Огонь с именем Локи

Тор очнулся от кипящего марева и, кажется, застонал. Он ощущал себя так, будто искупался в горящем котле Муспельхейма. Глаза болели, точно их высушили над костром, но Тор сумел продрать веки и разглядеть высокий, черный от копоти потолок пещеры. Теплый мерцающий свет лился откуда-то сзади… Тор прикрыл веки. Огонь. Огонь. Огонь. Повсюду. «Локи!» Это слово заставило мгновенно вскочить, не замечая боли во всем теле. Тор оглянулся. Теплый свет исходил от его брата, тот лежал на спине, раскинув руки, а редкие искры пробегали по его телу, заставляя конвульсивно вздрагивать. Тор подполз ближе и протянул руки к голове Локи, совершенно не боясь обжечься. Руки, казалось, прожгло до костей. Плевать. Тор подтянул брата к себе, уложил его голову на колени и стал хлопать по щекам. — Локи! Локи, очнись! Из сухих обожженных губ вырывалось редкое горячее дыхание. Локи лежал неподвижно, и Тор испугался. Так испугался, как никогда в жизни. Локи, его младший братишка, лежит тут и умирает, потому что защитил его, Тора, а Тор не смог, не смог! Из глаз полились слезы и, стоило им упасть на лоб Локи, как они тут же испарились. Тор, не отдавая себе отчета, склонился и, обжигая губы, поцеловал брата в лоб. — Ну же! Я же тебя убью, если ты сейчас умрешь! Всю Вальгаллу разнесу, но тебя достану, паршивец! Там ты от меня не спрячешься! Не спрячешься! Яркая искра прошла по телу Локи от самого живота, заставив его судорожно выгнуться и упереться головой в ноги Тора. Локи глубоко с сипом вдохнул, распахнув переливающиеся пламенем глаза, и резко обмяк, как сломанная кукла. — Нет… Нет, Нет! — закричал Тор, неистово теребя брата за плечи. Страх и отчаяние парализовали сознание, погружая его все глубже и глубже. Он не слышал, что говорил, что кричал, не понимал, что делает. И был только белый, стирающий все и вся огонь… — …Тор… Тор… — с трудом разобрал он голос. Мягкий, такой мягкий… Тор поднял глаза и увидел перед собой мать. Она сидела рядом, на коленях, и протягивала руку, стремясь коснуться его щеки. — Мама… Локи, он… — Локи жив. Жив. Ты должен вынести его из пещеры, дорогой, Хеймдалль не сможет направить сюда луч Бивреста. Я верну нам Локи, но только дома. — Вернешь?.. — Да, — она с горечью улыбнулась, все-таки прикоснулась к его щеке рукой, вторую положив на лоб Локи, — и истаяла. Тор сглотнул, так и продолжая смотреть на то место, где только что сидела его мать. Локи жив… она сказала… она не станет врать своему сыну. Облегчение было такой силы, что Тор не выдержал и громко рассмеялся, обняв брата за голову. И… не почувствовал ожога. Локи был холодным и с каждой секундой становился все холоднее и холоднее. Страх снова подступил к горлу, но Тор теперь знал, что делать, и не позволил ледяному страху захватить себя. Он поднял брата на руки и пошел к каменной лестнице. *** Подниматься приходилось в полной темноте, практически на ощупь, Тор не раз спотыкался, но каким-то чудом удерживал их обоих от падения. Его будто кто-то вел на невидимой нити, указывая верные дороги на развилках, поддерживая, помогая, иногда даже шепча что-то неразборчивое. Через плотно сжатые губы Тор не проронил ни слова. Локи так и не пришел в сознание, да к тому же стал намного тяжелее себя обычного, а еще холод… холод окутывал его тело и кусал Тора за пальцы и грудь. Это было странно, но Тор не мог себе позволить думать о чем-то, кроме того, что его брат жив и он, Тор, должен его спасти. Как он вышел из пещеры, Тор не запомнил. В памяти отложились звуки: безумное ржание Кеннета, увидевшего своего хозяина, топот копыт, отразившийся от стен, пересиливший вой ветра крик, посланный в суровое ванахеймское небо. Тор оказался на полу Обсерватории и почему-то долго не выпускал брата из рук. Мать коснулась его лба рукой. Тор разжал объятия, и его руки задрожали. В память врезался вопрос, невысказанный вслух: почему у Локи синяя кожа?.. *** Покои Локи снова утопали в темноте, только тусклая свечка дрожала, все еще сопротивляясь ей. Хозяин покоев лежал в белой ночной сорочке на шелковых простынях, укрытый одеялом по грудь, и мирно спал. Так