оставаться здесь после всего, что произошло. Её деформированное сознание бьёт тревогу, когда мысли, лихорадочно сменяющие одна другую, подготавливают подмостки для нарастающей паники. Миранда отчаянно хлопает себя по карманам, припоминая, что оставила свой телефон в машине, давая тем самым ещё больше власти страхам. Она готова опрометчиво броситься бежать к своей машине, лишь бы избавиться от неприятного предчувствия, зудящего где-то на задворках сознания. И вместо того, чтобы быть более осмотрительной, Миранда в конечном счёте так и поступает, привлекая к себя внимание опасности. Она следует по старой дороге, ей кажется, что она кого-то видит там, где они стояли с Гарри в начале лета, но она реагирует слишком поздно. Alea jacta est. Ещё до того, как Миранда делает попытку свернуть обратно, он замечает её. Между ними около дюжины надгробий в формирующейся тьме, но они узнают друг друга, пробуждая в нутре каждого первобытные инстинкты охотника и жертвы. Её остатки способности мыслить разгромлены, благодаря чему впервые за вечер она способна действовать верно — бежать без оглядки как можно быстрее. Вброшенная в кровь лошадиная доза адреналина спасает её первые минуты, заставляя бежать в десять раз быстрее обычного. Сердце грозится вырваться из клетки, пробивая ещё одну дыру в груди. Миранда задыхается, ноги перестают слушаться, цепляясь за ветки кустарников, но ей кажется, будто это руки мертвецов хватают её за лодыжки в надежде утащить под землю. Ей страшно обернуться, но бежать она уже не может — до машины ей не добраться. Из последних сил Миранда сворачивает в сторону к пологому склону, скатывается по влажной траве и ныряет под массивные корни старого дуба. Будь Миранде не так страшно, она бы, возможно, заметила, как много звёзд можно было увидеть в летнем небе и как часто в эту ночь сгорали метеоры, не долетая до стратосферы. Но страх сковывает каждую мышцу, ей трудно дышать, и сердце, безумное, уже не бьётся, оно трепещет, сгорая от ужаса, как старые листья сгорают в осенних кострах. В оцепенении она едва ли может повернуть головой, чтобы поверх корня дерева разглядеть, не следует ли кто за ней. И когда Миранда в очередной раз поворачивается обратно, он появляется перед ней из-ниоткуда словно призрак. Она кричит, неосознанно, и её оглушающий крик отвлекает его на мгновение, но ей не удаётся даже взобраться по склону, когда он цепко хватает её за лодыжку. От ужаса Миранда кричит нечеловеческим голосом, легкие сжимаются, превращаясь в два комка. Но она не сдаётся. Миранда впивается пальцами в траву и кору корней, которая больно вдаётся ей под ногти. Однако все её попытки оказываются безуспешными, когда его сильные руки начинают притягивать её всё ближе, волоча лицом и грудью по земле. Миранда на волоске оттого, чтобы потерять сознания от боли и страха, когда он, не рассчитав силы, дергает слишком сильно, а она не успевает ухватиться за что-либо, падает к его ногам, сильно ударяясь затылком о корень, и отключается.***
— Ну вот ты и пришла в себя, — раздаётся поблизости голос. Миранда дергается в сторону, а в голове тут же по-новому взрывается боль, она едва ли не теряет сознание, с губ срывается протяжный стон. Страх перестаёт ощущаться как нечто отдельное, он давно пустил корни, и теперь прирос, став единым целым с Мирандой. Чего уж говорить, она даже не ощущает себя самой собой, будто кто-то переключил рычаг на авторежим. Глаза мечутся из стороны в сторону в поисках выхода, он стоит прямо напротив, но она не может заставить себя посмотреть ему в лицо. Взгляд цепляется за пистолет, прямо на полу, в двух метрах от неё и трех — от него. Не