Тень твоей улыбки

       Миранда снова сидит в саду прямо на каменной дорожке. Она задумчиво оглядывает затейливо обустроенные клумбы: здесь участок с петуниями, дальше кусты роз, люпин, фиолетовые и голубые кисти дельфиниума… Всё это разнообразие позволяет отвлечься от собственных мыслей. Этот сад — райский уголок, впервые после случившегося она дышит полной грудью.        Миранду выписали из больницы неделю назад, она давала показания против своего похитителя, полицейские в свою очередь жизнью клялись поймать негодяя. Сама Миранда теперь оставалась дома, продолжая своё лечение.        Она протягивает руку и аккуратно касается махровых лепестков разноцветных петуний. Признаться, это её не самый любимый сорт — она предпочитает привычные белые и фиолетовые кусты, которые, хотя и могут показаться не самыми изысканными, являются всё же самыми ароматными в своём роду. Для неё этот сладкий запах непременно связан с запахом лета, солнца.        Солнце припекает всё сильнее, надоедливые мошки то и дело норовятся залететь ей в глаза и нос, но так не хочется покидать этот чудный уголок. Не хочется вставать, ведь в глазах непременно потемнеет, и сердце вновь начнёт бунтовать, отбивая ритм галопа. Поэтому Миранда лишь проводит рукой по влажному лбу, стирая капельки пота, и продолжает сгорать на солнцепёке.        Хоть бы ветерок подул…        — Здесь хорошо, — неизменно спокойный голос раздаётся из ниоткуда, заставляя её нервно вздрогнуть. Миранда поворачивает голову, но она видит только его ноги. Она не смотрит ему в лицо, лишь переводит взгляд на клумбу.        — Да, отличная работа, — без особой заинтересованности добавляет она. — Кто теперь работает садовником?        — Шелли, — равнодушно отзывается Гарри. Упомянутое имя заставляет её неосознанно скривиться.        — Шелли? Я думала, она работает в доме, — Миранда пытается подражать его безразличному тону, но получается не очень, когда нотки неприязни проскальзывают в её голосе.        — Да, и ещё здесь, — Гарри пожимает плечами, так, будто это не с Шелли он обжимался пару недель назад прямо на её глазах. Миранда хочет спросить, как это возможно, как девушка, старше её на пару лет, способна справляться и по дому, и по саду (и с Гарри)? И почему снова это чертово имя? Почему всё самое дорогое для Миранды принадлежит этой чертовой Шелли?        Миранда вопреки всему благоразумию не может остановить нарастающее презрение к этой девушке. Она также понимает, что теперь уже не сможет так же спокойно сидеть здесь и наслаждаться видом сада.        Тихое ругательство невольно срывается с её губ.        — Что? — наконец его голос приобретает оттенок заинтересованности.        — Ничего, — бурчит Миранда. Она чувствует, как начинает злиться на Гарри, Шелли и саму себя, в конце концов. Она встаёт, и как она и предполагала, в глазах темнеет, сердце отбивает чечетку, но Миранда несмотря на все трудности решает во что бы то ни стало поскорее убраться из сада. От напряжения по спине бежит струйка пота, Миранда кривит губы в отвращении.        Зачем он пришёл и всё испортил?        Она поднимается по ступенькам, когда прямо в проходе сталкивается с Эдвардом. Его улыбка слишком приторная, отчего Миранда едва ли не закатывает глаза. Полностью игнорируя Эда, она протискивается мимо него в проходе и идёт к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. После яркого солнечного света внутри всё кажется едва ли различимым, тёмная пелена мешает различить ей лестницу, она не видит первой ступени и спотыкается об неё, едва ли удерживая равновесие.        — Ты не рада меня видеть? Что опять?        — Ничего, — бросает она, так, на всякий случай, и поднимается по лестнице. Но он, конечно же, идёт за ней.        Наконец, оказавшись у себя, Миранда плюхается на кровать, давая возможность передохнуть своему телу, и, возможно, разуму, если бы не Эд. Она зажмуривает глаза в надежде, что когда она их откроет, ничего этого не будет.        — В чём дело? — он подходит прямо к кровати и склоняется над её измученным телом. Миранда нехотя открывает глаза и встречает его обеспокоенный взгляд, отчего в один момент вся злость сходит на нет, а слёзы вновь подкатывают к горлу. Но не в этот раз, обещание, данное самой себе, ещё слишком отчетливо мелькает у неё где-то в мыслях. Миранда с отчаянием закрывает лицо руками, на что Эд делает попытку их убрать. Она сдаётся, ухватившись рукой за его тонкие пальцы, подавляя желание сжать его холодную ладонь в своих руках. Но вместо этого она садится на кровать, приглашая и Эда.        — Всё нормально, правда. У тебя холодные руки.        — Слабый организм, — он усмехается, — что случилось?        — Ничего, просто Гарри.        «Как всегда».        — Просто Гарри? Игнорирующий всех Гарри? — хитрая ухмылка играет на его губах.        — Кроме Шелли, может быть? — вырывается откуда-то изнутри помимо её воли.        В ответ лишь краткое «о» и неудачная попытка подавить смешок.        — Ты смеёшься, но я чувствую себя настоящей дурой. Это не ревность, но почему она? — голос вновь приобретает оттенок презрения. — Я просто не понимаю, она же…        — Что? — Эд резко прерывает её. — Прислуга?        — Нет, дело не в этом, — слишком быстро отвечает Миранда, она встаёт и начинает беспокойно ходить по комнате. — Просто она же здесь работает. И это… мерзко.        — Почему? Она работает на твоего отца, Гарри тоже работает на твоего отца. В чём проблема? Следуя твоей логике, Гарри не должен приближаться к тебе, что он, в принципе, и делает.        — Это другое, ты знаешь. — Она ловит себя на том, что едва ли не оправдывается. Но Эд прав, а она нет. Становится противно от самой себя, от слов, что она сказала. Почему она не может просто помолчать? Хоть раз в жизни не выставлять своё дерьмо напоказ?        Миранда вроде как берёт себя под контроль, голос становится безразличным, по-настоящему, не так, когда она пыталась подыгрывать Гарри.        — Хотя ты прав, меня не должно это волновать.        Её выражение лица становится непроницаемым. Уголки губ слегка приподняты с намёком на улыбку. А в венах уже течёт прохладное отвращение к самой себе. Она обещала себе, но вместо этого продолжает носить корону королевы драмы.        Эд удивляется про себя этой мгновенной перемене. Он поджимает губы, нахмурив лоб. Это не то, чего он добивался, теперь она вновь закрылась от него. Он жалеет, что попытался играть в мораль, не должен, но жалеет. Возможно, в этот раз вопрос стоял не в том, что правильно.        В любом случае, что бы он ни сказал сейчас, это уже ничего не изменит. Поэтому он лишь цепляет дежурную улыбку на лицо и зовёт её ужинать.        — Спустишься поужинать? Сделаешь мне и Гарри одолжение?        — Да, конечно, — без тени улыбки отвечает Миранда.        Эд уходит, а она ещё какое-то время просто сидит на кровати. Но скука берёт своё, Миранда встаёт и так, бесцельно, подходит к стопке книг на подоконнике, который уже покрывал тонкий слой пыли, тогда как она ещё только вчера протирала его. Это, так сказать, её «прочитать обязательно», растянувшееся с прошлого лета. Некоторые уже начаты, где-то загнуты страницы. Книги не новые, у некоторых даже пожелтели страницы. Миранда несколько раз бралась дочитать и Кафку, и Гюго из этой стопки, но что-то ей мешало, что-то всякий раз отвлекало. Это лето вообще выдалось не самым удачным для чтения, Миранда не уверена, прочитала ли она целиком хоть одну книгу за сезон. И вот она снова проводит подушечками пальцев по корешкам, но так и не выбирает ни одну из них. С разочарованным вздохом она берёт ноутбук со стола и возвращается вновь на кровать. Когда-то у неё в жизни был период «книжного червя», кажется на предпоследнем году в старшей школе. Сейчас она даже не