Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Воды слишком много, и кажется, что она — единственное, что осталось в этом мире. Прозрачная, чистая и тяжёлая, стихия давит на грудь, увлекая всё глубже и дальше, ко дну, чтобы показать что-то или оставить там навсегда. Гибкая, текучая, тихая, она хранит секреты тех, кто ей их доверяет, и губит тех, кто с ней неосторожен.

Достаточно ли осторожна с тобой я? И какой из моих секретов можно найти в тебе?

Она помнила место столкновения всех течений всех океанов и морей, холодных и тёплых, сильных и слабых, древних и молодых. Здесь собраны потоки воды со всех существующих миров, здесь Вода...

Но что это значит? Что ты хочешь сказать мне?

Аквамарин смешивался с глубокой синевой и с потоками цвета льда, бурлили бирюзовые источники и неспешно проникали в остальные грязно-синие. Хранительница вертела головой из стороны в сторону, но здесь не было никого. Бесконечный Океан оставался твердыней водной стихии, нерушимой, непокорной. Единой. — Когда время обернётся вспять и возродится то, что было уничтожено, когда тучи затянут небо в Царстве Солнца, когда... — Лира, приём! Алфея вызывает Лиру! Хранительница вздрогнула, и чашка в её руке наклонилась; горячий чай пролился на стол. — Лира, ты ещё не проснулась? — поинтересовалась Муза, вытягивая указательный палец: искра, сорвавшаяся с кончика тёмно-красного ноготка, тут же испарила пятно. — Хочешь позаниматься со мной? — предложила Лейла, приседающая с гантелями в руках. — От сна не останется и следа! Лира криво улыбнулась, пожимая плечами. Солнечный свет падал прямо в глаза, отчего она щурилась, а светлые волосы и вовсе казались белыми. — Я бы с радостью, конечно, будь это всего лишь сон. Но тут, я уверена, скрыто нечто важное. — Что тебе снилось? — спросила сидящая рядом Блум, наклонившись поближе к сестре. — Бесконечный Океан. То место, где сходятся воедино все потоки всех существующих вод. — И-и? — протянула Стелла в ожидании неожиданного поворота или развязки. — И больше ничего. — Хранительница развела руками. — Но мне бы не приснилось это просто так. Печать Воды заполнена, а значит, с ней у меня особая связь. Это точно какой-то знак, но я пока не поняла, какой. — Девочки, не хочу отвлекать, но напоминаю: сегодня у нас большая и важная практика. — Текна стояла у стены, подпирая её плечом; в руках у неё был планшет, на котором она строила понятные только ей схемы, а чашка с утренним чаем витала в воздухе. — А вчера мы так и не подготовились к ней. — Вот проблема! — фыркнула Стелла, поднимаясь с кресла; ослепительно блеснула её новая юбка, вышитая патейками. — Мы же Винкс! Достаточно просто появиться во всей красе! — Это плохой подход к преподаванию, Стелла, — заметила Лира, выгибая правую бровь. — Мы и правда совершенно не готовы к этому занятию, а оценка, между прочим, будет учитываться и профессором Авалоном. Текна, есть идеи? — Практика называется "применение магии в неблагоприятных условиях", — сообщила фея технологий, выводя перед собой электронные планы урока и макеты возможных условий для студенток. — Мы будем проводить её в комнате симуляции. Сложность состоит только в том, что мы не изучили способности наших второкурсниц и не подготовили особую программу для каждой. — Значит, будем импровизировать! — улыбнулась Блум, стараясь зарядить позитивом всю команду. — А с твоим сном мы попробуем разобраться вечером. — Вечером не выйдет, я же встречаюсь с профессором Палладиумом, — напомнила Лира, делая большой глоток чая. — А мы отвлекаем мисс Фарагонду, — значительно тише добавила Флора, сводя брови на переносице. — Эту стратегию мы, кстати, тоже не продумали. — Муза закусила губу, смотря на подруг. — Как мы сможем выманить директрису из кабинета, который она практически не покидает? И как быть с мисс Гризельдой? — Гризельду я возьму на себя, — заявила Стелла, хитро улыбаясь. — Лейла поможет мне, правда, Лейла? — Не знаю, что ты задумала, но мне уже нравится, — усмехнулась фея морфикса, отжимаясь от пола. — Тогда мы с девочками придумаем, как отвлечь мисс Фарагонду, — кивнула Блум. — Будем держать связь с помощью коммуникаторов Текны. — Не забывайте, что один вопрос — это зайти. — Текна убрала планшет и приблизилась к подругам, локтями опираясь теперь на спинку кресла. — Но совсем другой — выйти. Конечно, к профессору Палладиуму едва ли возникнут претензии, а вот к Лире... — Зато не надо будет просить её объяснять, почему у меня нет личного ключа. — Хранительница пожала плечами, но на её лице отразилась злость. — Она поймёт, что и так всё нужно рассказать. — Профессор не назвал точное время? — спросила Флора, грея руки о тёплую чашку. — Пока нет. — Лира отрицательно покачала головой. — Я сообщу вам, как только всё будет известно. — Хорошо. — Текна сверила время по наручным часам. — А сейчас нам пора идти. Студентки будут на месте примерно через три минуты и пятьдесят четыре секунды. Импровизировать всемером над заданиями оказалось достаточно просто. Что-то феи Винкс знали из своего опыта, с чем-то сталкивались во время обучения, а где-то подсказывала интуиция. Над тем, где ответ мгновенно не приходил в голову одной из девушек, они немного совещались, но в итоге не прогадали нигде: второкурсницам было сложно справиться с условиями, которые подобрали для них знаменитые выпускницы Алфеи, но всё же это было вполне реально. Кто-то преодолевал испытания блестяще, кто-то с меньшим успехом. Некоторые и вовсе не смогли получить положительную оценку по практике, и феи Винкс в такие моменты качали головами, а Текна делала пометки на планшете: всё же это и их, как преподавателей, упущение. Последняя