Монстр

Луч солнца просочился через плотные темные шторы, играясь с голубыми волосами молодого парня. Тот поморщился, но приоткрыл глаза. Хотя лучше бы этого не делал. Он осмотрел комнату и понял, что ничего не поменялось, встал с кровати, не смущаясь своей наготы. — Куроко-сама, обед готов, спускайтесь, — девушка за дверью поклонилась и ушла, не дожидаясь ответа. — Хорошо, — Тецуя прошел в ванную, встав под холодный душ, это помогло проснуться и вернуться в эту жестокую реальность. Омега намыливает тело, пытаясь смыть все прикосновения, поцелуи, засосы, что оставляли утонченные пальцы прошлой ночью. У него болела поясница, на руках остались следы от наручников, и черт бы побрал снова сопротивляться альфе, знает же, что не сработает. Хочется сбежать из этой клетки, смыть с себя этот запах, никогда не видеть эти чертовы глаза. Куроко тяжело вздохнул, понимая, что не сбежит, он вышел из душа, натянув белую футболку и штаны, и спустился вниз. Сейчас полпервого, до прихода его личного монстра примерно семь часов. Ему не разрешалось выходить на улицу, поэтому он решил почитать книгу. Время, проведенное за книгой, пролетело незаметно. Омега понял это, когда услышал звук шин, что подъезжали к особняку. Монстр. Куроко боялся, сглотнув, он убрал книгу, решив посидеть еще в комнате, не хотелось спускаться. Он слышал голос служанки, что отчитывалась перед хозяином. — Тецуя! — не хочу слышать этот голос, убейте, прошу. — Спускайся! Куроко спустился на кухню, где за столом сидел альфа. — Мидорима-сама, звали? — Тецуя попытался выглядеть невозмутимо, показывая, что « я не сломался, ты меня не сломаешь», но с треском провалился, когда взглянул в холодные глаза цвета изумруда. — Подойди ко мне, малыш, — ноги не слушались, но переосилив себя, он смог подойти к Шинтаро и опуститься на колени. На свое место. — Молодец, я устал сегодня, помоги расслабиться своему хозяину. Куроко трясущимися руками расстегнул ремень. На кухне кроме Куроко и Мидоримы никого не было. Вытащив член наружу, омега облизывает свои пересохшие губы, и, расслабив горло, обхватывает ими. Мидорима тихо стонет, эта омега выглядит как настоящая блядь, вбирает в себя глубоко, давится, смазка и слюни текут по подбородку, но Куроко не отрывается от своего дела, проводит языком по головке. Мидорима не выдержав, насаживает голову парня на свой член, буквально трахает его в рот и игнорирует отблески той ненависти, которую ловит в чужих глазах. Тецуя потерял счет времени, он позволял этому дьяволу трахать свой рот, ему уже все равно. Мидорима, сделав еще пару резких толчков, кончает в рот своему любимому зверенышу. — Хорошая сучка, — Шинтаро гладит по щеке парня, когда он сглатывает сперму, — но ты же не думал, что это конец? Знаешь, меня сегодня очень разозлили, но виновник моей злости подох, и я не смог вымести на нем свой гнев. Поэтому сегодня ты поможешь мне. Мидорима упивался этим страхом в невинных голубых глазах. Омегу хотелось трахать, чтоб он плакал от боли, кричал, рвал свои голосовые связки, чтоб хрипел. Это возбуждало до темных пятен перед глазами. Мидорима был больным ублюдком, он это знал, но ничего не хотел менять в себе. Куроко, услышав слова про развлечения, начал ползти назад, подальше от этого монстра, что с усмешкой смотрел на парня. Далеко уйти не удалось, Мидорима схватил Тецую и повел в подвал. — Мидорима-сама, пожалуйста, не надо, прошу, — задыхаясь от слез, Куроко пытался отцепить от себя руку ненавистного ему человека. — Тецу, как же мне нравятся твои слезы, — слизав соленые капли, Мидорима открыл дверь, — продолжай. Слуги слышали каждый крик, наполненный болью, хотелось сбежать, не слышать этого, но работа важнее, и лишь посочувствовав парню, продолжали работать. — Как же хорошо, малыш, в тебе так узко, хотя мы трахались вчера, — альфа рваными толчками входил в омегу, покрывая его спину багровыми укусами, — плачь, кричи, меня это так заводит. — Ми…дорима-сама … не… надо. ах. прошу… ос.остановитесь, — Куроко рыдал, его разрывало на части, стоять было неудобно, его руки сковали цепи, подвешенные на крюк. — Хорошо, — не успел Тецуя облегченно вздохнуть, как снова начал трястись, как в горячке, — перейдем к другому, я рад, что у моего малыша, такое нетерпение попробовать новые игрушки. С этими словами альфа достал из шкафчика плеть. Он бил по всей спине, что медленно, но окрашивалась в красный цвет, он бил не жалея сил, он бил, чтобы услышать эти крики. Когда спина превратилось в кровавое месиво, тогда Шинтаро продолжил натягивать омегу на свой член. — Кому ты принадлежишь? Куроко не соображал, что происходит вокруг него, он лишь чувствовал боль. Поскорее бы все это закончилось, но хозяин ненасытен, он будет всю ночь играться, у него игрушек много, и все они будут испробованы Тецуей. — Кому ты принадлежишь? — Шинтаро снова ударил плетью по спине парня. — В-вам, Ми.дор.има-с.ам.а, — ели прошептал парень. Но слух у альфы был замечательным, поэтому он услышал. — Помни это, ведь кроме меня, ты никому не нужен, — с этими словами Шинтаро кончил в омегу, не давая узлу набухнуть, он вышел. Оо, Куроко не забудет, у него шрамы по всему телу остались, он уверен этот монстр не позволит ему уйти. «Наверно, скоро мы подумаем о наших с тобой детишках, моя сучка» эту фразу Мидорима произнес неделю назад, когда трахал его на диване в гостиной, точнее, он заставил Тецую насиживаться на член самостоятельно. Если у них появятся дети, Куроко точно не сбежит, ведь они будут его, и плевать, что от такого монстра, как Мидорима. А пока… — Какую игрушку нам использовать сейчас, мм, малыш?