уверена, что это было: то ли попытка избежать реальности, одиночества, или ей просто было скучно. Но тогда она читала всё, что попадало под руку, начиная Диккенсом и заканчивая Уэлшом. По пять-шесть книг в неделю. Книги работали безотказно, Миранда толком и не помнит, что тогда происходило в жизни. Но после того периода, длившегося не больше года, всё как-то изменилось. К слову, после она наоборот почти перестала читать — теперь было пять-шесть, ну, может, десять книг в год. Теперь Миранда чаще перечитывает старые книги, это странным образом успокаивает, словно возвращаешься к чему-то родному.        Миранда ложится на кровать, удобно пристроив ноутбук на бёдрах, включает сериал, чтобы хоть немножко поднять настроение, на часок забыть о действительности. Старый добрый сериал «Гордость и предубеждение» от Би-Би-Си работает безотказно. Она смеётся и наивно пускает слезу, когда её уединение вновь нарушают. Это Эд. Застыв в дверях, он скептически смотрит то на Миранду, то ноутбук, из динамиков которого вдруг на всю комнату раздаётся «Мистер Дарси!».        — Смотри, Гарри, — Миранда тут же вся подбирается, увидев лицо Гарри в проёме, — она смотрит сериал «Гордость и предубеждение», — хитрая ухмылка появляется на лице Эда. — Женщины смотрят его поколениями в состоянии чувственной экзальтации, они плачут и смеются…        Гарри улыбается, а Миранда недовольно захлопывает крышку ноутбука и тут же встаёт с кровати. Однако чувство, будто её застукали за чем-то недостойным, никуда не исчезает.        — В чём проблема?        — Ни в чём, ты не пришла ужинать, мы забеспокоились, — снова говорит Эд.        — Да неужели? Вот, я иду, не беспокойтесь, — Миранда проходит мимо Эда с Гарри, окинув их недовольным взглядом, словно те были надоедливыми младшими братьями. Она быстрым шагом спускается в столовую, садится на своё привычное место. Ребята проделывают то же. Шелли подаёт им ужин, как бы невзначай пару раз улыбнувшись Гарри, отчего Миранда едва ли сдерживает порыв состроить недовольную гримасу.        — И всё же, кого бы ты выбрала? Дарси или Бингли, — не отстаёт Эд, при этом явно намекая на свои притязания на Бингли, а Гарри — на Дарси.        Несмотря на всю примитивность вопроса, Миранда задумывается. Вообще-то у неё есть некоторые разногласия относительно характера Дарси. У Бингли, в свою очередь, вообще нет никаких характерных положительных черт. Но вопрос был с подвохом, это очевидно, поэтому Миранда говорит:        — Мистер Коллинз. Обожаю церковных служителей, у меня вообще фетиш на сутану.        Эдвард кажется слегка смущенным. Гарри, на удивление, смеётся, отчего рассеянная улыбка появляется и на её губах.        — Это нечестно, ты не ответила на вопрос, — возмущается Эд. — Но да ладно. Зачем ты вообще пересматриваешь это старьё? Хотя не надо, не говори. Это всё женские штучки, я знаю.        Эд как-то лихо ей подмигивает, Миранда прыскает от смеха.        — Да, конечно, это я ещё не начала смотреть «Дневники Бриджит Джонс», — Миранда принимается за своё рагу. — Хотя должна тебя заверить, что это не обязательно женские штучки. Я знаю…        — Погоди, там ведь тоже играет мистер Дарси? То есть Колин Ферт, или как его?        — А ты неплохо разбираешься во всех этих женских штучках, не так ли?        — Так значит Колин Ферт? — вновь прерывает Эд. — Запала на мистера Дарси?        — Конечно, — Миранда продолжает разыгрывать спектакль вместе с Эдом, в то время как Гарри с любопытством следит за ними. — Его прекрасные глаза…        — О чёрт, Бингли проиграл!        Они вместе смеются, но вскоре замолкают. Наступает неуютная тишина, нарушаемая лишь шумом столовых приборов. Вскоре парни заводят разговор о каком-то общем знакомом из Калифорнии. И у Миранды неплохо получается игнорировать их до тех пор, пока она не заканчивает свою порцию.        -…он будет в Лондоне во вторник, — она вновь прислушивается к голосу Эда, чтобы вклиниться в разговор.        — Предпочитаю понедельники, — не самый удачный выпад. Но весь этот разговор ей уже надоел. Эд вопросительно смотрит на нее, Гарри же криво усмехается.        — А я четверги, — добавляет он, удивив Миранду. Кажется, Гарри сегодня был в хорошем настроении, хоть и раздражал её безбожно.        — Я знаю, — отвечает она. Миранда кладёт локти и, упираясь ими об стол, невозмутимо продолжает смотреть на Стайлса.        — Что?        — Так… о нём ничего не известно?        — А должно быть?        Эд недоуменно поглядывает то на Гарри, то на Миранду, пытаясь вникнуть в их странный разговор. И дело не в том, что речь шла о чём-то неизвестном, он просто не понимает их. Но в то же время восхищается подобным способом вести диалог, словно им и не нужны были слова. Казалось, кто-то из них мог лишь сделать движение рукой, а другой тут же бы продолжил разговор как ни в чём не бывало.        — Я знаю, что отец знает, или, по крайней мере, догадывается. Вот и спрашиваю, — Миранда пожимает плечами и откидывается на спинку стула. Эд начинает догадываться, что речь идёт об её «похитителе».        — Ничего, — Гарри разводит руками, но по морщинке, появившейся на переносице, можно было понять, что что-то всё-таки было. Миранда тяжело вздыхает, когда в столовую входит Шелли. Переводит взгляд на окно, а затем как бы невзначай бросает взгляд на Эда, который уже с интересом наблюдал за реакцией Миранды.        — Это так нелепо, — произносит та одними губами, когда Гарри что-то тихо говорит Шелли и та наконец уходит.        — О чём речь? — он вопросительно смотрит на улыбающихся Эдварда и Миранду.        — Вы знали, что сегодняшняя ночь является наиболее оптимальной для наблюдения персеид? — спрашивает Эд.        — И что ты предлагаешь? — Гарри и Миранда спрашивают одновременно.        — Наблюдать.

***

       Ребята собрались, как только на улице достаточно стемнело. Не хватало только Гарри.        — Вообще-то лучше было бы ещё немного подождать, хотя бы часов до одиннадцати, — неуверенно начинает Эд.        Изначально они собирались выбраться куда-нибудь за город, но потом обошлись старым пледом, раскинутым на траве за домом, при том что свет в доме был по максимуму погашен.        — Ага, а ещё выехать на несколько миль за город, прихватить с собой телескоп, бинокли, хула-хупы, коврики для йоги и… что же было ещё? — Миранда задумчиво прикусывает нижнюю губу. Сегодня на ней помимо привычных джинсов и футболки ещё и серая толстовка с надписью «Don’t fall», к которой Эд мысленно добавил «in love», вопреки замыслам самой Миранды, которая скорее добавила бы «flat»*.        — Не забудь про термосы с горячим шоколадом, — серьёзно отвечает Эд. — Вообще на многое не рассчитывай — никакого дождя из звёзд как в «Ходячем замке».        На нём старая футболка с Мией Уоллес**, которую Миранда так же не оставила без внимания.        — Эта футболка такая убитая, что я боюсь предположить, не носишь ли ты её с четырнадцати лет?        — О нет, что ты, скорее с двенадцати.        — Как только заиграли гормоны?        — А ты ревнуешь?        — Конечно, ведь мне хочется, чтобы в твоей жизни была только одна обворожительная брюнетка с каре, — сохраняя насмешливый тон, Миранда машинально проводит рукой по волосам.        — Не ревнуй, Миранда. Футболку с твоей фотографией я ношу лет с десяти.        Ну вот, всего лишь не самая удачная шутка, но она улыбается.        — Чего мне ждать ещё? Футболки со Спанч Бобом?        — Как ты угадала? — он искренне удивляется, Миранда прыскает от смеха. — Что насчёт тебя? «Don’t fall»? Серьёзно? Обворожительная брюнетка предупреждает не влюбляться?        — Вряд ли. Это локальная шутка... Гарри её знает, только его нет.        — С его-то фотографией у тебя точно есть футболка? — Эд чувствует, что ступил на тонкий лёд, но шутка уже сказана, из-за чего он настороженно поджимает губы, ожидая реакции Миранды. Но та лишь смеётся, и он расслаблено выдыхает.        — Не беспокойся, с тобой сделаю тоже. Я даже позволю тебе самому выбрать фотографию.        — Так, всё. Мы пришли сюда смотреть на звёзды, — он глубоко выдыхает, стараясь придать себе серьёзный вид. Развалившись на земле, он пытается сосредоточиться на звёздах, поймать взглядом хотя бы одну вспышку.        — «Мы пришли сюда смотреть на звёзды», — Миранда пародирует его голос, — хорошо, ма-ам!        — Ох, Миранда, ради всего…        — Нам что же и разговаривать нельзя? — он смотрит в её сторону, когда она вопросительно поднимает брови. Его взгляд на секунду задерживается на её уставших глазах, на тёмных кругах под ними, на растрёпанных прядях её коротких чёрных волос — она как минимум выглядит потрепанной. Всё это время её смех отвлекал его, позволяя думать, что всё в порядке, когда было очевидно, что она так и не вернулась к себе прежней, и, возможно не вернётся никогда, отчего становится уже не так весело.        — Можно. Что ж, я расскажу кое-что. Ты знала, что появление созвездия Близнецов на небе связано с довольно-таки интересным мифом?        — Отлично, — бурчит Миранда. — Отлично.        — Так вот, это созвездие является символом братской любви Кастора и Поллукса, которые на самом деле являлись лишь одноутробными братьями, так как Кастор был…        — Убит. Близнецы твой звёздный знак? Когда у тебя день рождения?        — Нет. Да. Не твоё дело…        — Что значит нет? Кастор был убит Идом, я помню этот дурацкий миф, у меня был зачет по древней греции…        — Да, но Зевс превратил его и Поллукса в звёзды.        — Но он всё же был убит, — Миранда победоносно улыбается, и Эд раздраженно закатывает глаза. — Я права.        — Надо было позвать кого-нибудь другого. А что насчет созвездия Дракона?        — Мм, это твой звёздный знак? — Миранда вновь без усилий выбивает у него смешок.        — Созвездие Дракон является одним из самых больших созвездий северного полушария, оно включает в себя более двухсот звёзд, в том числе и звезду Тубан, которая когда-то была северной полярной звездой. По одной из легенд это дракон Ладон, которого Гера отправила сторожить…        — Смотри, звезда падает! — её крик раздаётся у него прямо над ухом. Эд мгновенно сосредотачивает внимание на точке, куда она указывает, но уже слишком поздно.        — Загадывай желание, скорее, — его голос переходит на шепот, будто боясь разрушить волшебство момента.        Миранда, стоя на коленях, закрывает глаза, прижимая руки к сердцу, она хотела бы загадать много чего — не чувствовать боли, забыть о своих изводящих чувствах к Гарри, просто быть счастливой, но внутренний голос молчит, кажется, пожелания вот-вот начнут изливаться, но что-то её останавливает, что-то мешает. Какой-то демон засел внутри и теперь бесстрастно обесценивает всё ей дорогое. Закрасил всё серым цветом и сидит, мерзко улыбаясь.        — Только не говори никому, — тихий голос Гарри раздаётся у них за спинами, удивленный Эдвард поворачивается, но его лицо едва различимо во тьме, — а то не сбудется.        Миранда морщится от его голоса, как от боли, прижимая руки к груди ещё сильнее:        — Мне и нечего. Звёзды не падают, — она оборачивается к нему и лицо её мрачнеет, — это крохотные частицы, пыль или лёд, сгорающие в атмосфере. Вряд ли они исполняют желания.        Миранда обратно усаживается на покрывало, а Гарри проходит вперёд и разваливается между Эдом и Мирандой. Сейчас он определенно чувствует себя свободнее среди них двоих, или вернее сказать в её присутствии. Гарри тихо шепчет что-то об усталости. Он закрывает глаза ладонью, отказываясь наблюдать за падающими звёздами, словно боясь дать себе волю вновь загадывать желания. Проходит несколько минут в тишине, Эд продолжает следить за звёздами, он наконец-таки уловил несколько метеоров, но к собственному огорчению он приходит к выводу, что ему нечего загадывать — все желания в какой-то момент стали бессмысленными.        — Что насчёт той шутки, которую знает Гарри? — спрашивает он, не отрывая взгляда от неба.        Миранда, до этого украдкой поглядывавшая на Гарри, вздрагивает. Она неуверенно поджимает губы, сомневаясь, стоит ли ей её рассказывать, ведь велика вероятность, что Гарри её давно не помнит, и она будет выглядеть идиоткой в этой своей толстовке.        — Какая шутка? — интересуется Гарри, наконец оторвав руку от лица, но взгляд его по-прежнему остаётся безразличным.        — Помнишь то лето в Лондоне? — он слабо кивает и она продолжает. — Мы тогда остановились в странном отеле. Там были уродливые картины в холе, вроде как иллюстрации к сказкам Андерсена, дурацкие кресла в форме яиц, — Миранда замолкает на секунду, понимая, что уходит не в ту сторону, к тому же она решает пока не говорить про толстовку, — и лестница вдоль стены, на которой красной краской были криво выведены слова «не упади»? Мы издевались буквально над каждой вещью и особенно над этой надписью, особенно я, а потом я свалилась с этой чертовой лестницы.        Миранда со смятением поглядывает на Гарри, уверенная, что сейчас он презрительно поднимет брови, усмехнётся или просто скажет, что давно не помнит ничего такого. Но вот к её огромному удивлению лукавая улыбка появляется на его лице, а потом он начинает смеяться. Эд выглядит не менее удивленным, чем Миранда. Эта ночь и вправду не такая, как все.        — Самое смешное — это то, что она сказала. Она лежала подножья лестницы, даже не пытаясь встать, и сказала: «Ой, упала».        — Но это не смешно, у вас проблемы с юмором, ребята, — Эд качает головой, но улыбается.        — И в прошлом году, — продолжает Миранда, — я вновь была в Лондоне. Не в том отеле, конечно, сомневаюсь вообще, что он ещё существует. И перед отъездом в одном магазине случайно наткнулась на эту толстовку, а потом купила её…        — Кстати об отъездах, я завтра уезжаю, — Эд неестественно улыбается, ожидая реакции ребят.        — Завтра? — из голоса Миранды тут же исчезает всё веселье. — Почему ты не сказал раньше?        Миранда смотрит на Гарри, но тот не кажется ни возмущенным, ни даже удивлённым.        — Ты знал, да? — спрашивает она его, на что тот лишь пожимает плечами. Миранда тяжело вздыхает, даже не стараясь скрыть накрывшее её уныние. Настроение испорчено, чего уж там.        Удивляясь самой себе, Миранда понимает, что едва ли не плачет, сдерживаясь только из-за парней. Она словно маленький ребёнок, которому по завершению его дня рождения сказали, что гостям нужно уезжать, а он капризно плачет, требует продолжения. Так и Миранда, чувствует, что её праздник заканчивается, Эд уедет, Гарри вернётся к своим делам, будет говорить ей в день от силы пару слов, и то для вежливости. А там и лето закончится.        Миранда, верная суждению, что люди одиноки всегда, вдруг чувствует себя действительно одинокой и покинутой.        — Я должен был уехать ещё неделю назад, — начинает Эдвард, отчего ей хочется ядовито бросить ему «спасибо», — и так вам тут уже всем надоел. Посмотри на Гарри, он от счастья светится.        Миранда невольно смотрит на Гарри. Тот выглядел как всегда, ну, может, менее равнодушно. Но, Миранда знает, что это, наоборот, скорее от того, что Эд был здесь.        Гарри, словно прочитав, её мысли улыбнулся.        — Ну да, я вижу, — и вновь не удержавшись, она тяжело вздыхает и приподнимается с места. — Я пойду, поздно уже.        — Да ладно, Миранда!.. — кричит ей вслед Эд, но она уже уходит. А в голове звучит: «Я должен был уехать ещё неделю назад». Неделю назад, когда её выписали из больницы, а он не уехал только из-за неё.        Но это ни капельки её не утешает.