сказала мать. Тор, тайно прокравшийся сюда, стоял у изножья, придерживая каждый вдох и выдох, чтобы не разбудить брата. Брата… Кожа Локи в темноте была синей, как воды глубокого горного озера. По лбу и груди расползлись линии. В какой-то момент Тору захотелось вцепиться в них зубами и разодрать, как швы на неудобном одеянии. Где-то там прятался Локи, его Локи. Тор ненавидел эту игру всем сердцем… — Мама… — прошептал Тор, почувствовав легкий ветерок, который принес знакомый сладкий и одновременно горький запах. Мать дотронулась до его волос и опустила руку. — Локи… — Твой брат. Тишина приняла эти слова в себя. — На нем проклятье? — осторожно спросил Тор. — Нет. Он кивнул. И остался стоять на посту. В темноте послышалось шуршание легкой ткани — мать подошла к изголовью и присела на край. — Он спит? — задал следующий вопрос Тор. — Телом — да, спит. Разумом… я не могу заглянуть и узнать, что творится в его душе, как бы не желала. — Это из-за огня, да? — догадался Тор. — Локи… он будто принял огонь в себя… Мать положила пальцы на лоб Локи у самых волос. — Да, из-за огня. То, что ты видел в пещере — инициация боевого мага, слияние с огнем. Но Локи… не простой маг и ас только наполовину. — Локи рассказывал… — Тор опустил голову, зажмурив глаза. — Змеи, что обитают в сердце Йотунхейма. Они считали его своим, но я подумал… я подумал, что это просто кошмар! Локи в детстве снились кошмары, он приходил ко мне, но никогда не рассказывал… все забывал на утро… — Я знаю, дорогой, знаю, — мать тяжело вздохнула, и Тор увидел в чертах ее лица такую горькую нежность, что захотелось ее обнять, но что-то мешало сдвинуться с места даже на полшага. — Он забывал все по моей воле. Я хотела его уберечь. — А сейчас? Сейчас он забудет? Ответа не было. Локи что-то пробормотал сквозь сон и сбросил с головы руку Фригги, заметавшись по подушке. Тор подался вперед, надеясь, что Локи скоро проснется, и вздрогнул, когда на плечо легла рука матери. — Тор, — она позвала проникновенно, так что у Тора сердце сжалось. — Если Локи не вспомнит, поклянись, что никогда не расскажешь ему. Тор замер — мать смотрела серьезно и строго. Локи с постели издал тихий протяжный стон, и Тор обеспокоенно метнулся к нему взглядом. — Клянусь. Локи мой брат, всегда им был и всегда будет. Фригга мягко улыбнулась и поцеловала его в лоб. — Он спас меня, защитил, сказав, что эта тварь не смеет угрожать его семье. А я защищу его. Тор наклонился и взялся руками за резное деревянное изножье, буравя взглядом лоб брата. Нет уж, Локи от него не спрячется за этой синей кожей, а Тор его не отпустит. Мать снова села у изголовья, положив руки на лоб Локи, удерживая его от метаний по кровати, Тор видел, как под ее пальцами сплетается тонкая магическая сеть. Локи резко вздохнул, когда золотые нити полностью оплели его тело, и распахнул глаза. Красные, как кровь. Но Тор смотрел в них спокойно. Красные и красные, пусть будут, не смертельно, это все равно глаза его Локи, даже если они будут черные, как бездна. И Локи всегда будет его младшим братом и ядовитой хитрющей змеей, даже если его кожа синего цвета. …Мама сказала, что помогла Локи вырваться из ледяного плена (Тор красочно представил ледяных змей, которые схватили его брата, и захотел поотрубать этим змеям головы) и теперь он спит не только телом, но и разумом. Просто спит. Когда она ушла, Тор забрался на кровать к брату и сел у него в ногах. Локи ворочался и сбивал одеяло ногами; обхватил руками подушку, обернувшись вокруг нее. Недовольно сморщил нос, поджав пальцы ног. «Должно быть, ему холодно», — догадался Тор и накрыл брата одеялом, завернув в него с макушки до пят. Вдруг нестерпимо захотелось его потрогать, какая у него кожа? Она только цветом отличается? Насколько холодная? Тор подполз поближе и осторожно протянул руку ко лбу, как будто Локи мог его в любой момент укусить. Кожа оказалась действительно холодной, как лед, и шершавой, намного грубее, бледные полосы выделялись как рубцы. После инициации, как сказала мать, шрам на спине Локи затянулся, но Тор знал, что ответить за свои решения ему еще предстоит, когда