Монстр

Слезы скатываются по щекам, омега, тихо поскуливая, сидит в углу своей персональной «клетки». Куроко устал, хватит, он не вынесет больше. Два года превратились в ад, когда он встретил своего персонального монстра. Мидорима был красивым, он и сейчас красивый, только вот красота внешняя, внутри он давно прогнил. Альфа купил его, в прямом смысле слова. Как будто он какая-то вещь. Куроко ненавидит своего отца, он продал его как какую-то игрушку. Будто не он говорил в детстве, что он будет защищать своего сына, будто не он говорил, что любит, будто не он говорил, что никогда никому не отдаст. Это ненависть огнем сжирала его, он ненавидел его первые месяцы своей новой жизни с Шинтаро. А потом просто устал и решил, что этого человека не было в его жизни. Так проще, так не больно. Куроко ненавидит свой запах, из-за которого внимание Мидоримы упало именно на него. Ненавидит себя и свою слабохарактерность. Ведь мог покончить с собой, ещё тогда. «Ты не смог убить себя, не можешь убить и меня, когда ты решишься, ты поймёшь, как нуждаешься во мне» Истошный крик, наполненный отчаянием и болью, разрезал звенящую тишину. Омега вцепился в свои волосы, слегка покачиваясь. Он ничего не слышит, не замечает, даже не чувствует запах альфы, стоящего возле двери. Куроко полностью погрузился в себя, все что он хотел сейчас, так это исчезнуть из этого мира. Альфа смотрел на омегу, что сидел в углу, он был прекрасен. Из одежды на нем была только футболка альфы, что свисала и открывала вид на красно-фиолетовую шею. Комната полностью пропиталась запахом омеги, Мидорима никак не мог надышаться. Шинтаро подошёл к своей омеге и прикоснулся к его плечу. Тецу дернулся от прикосновения, только сейчас заметив альфу и невольно сжался под его взглядом. — Тецу, — тихий шепот — ты не встретил меня, что случилось? Лёгкие поглаживания по волосам, во взгляде укор, но никакого гнева, но омега тушуется, он видит только монстра, чьи глаза горят ярко-красным цветом, наполненные злостью, гневом и жаждой. — Я... я.. прошу прощения, господин, мне очень жаль, — кое-как взяв себя в руки, произнес Куроко. — Чш-ш, успокойся, все хорошо, я прощаю тебе твою ошибку. Ответь на вопрос, что случилось? — Господин, я прошу прощения, — дрожащий голос начинал раздражать альфу, Тецуя весь трясся и его глаза покрыла пелена. И вот-вот истерика снова захватит омегу. — Хватит извиняться, не зли меня, — предупредил альфа, прижимая к себе омегу и утыкаясь в шею. — Моя метка на тебе смотрится шикарно. Так что произошло? — Господин, я.. я... б-беременный. Куроко тушуется, объятия альфы становятся сильнее. Мидорима начал покрывать шею поцелуями. — Это хорошая новость, малыш, — судорожный вдох омеги смешит альфу, — я же говорил, что нам необходим ребёнок. Ты молодец, ты будешь хорошим папой, ребенок будет такой же красивый, как и ты. Мы должны отпраздновать это. — Господин, пожалуйста, не надо, не надо — альфа, не слушая омегу, поднял его за ягодицы, — пожалуйста. Куроко по инерции обхватил ногами талию альфы, чтобы не упасть. Он чувствовал возбуждение альфы, и, конечно, понимал, что Мидорима хочет от него. Договорить не смог, его накрыли чужие губы, язык обследовал чужой рот, посасывая то нижнюю, то верхнюю губу. Аккуратно положив омегу на кровать, Мидорима разорвал футболку, жадно рассматривая нагое тело. — Ты так прекрасен, малыш, превосходно, — Шинтаро начал покрывать живот поцелуями, — тебе так подойдёт животик, мой маленький. Мидорима слегка сжал маленький член Тецу, от чего омега простонал сквозь зубы. — Господин, не надо, прошу — на глаза наворачивались слёзы. Ненавидит, как же он ненавидит это, ему нравится все эти касания, все эти поцелуи, все слова, что приносили наслаждение. — Малыш, тебе нравится, не отрицай. Ты мой хороший, маленький, — альфа накрыл губами член, посасывая головку. Омега хнычет, подмахивая бедрами, чтобы господин заглотил больше. Альфа все понимает, начиная двигаться, языком очерчивая вены. Тецуя стонет громко, как же он хотел умереть в этот момент. Он позволил своему монстру погубить себя. Мидорима заставил Тецу нуждаться в нем, в его поцелуях, объятиях, сексе. Мидорима давил, давил искусно, не позволяя сломаться своей куколке, но заставил его прогнуться под себя. Куроко не сможет прожить без него, он нуждается в нем. Обычный секс его не будет удовлетворять, он будет желать боли, огромной боли, чтобы получить долгожданную разрядку. В кожу уже въелся запах альфы, он не сотрется за короткое время, поэтому другие альфы не посмотрят в сторону омеги. Помеченному омеге. Мидорима пропихивает аккуратно один палец и принимается аккуратно двигать им. Омега сладко стонет. Ему хорошо, альфа языком давит на головку, отстраняется и слегка дует, а в анусе двигаются уже два пальца. Но этого мало, Куроко нуждается в члене своего альфы. Своего? Почему ты удивляешься, Куроко Тецуя? Твоя жизнь зависит от этого господина, и как бы не было вначале ужасно, ты привык. Ты зависим от него. Альфа пропихивает четыре пальца, ритмично двигая, ртом посасывая маленький член омеги. Куроко выгибает спину, сжав кулаками простынь, и кончает прямо в рот хозяина. Альфа отстраняется и, ухмыляясь, припадает к обкусанным губам, заставляя омегу разделить этот сладостный нектар. — Малыш, ты такой вкусный, как же я люблю твой вкус. Как тебе? — Мидорима поглаживает бока. — Папочка, п-пожалуйста, — омега плачет, но хочет, очень хочет почувствовать член внутри себя. А для этого надо наступить на свою гордость, от которой остались маленькие крупицы, и просить, просить, чтобы тебя трахнули. — Что такое, куколка? Хочешь член папочки? — Мидорима ухмыляется, зная ответ. Тецуя кувает и притягивает ближе к себе хозяина. — Надеюсь, ты не забыл про малыша, мы с тобой должны быть осторожны. Куроко протяжно стонет, ощущая заполненность, его стенки ануса слегка сжимают член, что начинает ритмично вторгаться в его тело. Он нуждался в своем хозяине, господине, папочке. Он выполнит любой приказ, он сделает, что угодно, ради удовольствия Мидоримы Шинтаро. Альфа никогда не отпустит омегу. Куроко не сбежит, не сможет, потому что Шинтаро привязал его к себе. Приучил к себе. Заставил страдать, а потом наслаждаться. А так ли это? Ведь и он сам привязался к этому маленькому, хрупкому и беззащитному омеге. А сможет ли он сам жить без него? Правильным ответом будет нет. Но поймет он это только тогда, когда будет держать этого самого омегу в окровавленных руках и просить не оставлять его.