думая, она бросается вперёд, хватает его с пола и тут же обратно, к стене, как можно дальше от него. Она вскидывает руку с пистолетом, целясь прямо в грудь, всё так же боясь взглянуть ему в лицо. Холодный пот выступает на лбу, шеи и спине, потеют и ладони, отчего держать оружие становится ещё тяжелее. Однако пальцы каменной хваткой уцепились за него. Миранда, не осознавая, прерывисто дышит ртом, боль в голове пульсирует, грозя снова утянуть её во тьму. Что-то внутри помимо боли и страха, что-то не так, какое-то ненормальное чувство тревоги, то и дело перекрикивающее сам страх. Мысли мельтешат, словно подожженные, но одна мысль пылает слишком ярко — если он хотя бы двинется, она будет стрелять. Руки неистово дрожат, она поддерживает правую руку левой. Миранда ждёт, не видя его лицо, продолжает целиться. Он же не двигается, минуту, две. Её взгляд против воли наконец поднимается выше его груди. Готовая увидеть голову монстра, она вздрагивает от того, что видит ухмылку на его губах. Во рту всё пересохло, она сглатывает и едва ли не давится, когда он делает шаг навстречу. — Не подходи! — её голос где-то на границе с ультразвуком. Ей так страшно, она готова умолять, лишь бы он не подходил. Словно опомнившись, предательские слёзы вновь подкатывают к горлу. — Боже, кто учил тебя стрелять, ты же неправильно его держишь, — он откровенно смеётся, а ей кажется, она вот-вот потеряет сознание или просто умрёт. Снова шаг, в этот раз она жмёт на курок. Слышится выстрел, она зажмуривает глаза. Снова смех, но уже не такой весёлый. Она уверяет саму себя, будто ей кажется. Открывает один глаз, затем другой, он прямо перед ней. Едва не выронив пистолет, она вновь жмёт на курок, один, два, три раз — ничего. Пистолет не заряжен. — Да брось ты, — он хватается за дуло пистолета и с легкостью вырывает его из рук Миранды, тут же отбрасывая его в сторону. — Конечно, он не заряжен. А всё-таки не думал, что ты будешь стрелять, — его голос сквозит разочарованием, и Миранда впервые осознано смотрит в его лицо, пытаясь уловить реальность. Но оно совершенно непроницаемо, сквозь слипшиеся пряди волос его чёрные глаза так же впиваются в её, и от этого контакта всё тело леденеет. — Ты боишься, но я не сделаю тебе больно, — он упирается рукой в стену в нескольких сантиметрах от неё, Миранда тут же отклоняется от неё, насколько это возможно при оцепеневших ногах. — Сестренка. Он резко разворачивается и отходит от неё. Обессиленная, Миранда скатывается спиной по стене. Смысл слов не сразу доходит до неё, она неуверенно смотрит в его спину в белой футболке. — Что? — Я твой старший брат, Миранда, — он вновь оборачивается, улыбается, обнажая белые зубы. — Какое счастье узнать, что у тебя есть родные, верно? Теперь она точно уверена, что разум играет с ней злую шутку. «Что он говорит? Он, верно, говорит что-то другое…» — Я тебе не верю. — Мне никто не верит, — он невинно пожимает плечами. — Меня зовут Майкл, и я появился за 9 лет до твоего рождения, и до её смерти. — Ложь! — невольно срывается с её губ. Но тихий голос внутри шепчет об обратном. — Наша мать, Сара, умерла на следующий день после твоего рождения, ты знала об этом? — голос Майкла становится ледяным. — Отец, убитый горем, — он неопределенно хмыкает, — сразу же после похорон отправил меня к своим родителям. — Замолчи, замолчи, замолчи… — Мне было девять, там меня отправили в частную школу. Отец приезжал сначала раз в месяц, потом в три, потом в полгода. Так прошло шесть лет, а затем я сбежал. Миранда с ужасом смотрит в его лицо, точно он безумный. — Я знал, что ты есть, и что ты живёшь вместе с отцом. И честно говоря, я тебя