девушка выглядела довольно уверенной, пока ожидала своей очереди, но затем сжалась, боязливо смотря на симулятор. — Диактрисс, фея погоды, — прокомментировала Текна, выводя досье студентки на большой экран. — Ваши предложения? Винкс молчали, в задумчивости потирая подбородок, пока за стеклом второкурсница гадала, что же стало причиной заминки, и накручивала себя ещё больше. Лира всмотрелась в трансформацию девушки: фиолетовый с белыми и жёлтыми вставками комбинезон, одна штанина которого была короткой, а вторая — длинной и словно срезанной по диагонали. Необычной формы прозрачные крылья, кулоны-талисманы на шее и руках, чем-то похожие на шаманские, грубоватые ботинки с лентами на щиколотках. — Где нет погоды? — спросила Блум, но остальные лишь пожали плечами. — Я думаю о пустынях и бескрайних льдах вроде Омеги, но везде можно вызвать дождь или солнце... — Девочки, мы потеряли слишком много времени. — Текна напряжённо свела брови на переносице, смотря на взволнованное лицо студентки. — Каков наш выбор? Хранительница посмотрела в глаза второкурснице, пускай та и не могла увидеть этого. В радужках её плескалось тёмно-синее море. — Вода, — тут же сказала Лира, подходя к креслу, в котором сидела фея технологий. — Создай условия подводного мира или Бесконечного Океана. — Лира, ты молодец! — Текна довольно улыбнулась, набирая программу. Комната симуляций тут же преобразилась, наполнилась переливами бирюзы, лазури и сапфира, и Хранительница перевела дыхание, прикрывая глаза. "Но это не то, — пронеслось в её мыслях, и светлые брови сошлись на переносице. — Ты не могла проникнуть в мой сон лишь по этой причине. Что ты пыталась сказать мне?.." В обеденном зале было непривычно тихо: первокурсниц забрал на практику профессор Палладиум, третьекурсницы вернулись уставшие и загруженные после занятия с мисс Гризельдой, а студентки второго курса откровенно приуныли после практики, которую подготовили для них феи Винкс. "Слишком сложно! — то и дело доносил до Хранительницы воздух. — Слишком мало времени, чтобы сосредоточиться!" — Никто не будет спрашивать у них, сложно им или нет, во время битвы, — недовольно фыркнула Лира вслух. — Они словно всё ещё не поняли, что быть феей — это не только блестящие трансформации и многочисленные праздники. — И это грустно, — согласилась Муза, разрезая лазанью. — Я бы могла понять первокурсниц, но эти девушки уже второй год учатся в Алфее. — Сейчас спокойные времена, — попыталась вступиться за жалующихся студенток Флора. — Они не знают, что такое война и страх. "Пока что не знают", — невольно подумала Лира, прикусив губу. — И это хорошо, — серьёзно ответила Блум. — Я бы хотела, чтобы никто и никогда больше не проходил через то, что мы прошли в своё время. Учёба должна быть радостной, а не наполненной тревогой за завтрашний день. "О Дракон, — бирюзовые глаза закрылись, а посреди бледного лба пролегла тонкая морщинка, — неужели вы сами всё ещё не поняли, что нет никакого стабильного завтра?" — Лира, почему ты не ешь? — тут же спросила Блум, укоризненно глядя на сестру. — Ох, мам, извини, но нет аппетита, — покривлялась та в ответ, а остальные Винкс тихо рассмеялись в ладошку. — Это не смешно! — заявила Блум, скрещивая руки на груди. — Стелле скоро придётся ушивать твою одежду! — С таким бытовым заклинанием я справлюсь и сама, — отмахнулась Лира, однако пододвинула к себе тарелку, совершенно равнодушно смотря на обед. И кто вообще придумал есть три раза в день? Внезапно ваза с цветами, стоящая между Флорой и Лейлой, загорелась изумрудным огнём, который тут же потух, однако сам букет продолжили слабо мерцать на свету. — Это что... — не успела до конца произнести Лейла, как яркий георгин юрко выполз из вазы и протянул один из своих лепестков к не менее обескураженной Хранительнице. "Восемь вечера у лаборатории", — прочла она про себя, и надпись тут же исчезла, а цветок рассыпался тысячей бледно-зелёных искр, которые растворились в солнечных лучах. — Вот это да! — Стелла захлопала в ладоши, восторженно глядя на то место, где совсем недавно сам по себе стоял георгин. — Какое романтичное приглашение на свидание! Лира сердито поджала губы, уже думая, как доходчиво объяснить подруге, что они с профессором Палладиумом не встречаются, как Муза сжала её руку под столом. "Свидетели", — догадалась Хранительница, и выходка принцессы Солярии тут же обрела смысл. — Стелла, зачем так громко?! — надо же было что-то делать с недовольным выражением лица! — Извини, но ты же меня знаешь: я на эмоциях! — Стелла так убедительно играла наивную радость, что Лира сама почти поверила в то, что это проделка какого-то романтика, а не Палладиума, желающего провести её в Зал Волшебства. — Брендон в последнее время совсем не романтичен! Хранительница видела глазами воздуха и слышала его ушами; вот мисс Фарагонда и профессор Визгис, до этого внимательно прислушивающиеся к их разговору, переглянулись и спрятали улыбки, а мисс Гризельда нахмурилась, поправляя очки. Лира облегчённо выдохнула и бросила на Стеллу полный благодарности взгляд. Та незаметно подмигнула ей и продолжила нарочито громко рассказывать о том, как давно они с бойфрендом не были ни в театре, ни тем более на распродажах. Коридор утопал в закатных солнечных лучах. Окна были приоткрыты, и прохладный осенний воздух, полный пряного и свежего аромата листьев, проникал в помещение. Завуч Алфеи глубоко вдохнула, одновременно поправляя очки правой рукой и длинную ковровую дорожку взмахом левой, и направилась в сторону кабинета директрисы, чтобы, как и всегда, доложить о порядке в школе, как внезапно... — Мисс Гризельда! Женщина замерла, а