Локи поправится. Тор поцеловал самый кончик носа Локи, которым он тут же смешно передернул, и шепнул на ухо: — Ответ вместе держать будем, братец. Локи нервно лягнул ногой, и Тор засмеялся. *** Тор проснулся оттого, что на него кто-то смотрит. Локи сидел, опираясь кулаками в кровать, и действительно смотрел, непонимающе и как-то взволнованно. Тор смотрел на него в ответ, краем сознания отметив, что кожа у брата обычная. Игра в гляделки продолжалась до тех пор, пока Локи не выдохнул, падая на подушки. — Сработало… — сказал он и прикрыл глаза. — Слава богам, сработало… — Ты о чем это? — спросил Тор. Локи сглотнул, с трудом протолкнув слюну по горлу. — Ты… ты был у его лапы и не собирался убегать, остолоп, и я… боялся, что задену тебя огнем, что защита не сработает или не выдержит. И тут Тор понял, что вообще-то должен был умереть вместе с драконом, но почему-то не умер. Теперь понятно, почему. Трюк со щитом. Вот прохвост и как успел только! — А брат-то у меня теперь настоящий боевой маг! — с широкой улыбкой сообщил Тор, наклоняясь к нему. — Мама сказала, что ты прошел инициацию. Глаза у Локи (зеленые, такие зеленые и яркие, как изумруды) неверяще распахнулись. — Правда? — Да правда, правда! На губах Локи расцвела счастливая улыбка, как тогда, на мосту, и он внезапно бросился на Тора, перекатывая его на спину и нависая сверху. — Теперь я воин и маг! — ликующе сказал он «поверженному» в кроватном бою брату. — А у тебя даже щетина не растет! — Растет! — горячо возразил Тор. — Вот, пощупай! Локи опустил взгляд на его подбородок, на губы, и улыбка его потускнела, глаза снова потемнели, взгляд стал горячим, и Тор сглотнул. Локи наклонился к нему, зажмурив глаза, как будто в воду прыгает, и поцеловал. Тор ответил с пылом, обхватил брата руками, прижимая к себе, и успел подумать, что вот так ему очень хорошо, прежде чем снова улетел за пределы Иггдрасиля вместе с Локи. Вернулся он, когда почувствовал, как Локи мелко дрожит. На языке появился соленый вкус. Тор обхватил ладонями его лицо и заставил посмотреть на себя. Глаза у брата были красными, но от слез. — Локи?.. — Я воин, а ты идиот, — с горьким смешком сказал он, заломив брови. — Зачем ты вышел из укрытия, он же… — Локи запнулся на полуслове, поджав губы, будто боялся произнести эти слова. — Он мог убить тебя мгновенно, и я бы ничего не успел сделать. Совсем ничего, понимаешь?! Тор положил его голову к себе на грудь и крепко обнял за плечи. — Эта тварь сказала, что отберет тебя у меня. А я никому не позволю это сделать. Так и знай. Локи ткнулся носом в ключицу, со смиренным отчаянием пробормотав «бестолочь», но Тор не обиделся. Они лежали так, в обнимку, пока Локи не успокоился. Тор гладил его плечи и спину через тонкую ткань сорочки, каждый раз с облегчением замечая, что жуткого шрама больше нет, что все закончилось. — Найдем тебе нового дракона, — тихо сказал Локи, и Тор услышал затаенное веселье в его голосе. — Этот был каким-то неправильным… — хмыкнул он. — Мне нужен правильный дракон. — Да, Мьельниры только за правильных драконов выдают, — поддакнул Локи. — А этот и вовсе не драконом был, а магом. Как я. Он только обернулся огнедышащей тварью, чтобы быть непобедимым, но против боевого огня ничто не может устоять. — Как он вообще там оказался? — Ты же слышал, он был в заточении долгие годы, возможно, века, но, видимо, сумел пробить защиту своей клетки, а вот чтобы выйти из горы, которая тоже была зачарована — я заметил охранные руны у входа в пещеру, — ему нужно было больше силы. — И он заманил нас… Локи кивнул. — Наверняка есть какие-то упоминания в ванских легендах о злом маге, нужно… …Локи говорил и говорил, ему хотелось рассказывать легенды и истории; потом сказал, что настоящих боевых магов, способных справиться с огнем, почти не осталось, поэтому боевой огонь считается неуправляемым («эти идиоты пытаются им повелевать, а нужно слиться, передать ему часть себя»). Тор лениво слушал мягкий голос и плавную речь, стараясь не уплыть в сон. И было так хорошо и тепло. Брат был здесь, рядом, и не прятался от Тора, а все остальное — не важно.