ненавидел. — Перестань, — схватившись за голову, оттого что боль усилилась, она умоляет его. Майкл берёт стул за спинку из противоположного угла, тащит его через всю комнату, остановившись лишь в двух метрах от неё. Садится, упираясь локтями в колени. — Потом… — он тяжело вздыхает, — всё точно в тумане. Было нелегко, и я поддался. Вляпался в дерьмо. И с каждым годом только хуже. Всё хуже и хуже. Дошло до того, что мне пригрозили смертью. Обратиться было не к кому. Пришлось идти на радикальные меры — я позвонил отцу. Но он не захотел со мной и говорить… Я ненавидел его и тебя. Но я был неправ. И всё-таки убивать тебя я не хотел. Сидя на полу Миранда совсем притихла и теперь лишь слушала, вглядываясь в его черты лица. — Извини. — Извини? — боль вновь вспыхивает, и она взрывается. — За что? За то, что стрелял в меня? — Да. — Ты шутишь! — она тихо смеётся. Майкл встаёт со своего места, снова уходит к дальней стене, но спустя минуту возвращается с бутылкой в руке. Он уверено протягивает её Миранде, но та лишь недоуменно пялится на неё, будто бы он держал в руках змею. — Что это? — У тебя истерика, тебе нужно выпить. — Я не буду это пить. — Будешь, — садится на пол рядом с ней, зажимает руки и силой вливает жидкость в её глотку. Всё происходит так быстро, что её измученные разум и тело не способны предпринять попытки борьбы. Но срабатывает рефлекс, она давится жгучей жидкостью уже спустя пару глотков, и он отнимает бутылку. — Это просто скотч. По вкусу так и было, но кто знает, что он мог подмешать туда. — Только скотч, — словно прочитав её мысли, он в доказательство сам делает несколько глотков из той же бутылки. — Так вот, я ненавидел отца и тебя, — он продолжает, как ни в чем не бывало, — я думал, что он отказался от меня ради тебя. Но я ошибался. В ту ночь стало ясно, что ему было так же плевать и на тебя, только ты не сбегала из дома. — Ты стрелял в меня… — игнорируя его слова, тихо шепчет Миранда. — Ты тоже, сегодня, — он кивает в сторону пистолета, отброшенного несколько минут назад. — Это у нас семейное. Миранда шокировано пялится на него, несмотря на его шутливый тон, выглядит он вполне серьёзно. — Это была оборона… — Миранда, я не вру, — Майкл, игнорируя стул, вновь усаживается на корточки напротив, впиваясь в неё взглядом. — Сегодня мы встретились случайно, клянусь. Я просто хотел навестить свою мать. — Зачем ты побежал за мной? — Я подумал, ты всё расскажешь копам, я просто испугался. — Значит, я могу идти? — насмешливо спрашивает она. — Да, если пообещаешь никому не говорить, — он пожимает плечами. — Но может, ты мне поможешь? — Чем? — Сбежать, из страны. Если меня поймают, то убьют. — Зачем мне помогать? — Я твой брат. Миранду вновь накатывает истерический смех. — Ты стрелял в меня. Ты меня чуть не убил, — рана в груди, словно почуяв, что о ней вспомнили, тут же заныла. — Я не хотел, но должен был. Я обещал отцу, что если он не принесёт деньги, я тебя убью. И всё же я не убил тебя. Помоги мне, Миранда, и больше ты меня не увидишь. — Что тебе нужно? — Ты знаешь. — Но у меня нет денег? — Мне нужно всего несколько тысяч — на документы и билет. Я прошу тебя, — на этих словах он невольно тянется к ней рукой, но вовремя останавливается. — Но если ты хочешь уйти, я тебя отпущу. — Я хочу уйти, — чуть замявшись дрожащим голосом говорит она. Майкл резко встаёт, рывком поднимая и её. — Хорошо… Хорошо. — Где мы? — словно опомнившись, спрашивает Миранда. — В часовне, на кладбище. Ты на машине? Она слабо кивает, не смея взглянуть ему в лицо. Неуверенно идёт к двери, ожидая что вот-вот он снова схватит её. Но ничего не происходит. Миранда рывком