навстречу ей прямо из-за угла выскочила взволнованная принцесса Андроса. — Мисс Гризельда, там... В этот момент где-то на первом этаже раздался сначала глухой и резкий звук, а затем будто нарастающее шипение, которое означало как минимум неправильное использование реактивов. — Стелла что-то повредила в лаборатории! — Опять?! — негодующе воскликнула Гризельда, и тонкие брови грозно сошлись на переносице. — Эта юная леди всё никак не повзрослеет! Когда она начнёт думать, к чему могут привести её действия?! Пойдёмте, мисс Лейла, устранять последствия безрассудства Вашей подруги! Лейла в душе облегчённо выдохнула, но продолжала выглядеть взволнованной, следуя вместе с завучем к главной лестнице Алфеи. Главное, чтобы у остальных тоже всё получилось... Как только Гризельда в компании Лейлы покинула коридор, из-за угла с противоположной его стороны выглянула Муза и, выждав пару секунд, двинулась к кабинету мисс Фарагонды. Однако перед тем, как непосредственно обратиться к наставнице, она выглянула в окно, чтобы удостовериться: девочки готовы "держать оборону". — Мисс Фарагонда, можно? — Она быстро и громко постучала в дверь, изображая крайнюю возбуждённость и тревожность. — Да, Муза, проходите. — От директрисы не укрылось выражение лица её выпускницы. — Что-то случилось? Вы очень обеспокоены. — Понимаете, мисс Фарагонда... — Врать очень нехорошо, особенно той, кто так часто выручала их, но у Музы не было другого выбора. — Я возвращалась из Магикса, и прямо у ворот... — Она замялась, надеясь, что выглядела натурально, и закусила губу. Они ведь с девочками так и не решили, как представить директрисе их "творение". — И что у ворот? — нетерпеливо спросила Фарагонда, настороженно смотря на Музу из-за сдвинутых на нос очков. — Там что-то вроде... плюща. — Фея музыки неловко развела руками. — Но он оплетает ворота школы, а ещё утром его не было... — Оплетает ворота школы?! — Фарагонда, казалось, была крайне удивлена и не знала, как на такое реагировать. — Нужно обратиться к профессору Палладиуму, он специалист по... — Но его ведь нет, помните? Поэтому я и пришла к Вам, вдруг это важно... — Растение, оплетающее ворота школы для фей, не стоит оставлять без внимания. — Директриса встала из-за стола, сведя брови на переносице. — Разумеется, я надеюсь, что наши с Вами опасения напрасны, но лучше проверить это сейчас. Пойдёмте, Муза. Они вышли из кабинета, но не успела Муза обрадоваться, как мисс Фарагонда, прошептав что-то себе под нос, наложила заклятие на дверь, и только потом уже двинулась к главной лестнице Алфеи. "Надеюсь, у профессора Палладиума и на этот случай предусмотрен ключ", — подумала фея музыки, оглядываясь и кусая губу. Когда их фигуры скрылись за поворотом, Лира, стоящая у дальнего окна, открыла ладони, и завеса, ограждающая её и Палладиума ото всех, спала. — Такого я не предвидел. — Палладиум задумчиво коснулся подбородка, смотря на зачарованную директрисой дверь. — Это не проблема. — Хранительница пожала плечами. — Где есть дверь, там подразумевается ключ. А то, под колдовством она находится или нет, не имеет значения. — Не говори мне, что ты украла ключ от кабинета мисс Фарагонды, — мрачно попросил преподаватель, выгибая брови. — Конечно, нет. — Лира легко улыбнулась. — Просто у меня свой. Они подошли к двери, и Хранительница вытянула руки в стороны, концентрируясь на воздухе. В радиусе на сто метров вокруг них не было никого, а значит, можно действовать. Она потянулась к шее, расстёгивая несколько верхних жемчужных пуговок шёлковой рубашки. Стоящий рядом с ней Палладиум распахнул глаза от удивления, однако в следующий момент сощурил их, неотрывно следя за происходящим: Лира извлекла из-под рубашки блестящий в свете закатного солнца Ключ Экьюлибрио. —... и любая дверь, — прошептала она строчки из древнего писания, словно заклинание, — Им будет открыта. Артефакт загорелся белым пламенем, на мгновение воспарив с ладони Хранительницы. Тем же белым огнём покрылась и дверь, а затем сама приоткрылась, как бы приглашая стоящих за ней. Палладиум изумился, однако промолчал: он догадывался о таком свойстве Ключа Равновесия, но видеть, как он работает, было буквально чем-то из ряда вон выходящим. Лира закрыла за ними дверь и осмотрелась. Видеть кабинет мисс Фарагонды пустующим было непривычно, однако у них вряд ли было много времени: пожилой колдунье без труда удастся разобраться с их отвлекающим манёвром, и заклинание Стеллы тоже не сможет вечность дурачить мисс Гризельду. — Нам туда. — Палладиум указал на овальное зеркало, расположенное слева от стола директрисы, и потянулся к небольшой броши, пристёгнутой за зелёным галстуком. Она тут же вспыхнула золотом, и зеркальная поверхность исчезла, открывая лестницу, ведущую вниз. — Вот это да! — восхитилась Лира, проследовав за профессором в тайный ход. — Всё это время Зал Волшебства находился у меня под носом, но я и не догадывалась о его существовании! — Он устроен так, что даже древняя энергетика не проходит сквозь стены, — объяснил мужчина. — Это самое надёжное хранилище волшебства, даже Валтор не добрался до него, когда проник в школу. "Валтор", — эхом пронеслось в мыслях Хранительницы, и она до крови прокусила губу, на мгновение зажмуриваясь. — Уверен, мы точно сможем найти информацию здесь. Лира замерла на предпоследней ступеньке, в удивлении распахивая глаза и задирая голову вверх, туда, куда уходили многочисленные книжные стеллажи. Она не смогла бы даже сказать, сколько тут книг и прочих материалов, способных пролить свет на судьбу её отца. Но сколько же понадобится времени, чтобы отыскать здесь хоть крупицу информации о нём?.. — Очень