открывает дверь и тут же выходит наружу. Ясная звёздная ночь, полная луна освещает дорожку к кладбищу, за которым где-то у дороги стоит её машина. Этот кошмар может закончиться, остаётся совсем чуть-чуть. Но Миранда словно заколдованная не может сдвинуться с места. «И он мне брат… Брат?» — шепчет она самой себе. Не сделав и шагу, она открывает дверь в часовню, встречаясь взглядом с парой поистине удивленных глаз. — Я помогу, — произносит она запинаясь, — только мне нужен телефон. Он смотрит на неё испытующе в течение нескольких секунд, будто не веря. Миранда нервно заламывает пальцы за спиной, боль по-прежнему терзает её голову, но уже не так отчаянно. Она дотрагивается до затылка, боль тут же со рвением откликается на прикосновение — Где твой телефон? — Он всё же сдаётся. — В машине. Она почти у ворот. Ты останешься или пойдешь со мной? — Пойду. Майкл быстро пересекает комнату, Миранда неуклюже отходит в сторону, пропуская его. — Идём? — он зовёт её, и таким же скорым шагом пускается в путь, оставляя Миранду позади. Она неуверенно следует за ним, боясь идти рядом. Но он ступив на широкую дорожку чуть замедляет шаг, дожидаясь, когда Миранда с ним поравняется. — Почему ты передумала? — тихо спрашивает он. Теперь его лица не видно, отчего Миранде приходится полностью полагаться на его голос. — Я… не знаю. — Ты ведь меня не обманешь? — он смотрит в её сторону, чуть нахмурив брови. Вид у него по правде говоря грозный, но Миранда удивляясь самой себе больше не видит в нём того ужасного монстра. Он по-прежнему остаётся убийцей, но теперь ей не так страшно, монстр принял человечье обличье её брата. — Нет, зачем? — чуть раздраженно спрашивает она в ответ. — Я в тебя стрелял. — Я тоже. Он неопределенно хмыкает, вновь ускоряя шаг. На этот раз Миранда не отстаёт. Часовня находилась позади кладбища, так что им нужно было пройти через него, чтобы выйти к воротам. Тропинка, местами заросшая густой травой, резко поворачивает то вправо, то влево, умело огибая могилы. Иногда она сужается, и Миранде приходится идти позади. В один из таких моментов Майкл вдруг останавливается, сходит с тропинки и идёт по траве. Сначала Миранда в нерешительности замирает, но потом понимает, куда он идёт. — Если получится, я уеду, — говорит он, обращаясь то ли к Саре, то ли к Миранде, — и тогда вряд ли смогу снова вернуться. Нужно попрощаться с мамой, — Майкл оборачивается и как-то странно улыбается. Миранда, слегка напуганная переменой его настроения, всё же подходит ближе, хотя ей этого совсем не хочется. — И всё-таки это правда… — сама себе шепчет она. — У меня есть брат. — Она бы меня возненавидела за всё, что я сделал, если бы была жива, — со злобной усмешкой в голосе произносит Майкл. — Если бы она была жива, ничего бы этого не было. — Если бы не было… — он замолкает на полуслове. — Иногда я думаю, что она чувствовала, знала ли что умрёт? Отказалась бы от… ребёнка, зная, что её ждёт? Миранда, сотни раз желавшая, чтобы она никогда не появлялась на свет, никогда не думала об этом в таком ключе. Отчего-то ей сразу представилось, как перед самой смертью её возненавидела мать за то, что придётся отдать жизнь из-за орущего комка плоти. Миранда растерянно смотрит на фотографию Сары и ей вдруг становится не по себе. — Ты на неё чем-то похожа. — Мне говорили другое, — подавленно бормочет Миранда. — Что они знают, — с неприязнью шепчет он куда-то в пустоту. Длинные пальцы, едва касаясь камня, проходят кончиками по плите, после чего Майкл уходит, бросая на ходу: — надо идти. Они выходят к машине. Миранда находит телефон и звонит Гарри под пристальным наблюдением Майкла. С иронией она