надеюсь, что здесь действует та же система, что и в библиотеке, — прошептала она себе самой, однако Палладиум услышал. — Увы, нет, но все книги здесь упорядочены, поэтому нужно лишь отыскать нужный стеллаж, а затем нужную полку. Я займусь этим сам, а ты пока можешь осмотреться. Здесь есть много интересного. Только не заблудись. — Сложно потеряться, когда подсказки, кхм, так и витают в воздухе, — с улыбкой намекнула на вездесущую стихию Хранительница и направилась к первому, что попалось ей на глаза. Шесть её подруг, известные также как феи клуба Винкс, в трансформации Блумикса смотрели куда-то мимо неё, являясь лишь проекцией. "Новая Команда Света, — подумала Лира, смотря на лица девочек. — Но что же со старой?" Она резко обернулась, вглядываясь в бесконечные книжные полки. Знает ли Зал Волшебства ответ на этот вопрос? Действительно ли все проблемы Волшебного Измерения перешли ей как Хранительнице и подругам как новым защитницам? Или Команда Света, в своё время спасшая мир от Прародительниц, всё ещё оказывает скрытое влияние на происходящее? Мисс Фарагонда и Гриффин, ныне директрисы самых известных школ для фей и ведьм соответственно, профессор Саладин, директор Красного Фонтана, Хаген, мастер Сверкающей стали, некогда отшельник, но теперь глава Школы кузнецов, и королевская чета Домино — её дядя Оритель и Марион. Отошли ли они от дел или всё же продолжают фигурировать в судьбе Волшебного Измерения, но так, что их юные преемницы об этом и не догадываются? И, если так, то какая цель стоит перед ними? "Я должна во всём разобраться. — Решила для себя Лира, сжимая кулаки. — Валтор был прав: я втянута в слишком большое количество игр. Кажется, пора изменить последовательность ходов хотя бы в одной из них". — Лира! — голос профессора гулким эхом разнёсся по помещению, и Хранительница обернулась, однако не увидела его поблизости. — Подойди, пожалуйста. — Веди, — легко усмехнулась она воздуху, и тот, словно коснувшись бледного запястья, утянул её за высокие стеллажи, глубже в Зал Волшебства, туда, где с толстой книгой в руках её ждал Палладиум. — Вся эта книга — о твоём отце, — сразу же объяснил он, пролистывая страницу за страницей. — От момента его рождения и до исчезновения. Но в конце... — Пустые страницы! — изумилась Лира, касаясь чистых пожелтевших листов. — Это мода такая — выпускать наполовину пустые книги? Или же... — обнадёживающая догадка застряла в горле, и она не смогла произнести ни слова, в глубине души боясь сглазить или спугнуть фортуну. Однако Палладиум подобных опасений не имел. — Да, Лира. Я думаю, что, раз страницы здесь пусты, им ещё предстоит заполниться. Сердце сжалось, наполнилось безграничной надеждой на будущее и счастьем, пока ещё хрупким и сомнительным, но вызвавшим осторожную улыбку на губах Хранительницы. Она провела подушечкой пальца по корешку книги и тихо-тихо произнесла: — Как же мне хочется в это верить... — Так и будет, вот увидишь. Но сперва нужно понять, где искать его. — Значит, — тут же вернулась в реальность Хранительница, нахмурившись, — книга не знает, куда он отправился? — Увы. — Палладиум покачал головой, и на лице его отразились разочарование и грусть. — Последняя запись — его исчезновение в портале, который он открыл после одной из битв с Прародительницами. Лира рвано выдохнула и отвела глаза. Она надеялась получить ключ к разгадке сегодня, но не могло же всё быть так просто, в самом деле! Если бы информация о Димитриосе лежала на поверхности, то любой, вхожий в Зал Волшебства, запросто бы её обнаружил! Только если... Только если это было выгодно. Профессор Палладиум почувствовал, как холодок прошёлся по его телу, когда Хранительница резко изменилась в лице: оно обрело черты суровые и острые, совсем не подходящие юной принцессе, а ещё воинственные и почти агрессивные. — Лира... — А что, если возвращение моего отца для кого-то представляет проблему? — не стала скрывать своих мыслей Лира. — Если здесь есть подсказка, то мисс Фарагонда или мой дядя нашли бы её, но Оритель остался ни с чем, пытаясь отыскать папу. Но действительно ли он этого хотел? — Почему ты так думаешь? — Палладиум растерянно выгнул брови, однако тут же напомнил себе, что Хранительница даже об этом месте не подозревала. Что же ещё от неё могли скрыть стоящие выше маги и колдуньи? — Хорошо. Допустим, дядя ни при чём. Я склонна в это верить. Ну а остальные? Остальные члены Команды Света, я имею в виду. Выгодно ли его возвращение им? Мисс Фарагонде, которая скрыла от меня существование Зала Волшебства... Той же Марион, которая пытается оградить меня от трона? Мисс Гриффин, профессору Саладину, мастеру Хагену... — Лира, — прервал её Палладиум, серьёзно глядя в лихорадочно блестящие бирюзовые глаза, — неужели ты не знаешь? — Не знаю что? — Димитриос до своего исчезновения тоже был членом Команды Света. Хранительница изумлённо ахнула, прикрывая рот ладонью, а затем переводя взгляд на по-прежнему пустые страницы книги. Её отец был членом Команды Света?! Возможно, это не так удивительно, если учитывать его силу и могущество как мага и воина, но... — Его нет на картинках, — хрипло прошептала она, — ни на одном изображении с Командой Света его нет. Но если он был её частью... — ... то о нём просто постарались забыть, — закончил за неё неприятное предположение мужчина, тут же ёжась от неприятного чувства, накрывшего с головой. Что же происходило в этом измерении последние двадцать три года?.. — Нет, — внезапно резко выдала Лира, вырывая книгу из его рук и решительно захлопывая её, — я не позволю этому происходить! Вычеркнуть сперва моего отца, словно его и не было, держать в неведении меня... Это не будет продолжаться! — Она сняла с шеи золотую цепочку с тяжёлым артефактом на ней и громко произнесла: — Я хочу найти книгу о Ключе Экьюлибрио. Если он — часть истории Волшебного Измерения, то она здесь есть. Ключ вспыхнул привычным белым пламенем, только на этот раз Палладиуму показалось, что он услышал приглушённую мужскую усмешку. Откуда-то с дальних и высоких рядов сорвалась старая коричневая книга, в мгновение ока оказавшаяся в руках Хранительницы. На кожаной мягкой обложке было выжжено изображение золотого артефакта, но из-за времени краска потускнела, и его очертания теперь лишь угадывались в приглушённом свете. Однако переплёт сохранился прекрасно, и многочисленные страницы лишь у самых краёв раскрошились от времени. — Она существует, — словно зачарованная, прошептала Лира, бережно касаясь тёмно-коричневой кожи; былая уверенность улетучилась, и она едва верила своим глазам. — Всё то время, пока я думала, что мой единственный источник знаний — Марселла, ещё один фрагмент был совсем рядом... — Я не могу поверить в то, что мисс Фарагонда не отдала её тебе, — мрачно заметил Палладиум, стоящий за её спиной. — Теперь же я не буду спрашивать разрешения. Отныне книга моя. — Ключ Экьюлибрио взлетел с её ладони, и одна из надписей на его поверхность загорелась так ярко, что профессор сощурил глаза; белое пламя отразилось от стен, и волшебный импульс прошёлся сквозь двух гостей Зала Волшебства и всё, что находилось в нём. — Ты сняла с неё печать! — догадался Палладиум, пребывая в состоянии настоящего шока. — Величайшее хранилище истории Волшебного Измерения, сильнейшие защитные заклинания, наработки, которым более десятка тысяч лет... Лира, это поразительно! — Я ведь говорила: у меня есть Ключ. — Хранительница криво усмехнулась, пока артефакт сам возвращался на её шею. — А у Ключа, как оказалось, — описанная история. Если мой отец вмешивался в ход его создания, а именно это он, скорее всего, и хотел сделать, то это нашло отражение здесь. — Тогда приступим. — Профессор кивнул, наблюдая за тем, как книга, поддерживаемая магией воздуха, зависает прямо перед ними. — Неизвестно, как справляются Винкс. Когда Гризельда спустилась с последней ступени центральной лестницы Алфеи, она тут же бросилась в сторону лаборатории, из которой в коридор валил густой синий дым. Лейла, несмотря на спортивную подготовку, едва поспевала за ней, отметив про себя, что завуч наверняка по ночам бегает вокруг школы на время, чтобы успевать отлавливать нарушительниц порядка. — Мисс Стелла! — тут же взревела женщина, и принцесса Андроса решила, что и голосовые связки она тоже тренирует. — Потрудитесь объясниться немедленно! — Ой, мисс Гризельда, а вот и Вы. — Стелла растянула губы в глупой улыбке, заложив руки за спину. — Понимаете, тут вышла такая история... Пока принцесса Солярии несла откровенный, но вполне выполнимый ею самой бред, по главной лестнице вниз спешила уже мисс Фарагонда в компании одной из своих самых знаменитых выпускниц. А навстречу им бежала как раз испуганная первокурсница. — Мисс Фарагонда, там у ворот... плющ! — чуть ли не пропищала она, и Муза поёжилась. — Я хотела попытаться выйти с ним на контакт, но он обладает негативной энергией! И он плевался огнём! — Плевался огнём?! — изумилась директриса. — Да! Пожалуйста, уберите его, мне теперь страшно там ходить! — жалобно проныла девушка, кусая губы и прижимая в груди маленькие кулачки. Муза же лишь внутри возликовала: как кстати эта студентка решила подойти к воротам Алфеи! — Похоже, ситуация куда серьёзнее, чем мы предполагали! Муза, пойдёмте со мной, Вы поможете мне! "Как бы не так". — Пронеслось в мыслях у феи музыки, но она только с готовностью кивнула наставнице и поспешила за ней к выходу. Некоторые студентки уже заметили странного "гостя" прямо у главных ворот и пытались снять его самостоятельно, однако растение умело атаковало их, а ответные выпады блокировало, защищая себя барьером. Увидев это, мисс Фарагонда замерла в удивлении, и сперва недоверие промелькнуло на её лице. Но, заметив, как очередной огненный плевок едва не задел неосторожную первокурсницу, она решительно двинулась навстречу неизвестному врагу. Который не проминул расплавить асфальт у её туфли. "А Блум сегодня в ударе!" — про себя усмехнулась Муза, старательно меж тем изображая крайнюю степень волнения. — Девушки, прошу вас, сохраняйте спокойствие! — обратилась к перепуганным ученицам директриса, защищая себя и других от очередной атаки плюща. — Вернитесь в школу! Студенток не нужно было просить дважды: они послушно двинулись в направлении здания, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть, что предпримут директриса Алфеи и её знаменитая выпускница. — Даже не знаю, что это может быть. — Фарагонда нахмурилась, когда двор школы опустел. — Однако очень похоже на очередную проделку ведьм из Облачной Башни! "Прекрасно, пусть так и думает". — Муза пробубнила что-то про несносных ведьм, принимая боевую стойку, а сама глазами пыталась отыскать тайное убежище Флоры, Блум, Текны и Мирты, которые ответственными за создание "ведьмовской проделки". Флора наколдовала сам плющ, зачаровав его таким образом, что каждую минуту он неумолимо увеличивался в размерах; Блум "поделилась" с ним своей магией и ею же атаковала; Текна защищала их создание от атак, наколдовывая цифровой барьер каждый раз, когда студентки пытались ударить по незваному гостю; ну а Мирта, припомнив курс Облачной Башни, окружила его той самой тёмной энергетикой, чтобы совершенно точно запутать след. Осталось только надеяться, что их задумка выдержит достаточное количество времени