отмечает про себя, что её окружают совсем не те мужчины. Она говорит привезти как можно больше налички, заверяет, что с ней всё в порядке и умоляет никому не говорить. Гарри на удивление соглашается достаточно быстро. — Гарри Стайлс? — с любопытством спрашивает Майкл, когда Миранда отключает звонок. — Ага. — Помню его четырехлетним сопляком. Как же он меня раздражал… Но мама всегда с ним нянчилась, когда Стайлсы приезжали. Миранда впервые улыбается за этот вечер. Она стоит, облокотившись о машину всего в каких-то паре метров от человека, не так давно стрелявшего в неё. — Ему можно доверять? — Да, — слишком уверенно отвечает она, хотя тут же задаёт себе вопрос: а можно ли? И первые ростки беспокойства начинают тянуться вверх. — Почему ты мне поверила? — Я всегда слышала о тебе, точнее о каком-то Майкле. От бабушки, тёток, дядек, когда они сплетничали, думая, что меня нет рядом. А мне было всё равно, мне не было до этого дела. Однажды я спросила про этого самого Майкла у бабушки, но она наплела мне какую-то сказку, и я просто перестала реагировать на это имя. Майкл подходит к машине, кладёт руки на крышу и утыкается в них головой, громко выдыхая. — Я тебе верю, но не доверяю. И никогда не смогу, — Миранда рефлекторно кладёт руку на затянувшуюся рану. Майкл, подняв голову, пристально смотрит на её озадаченное лицо каких-то две-три минуты, а затем, так и не ответив, вновь кладёт голову на руки. Несмотря на усталый вид, мышцы на руках напряжены, лопатки выпирают сквозь ткань футболки. Чёрные растрёпанные волосы вьющимися концами достают до ворота футболки, они отчетливо контрастируют с его болезненно бледной кожей. Чистое ночное небо усыпано мириадами звёзд, которые казались в эту ночь бесконечно далёкими, неприступными и совсем неприветливыми. Миранде отчего-то становится всё безразлично, может, она слишком устала. Устала на всю оставшуюся жизнь. — Ты не очень ладишь с отцом, верно? — спрашивает он, не меняя положения. — Да. — Зачем ты приезжаешь на лето домой? — Дело не в нём… наверно. Я выросла здесь. И я люблю это место, люблю свой дом, свою комнату. В этом огромном мире у меня всё же есть место, которое я могу назвать домом, — она замолкает, словно опомнившись. Когда-то её дом был и его домом… — Думаю, тебе нужна машина. — Нужна, — вяло отвечает он. Майкл ждал момента сказать об этом, но она его опередила. — Возьми мою. — Хорошенько подумай, не стоит ли тебе взять свои слова обратно. Я ведь возьму, — говорит Майкл, будто у него есть выбор. — Машину. — Оставишь её где-нибудь возле аэропорта. — Где-нибудь в Манчестере? Здесь у нас аэропортов нет. — Это ничего, я там учусь. — Странная ты, час назад при виде меня кросс дала бежать, а сейчас свою машину предлагаешь. — А в чём смысл? Она же тебе нужна? Он молчит, Миранда вновь смотрит на дорогу, вдалеке показывается свет фар. — Кажется, он едет, — она отрывается телом от машины, тревожно оглядывая Майкла. — У тебя есть вещи, которые нужно забрать? — Таких нет, — Майкл тоже отходит от машины, усталая улыбка показывается на его губах. Миранда понимающе кивает. — Тогда тебе лучше сесть, — она указывает на машину, на секунду задерживаясь взглядом на ней. Не верится, что ей придётся расстаться со своей машиной, которую она как-никак любила. — Миранда, — в его голосе слышатся нотки волнения. — Я должен тебе кое-что дать. Он тут же стягивает серебряный перстень с большой выгравированной буквой «м», который Миранда до этого момента даже не замечала. — Это фамильный перстень Мюре, передающийся по мужской линии. Какое-то время он принадлежал маме, так как она была единственным ребёнком в семье. Но после её смерти