против могущественной директрисы Алфеи... — Судя по всему, и здесь нет ответа, — подытожил Палладиум, смотря на опечаленную Лиру, — мне очень жаль. Хранительница с трудом сдерживала слёзы обиды, которые комом стояли у горла. Да, вылазку в Зал Волшебства сложно было назвать бесполезной, ведь теперь у неё была книга о Ключе Равновесия. Но она бы хоть сотню таких променяла на известие об отце! Лира тяжело вздохнула и, протянув руки к древнему переплёту, прижала его к груди, понуро склоняя голову к кожаной обложке. — Лира... — Палладиум потоптался на месте, а затем всё же аккуратно приобнял девушку за плечи. — Не отчаивайся раньше времени. Мы обязательно найдём то, что ищем. — Хранительница поспешно кивнула, всхлипывая. — Просто, быть может, мы снова понадеялись на неподходящий источник. Спасительная догадка озарила ум, и Лира вскинула голову так неожиданно, что профессор попятился, чтобы они не столкнулись носами. — Источник, конечно! Вы гений! — Я не совсем понимаю, о чём ты. — Озадаченный резкой переменой настроения феи четырёх стихий, Палладиум даже не заметил, что та снова назвала его на "вы". — Действия моего отца не могли отразиться в этой книге, потому что у него ничего не вышло, — поспешно объяснила Лира. — Я же стала Хранительницей! Значит, все его попытки остались тщетными. Но если в истории Ключа это не нашло отражения, то наверняка повлияло на судьбы и истории тех, кто создавал Ключ! — Демона и феи? — уточнил профессор, и мысль его бывшей студентки стала ясна. — Да. Их звали Дейморвалес и Лианн. Думаю, начать стоит с демона. — Легче сказать, чем сделать. — Палладиум в задумчивости потёр подбородок, оглядываясь на многочисленные книжные стеллажи. — Родословная Лианн нам известна, а вот Дейморвалеса... И в книге о Ключе об этом почему-то не указано. — Он посмотрел на переплёт подозрительно и даже требовательно, словно книга тут же могла выдать нужную информацию, а между тем Лира поняла, как можно выйти из тупиковой ситуации. — Чисто теоретически, — издалека начала она; профессор ни разу не видел, как она общалась со своими прошлыми воплощениями и душой артефакта непосредственно, — я могу спросить. — У кого? — Тон, полный изумления, не заставил себя ждать, и Хранительница неловко закусила губу. — Понимае-шь... Это сложно объяснить... Что-то вроде связи между всеми Хранителями, вот. — И к кому ты намерена обратиться? — Не знаю. — Лира внезапно растерялась, крепче прижимая древнюю книгу к груди. "А ведь и правда — к кому? Лианн любила Дейморвалеса, ей будет больно говорить о нём. А Кай ненавидел демона и недолюбливает моего отца... Так кто же сможет мне помочь?" — Лира, решай быстрее, — внезапно поторопил её Палладиум, настороженно оборачиваясь в сторону входа. — Мне кажется, у нас не так много времени в запасе. Лира зажмурилась, прикусив губу и нахмурив брови, и судорожно прокручивала в голове тех, кто мог знать хоть что-то о Дейморвалесе. Но ни Лианн, ни Кай, ни Амелия, ни даже Гаул, который с их встречи после её возвращения в Алфею так и не появился, наверняка не могли ей помочь. Но выход точно есть! Стоило вспомнить о демоне, как перед глазами вновь заплясали тени и иллюзии, которые они создавали для неё, ужас, постоянно дышащий в спину, и тёмная магия, струящаяся сквозь тело... Лира сжалась, старательно прогоняя видения прошлого, как вдруг ещё одно воспоминание всплыло в её сознании: тонкий силуэт девушки в длинном белом платье, что ловко перемещалась меж чёрных скалистых выступов... — Иванна, — тут же позвала она, и хмурые морщины на её лице разгладились, — помоги мне, пожалуйста. Вновь вой собак, вновь танцы у костра, вновь бубен, песни шаманов, столпы искр, растворяющихся в тёмном небе, мелодия ночного леса и горных рек, шёпот деревьев и Дракон, свернувшийся клубочком, словно обычный змей, на горячих углях... — Я пришла на твой зов, Хранительница. Карие глаза пристально смотрели в бирюзовые, но Лира видела лишь своё отражение. "Одно целое, — говорил её разум, и связь ощущалась так, словно можно протянуть руку и нащупать нить между ними, — мы все звенья одной цепи". — Мне нужно вспомнить, кем был Дейморвалес. Палладиум, напряжённо рассматривающий незнакомку, после этих слов замер, и странное чувство посетило его: он будто стал свидетелем важного момента, тайного и сокровенного, и ощутил стыд, словно подглядывал из-за угла, как баловной мальчишка. — Ты затеяла опасную игру, Лира. — Тёмные брови шаманки сошлись на переносице. — Ходишь по лезвию, и один неверный шаг — и он накажет тебя. — Я знаю. — Нынешняя Хранительница кивнула, а сердце Палладиума сжалось в нехорошем предчувствие после этих слов. — Но мне нужно найти отца. Иванна глубоко вздохнула, закрыла глаза и повернулась к преемнице спиной, задирая голову вверх. Затем, как и тогда, на Обсидиане, легко скользнула меж стеллажей, увлекая выпускницу Алфеи и её бывшего преподавателя в глубь зала. Затем её босые ноги пошли вверх по воздуху, как по невидимой лестнице; девушка замерла на середине тёмного стеллажа и потянулась к старой, украшенной чёрным металлом и россыпью алмазов книге. — Он был наследником. Многообещающим магом и воином. Примером для подражания и большим лжецом. — Книга плавно опустилась в руки Лиры, а шаманка осталась наверху. — Впрочем, об этом он тебе поведал. Ищи, Лира, но помни о лезвии и последствиях. Не только для тебя, но и для всех. Она растворилась в воздухе, словно мираж, и профессору Палладиуму понадобилось некоторое время, чтобы вновь сосредоточиться на их миссии. Когда он уже осмысленно обратил свой взор на Хранительницу, та вовсю листала биографию Дейморвалеса, вчитываясь в поблёкшие