бабушка отдала его мне. Теперь я хочу отдать его тебе, — он протягивает ей перстень, но она остаётся неподвижной. — Я не могу, он твой, — она отчаянно качает головой, испугавшись такого жеста. — Можешь, Миранда. Я… — он склоняет голову, переводя взгляд на землю, — я много чего сделал плохого за свою жизнь, Миранда. Но ещё хуже — я чуть не убил свою младшую сестру. Это тяжелый грех, Миранда… Короче говоря, я его просто не заслуживаю. Миранда удивленно смотрит на перстень в его руке, но не может найти и слова. А он вновь берёт инициативу на себя. Майкл ухватывается своей лихорадочно горячей рукой за её ладонь, на что она подавляет желание тут же вырвать её, и помещает туда холодный перстень. Фары подъезжающей машины освещают их, словно призывая действовать. — Садись в машину и заводи мотор, — бросает она ему, на ходу запихивая перстень в карман джинсов. Гарри выходит из машины, с силой хлопая дверью, Миранда от одного его вида готова расплакаться, но этот порыв тут же исчезает, когда она замечает пистолет в одной из его рук. Миранда едва ли не подбегает к его машине, боясь позволить ему отойти от неё слишком далеко. — Что за чертовщина? — первым же спрашивает он. На этот раз он выглядит разозлённым, что пугает Миранду. — Всё нормально, убери пистолет, — замявшись, он всё же прячет пистолет за пазухой. — Ты принёс деньги? — Кто этот человек? — строго спрашивает он. — Это мой старый друг, ему нужны деньги, срочно, — не понимая толком собственного потока слов, она подходит ближе. — Ты принёс их? Гарри раздраженно кивает и достаёт конверт из внутреннего кармана пиджака, передавая его Миранде. — Тут десять тысяч с небольшим. Всё, что я нашёл. Слёзы облегчения всё-таки заполняют её глаза, но на них сейчас нет времени. Миранда берёт конверт, для уверенности заглянув туда, и просит его подождать возле машины. Идёт к Майклу, который сидел в машине, пристально наблюдая за ними, с одной мыслью в голове — скоро всё это закончится. Миранда склоняется к окну, протягивает ему деньги с дурацкой улыбкой на губах, не имея сил её удержать. — Спасибо. — Куда ты полетишь? — спрашивает она. — Ещё не знаю. Испания, Италия, Куба?.. Надеюсь, что полечу. Миранда, не зная, что сказать ещё, неуверенно отходит от машины, в то время как он просто смотрит. Ей кажется, что сейчас он уедет, но он говорит: — Я бы хотел, чтобы всё было иначе, — затем странно смеётся и, словно обращаясь к самому себе, добавляет: — клише отпетых сволочей. В последний раз смотрит в её сторону, и кивнув на прощанье, наконец, уезжает. Миранда, сама того не осознавая, продолжает смотреть ему вслед. Становится невыносимо уныло. «Это из-за моей машины», — говорит она себе. Прикосновение руки отвлекает её. Это Гарри. Она впервые забыла про него. — Кто это был, Миранда? — Мой брат, — спокойно отвечает она, когда первая слеза скатывается по щеке, а за ней другая. От всхлипов чуть притихшая боль в голове вновь возрождается, к ней присоединяется боль в груди. Обессиленная, она не может устоять на ногах, Гарри не успевает её подхватить и она падает на колени. Перстень каким-то необъяснимым образом вываливается на землю. — Кольцо! — она кидается тут же подобрать его. Когда же она снова ощущает холод его металла, слёзы облегчения сменяются истерическим плачем. — Миранда, — он обхватывает её, тянет наверх, а она лишь вырывается; прижимает к себе, сдавливая в объятиях с такой силой, что хрустят суставы. Она утихает лишь тогда, когда он с неестественной для него горечью в голосе зовёт: — Миранда! Когда они уедут кладбище, наконец, погрузится в привычный мрак. И безупречные звёзды засияют благословенными огнями.