строки. — Это древний язык, — заметил профессор, заглядывая в книгу из-за хрупкого плеча. — Ты так хорошо его знаешь? — Не я, — буркнула в ответ фея четырёх стихий, переворачивая страницу. — Прошлые мои воплощения. Прошло ещё несколько минут, и вдруг Лира ткнула дрожащим пальцем в абзац, по несколько раз перечитывая его. Оно или не оно? Вожделенная подсказка или ошибка, вызванная игрой её разума? — Таинственный незнакомец явился ополудни в опочивальню господаря, — прочитал вслух Палладиум, — высокий, здоровый мужчина, светлобородый, носящий меч дивный и могучий. Он просил Лорда оставить изготовление артефакта, что силой своей равен будет Всевышнему, но господарь отказал, веля мужчине покинуть дворец его, покуль не вмешалась стража. И странный вид имел гость, которого не звали: носил одежду, коей не видели, говорил на странном наречии, коего не слышали, и гербы имел незнакомые... Под текстом, в самом низу страницы, располагался схематичный рисунок того самого "незнакомого" герба, и теперь сомнений быть не могло. — Это был мой отец, — словно зачарованная, прошептала Хранительница, проводя пальцем по одной из линий наброска герба Домино. — Он был там, у Дейморвалеса, и пытался отговорить его... — ... но не остался там. Судя по написанному, он ушёл, потерпев неудачу. — Значит, он пробовал ещё. — Хранительница кивнула, закрывая книгу и с помощью магии воздуха возвращая её на место. — Нам нужно попытаться понять, с кем ещё он пытался выйти на контакт и как хотел воспрепятствовать созданию Ключа... — Лира. — Профессор обернулся к ней, серьёзно и вместе с тем тревожно глядя в блестящие бирюзовые глаза. — О каких последствиях говорила та девушка? — Долгая история. — Лира криво улыбнулась Лира. — Как-нибудь потом расскажу. А сейчас... — она запнулась, намереваясь сказать "нам надо уходить", как внезапно ощутила нечто, связанное с ней самой, совсем рядом. Энергетика, так похожая на её собственную, окутала плотным коконом, и она не слышала даже, что говорит Палладиум, не видела, как он встревожен её внезапным состоянием и не чувствовала его прикосновений к своей руке. Ей надо было найти источник. Она свернула туда, где сам Палладиум ни разу не был, и уверенно двинулась вперёд, так, словно сотню раз ходила тут. Возможно, и ходила, но сотню жизней назад... Поворот, ещё один, и вот они в той части Зала Волшебства, где почти нет света. "Забытое", — так называла это место мисс Фарагонда, и мало кто из нынешних преподавателей Алфеи бывал там. Вся важная информация находилась на виду. А всё то, чему положено быть спрятанным, стало быть, здесь. Лира знала эту дорогу, но сейчас её прошлое и настоящее так тесно переплелись друг с другом, что сложно было понять хоть что-то. Она просто шла туда, куда звала её Память, и, когда длинная неосвещённая галерея возникла перед ней, остановилась, зажигая пламя на руке. Палладиум молча следовал за ней, но сейчас замер; разум его подсказал, куда могла прийти Хранительница, и он отчаянно желал теперь оказаться неправым, однако... С первого же портрета на них смотрела красивая девушка с почти белыми волосами и большими бирюзовыми глазами. На её голове лежала корона тогда ещё только заселённой планеты, взгляд был печальным, а на шее блестел золотой артефакт. — Лианн, — прошептала Лира, гневно сводя брови на переносице. Галерея с портретами Хранителей Волшебного Измерения. Здесь, в Алфее. Всё это время. Она стремительно двинулась вперёд, узнавая каждого, и отголоски прошлых жизней лишали её чувства реальности. Она шла и шла, и, казалось, не будет конца, однако... Последний портрет был занавешен тёмной тканью, но лежала она небрежно, открывая верхний угол картины, словно кто-то набрасывал её второпях... Лира сдёрнула материю, и её будто парализовало на некоторое время, а лёгкие забыли, как дышать. Она никогда не любила смотреть на изображения самой себя. Здесь она явно была старше, чем есть сейчас, уставшая, даже осунувшаяся, с блёклым цветом глаз и кожей куда бледнее, чем сейчас. Тёмно-красное платье было с высоким воротом, и невозможно было понять, была ли на шее привычная золотая цепочка или нет. Однако руки её, с костлявыми некрасивыми пальцами, художник будто постарался изобразить, и Вальдерват и Верум, не скрытый волшебством, выглядели столь реально, что Хранительница невольно коснулась перстня на правой руке, дабы удостовериться в его наличии. Но не только это ввергло её в состояние немого оцепенения, которое передалось и профессору Палладиуму, едва тот взглянул на портрет. Не только могущественные кольца были на нём, как настоящие. Корона правительницы Домино тоже. На них с картины смотрела королева. Закалённая жизнью, суровая и безэмоциональная, выглядевшая явно старше своих лет, с глазами, полными плещущейся в них злости, боли и бесконечной обиды. Лира не хотела смотреть на себя такую, не хотела даже и предполагать, что так выйдет. Но женщина со светлыми волосами и шрамами, спрятанными под закрытым платьем, не позволяла ей отвести взгляд. Я — это ты. И ты — это неизбежная я. Тебе не спрятаться. Не убежать. Ты станешь той, кем должна. Хранительница сжала зубы, едва не проскрипев ими. Слёзы просились вон из тела, горькие и удушающие, но она оставила их на потом. Злость наполнила всё её существо, гнев и ярость затмили разум, и тёмная энергия разлилась в теле, отравляя трезвость ума. Просилась наружу Сила, древняя, могущественная, не знающая пощады. Она всегда была скрыта в её теле, сильном и хрупком одновременно, и настанет час, когда барьер, сдерживающий её, падёт по желанию самой Хранительницы. Но пока она боролась, боролась с Дворцом Тьмы, с Гаулом, который в цепях ухмылялся, глядя сквозь неё чёрными глазами. Не сейчас. Пока ещё рано. Лира резко развернулась на пятках и пошла обратно, словно забыв, что пришла сюда не одна. Палладиум осознал перемену её настроения, почувствовал волны тёмной энергии, что исходили от неё, но молча согласился с этим. Он был зол тоже. Зол на главную наставницу Алфеи, скрывшую столь важную для Лиры правду, и был готов позволить расплате свершиться. — Чёрт! — выругалась Блум, когда созданный ими плющ распался на куски от атаки директрисы Алфеи. Флора и Мирта лишь пожали плечами, а Текна тихо отметила: — Мы хорошо продержались, Блум. Уверена, Гризельда давно уже ждёт мисс Фарагонду у кабинета, ведь дурачить её вечность не получится даже у Стеллы. — Будем надеяться, что мы выиграли достаточно времени. — Блум кивнула, провожая удаляющихся Музу и Фарагонду взглядом. Директриса меж тем выглядела всерьёз озабоченной. — Не знаю, кто это устроил, но я сегодня же поговорю с мисс Гриффин! — причитала она, поднимаясь по главной лестнице, и Муза невпопад кивала, пока сердце бешено билось в груди. — Такая проделка должна повлечь за собой серьёзное наказание! — Серьёзное наказание должна повлечь и проделка мисс Стеллы и Лейлы! — Голос Гризельды заставил фею музыки вздрогнуть. — Вы можете себе представить, чем занимаются две взрослые девушки? Разыгрывают крушение лаборатории! А потом вместе убегают от меня и совершенно не реагируют на мои приказы остановиться! — Стелла и... Лейла? — изумилась Фарагонда. — Но на Лейлу это не похоже, она всегда была... — Директриса запнулась, а затем на лице её отразилась догадка, которой так опасалась Муза. — Когда они разыграли это, мисс Гризельда? — задав вопрос своему завучу, Фарагонда обернулась на Музу, и той стало страшно так, словно она опять лишь студентка, повинная в грубом нарушении правил. — Как минимум полчаса назад. — Поправила очки на переносице строгая надсмотрщица юных фей. — Интересные совпадения, правда, Муза? — Директриса опасно сощурила глаза, и фея музыки вздрогнула, совершенно не зная, что теперь делать, как вдруг сам воздух донёс до неё едва слышное "говори правду". — Это не совпадения, — твёрдо объявила Муза. — Но не мне объяснять Вам это. — Она кивнула в сторону двери в кабинет директрисы и скрестила руки на груди, не чувствуя ни стыда, ни угрызений совести. Пора правде открыться. Фарагонда сразу ощутила снятую с её кабинета защиту и поняла, чьих это рук дело. Холод пробежал по её телу, но она знала, что пути назад нет. Тайное всегда становится явным, и об этом предупреждают ещё в раннем детстве. Около её стола стояли двое. Эльф-преподаватель, всегда верный и чуткий, смотрел на неё теперь едва ли не с презрением, а Хранительница Волшебного Измерения, прижав к груди книгу об артефакте, покоящемся на её груди, слишком очевидно сдерживала тёмную сторону своей сущности. Правда, правда торопится открыться. — Что вы делаете в кабинете мисс Фарагонды?! — Долг Гризельды стоял явно выше её магического дара, и она гневно взирала на двух незваных гостей, однако... — Оставьте, Гризельда. — Главная наставница Алфеи смотрела в полные тьмы и злобы бирюзовые глаза и покорно кивнула, давая понять, что принимает своё поражение. — Муза, — обратилась она к фее музыки, оставшейся стоять в коридоре, — прошу Вас, позовите остальных девушек. Мне нужно рассказать эту историю вам всем. Лира терпеливо ждала, пока шесть её подруг соберутся в кабинете директрисы, пока Фарагонда попросит завуча выйти и никого не впускать, пока наложит чары, препятствующие любой утечке информации. Той информации, которой она готовилась поделиться со своими некогда ученицами с минуты на минуту. Винкс выглядели встревоженными и несколько потерянными. Одна лишь Муза, осознав ситуацию, смотрела на директрису из-под нахмуренных бровей. Девочки по выражению лиц Хранительницы и профессора Палладиума догадывались о том, что их беспрекословное доверие к наставнице сейчас подорвётся, но слабая надежда ещё теплилась внутри них, цепляясь за прошлые образы. Она ведь никогда не хотела им зла. Сама директриса Алфеи словно вмиг постарела, осунулась и сгорбилась, как настоящая старушка. Она тяжело опустилась за свой стол, сцепила руки в замок, глубоко вздохнула и виновато посмотрела на Хранительницу. — Простите меня, Лира. Мне следовало рассказать Вам всё раньше, но в силу далеко не самых приятных обстоятельств я не могла этого сделать. Лира напряжённо молчала, до боли в руках вцепившись в книгу, и всегда яркие бирюзовые глаза теперь стали тёмными, напоминая чем-то опасную морскую пучину. — Что происходит? — одними губами спросила Лейла у Текны, но та лишь пожала плечами. Фарагонда не спешила продолжать: в горле пересыхало, что-то сдавливало грудь, и тяжесть старых ошибок и тайн давила на плечи. Однако теперь она должна рассказать всю правду. Собственная совесть и Хранительница Волшебного Измерения не позволят ей избежать наказания. — Димитриос был членом Команды Света. — Вязкую тишину разрушил низкий голос Палладиума. — Почему его изображения нет ни в одной книге? Почему о нём нигде не сказано? Винкс вздрогнули и с неверием посмотрели на профессора: его тон звучал чересчур вызывающе и гневно по сравнению с обычной манерой вести диалог. — Эту информацию... — Фарагонда запнулась, однако продолжила: — Эту информацию нужно было удалить. Мне сказали её удалить. — Кто?! — изумилась Блум, чувствуя, как сердце бешено бьётся в груди. Мисс Фарагонде кто-то имел право приказывать? И почему о её дяде не должны были знать другие? — Тот, кто не хочет, чтобы Димитриос вернулся. И не хочет, чтобы о нём помнили. — Фиолетовые глаза директрисы посмотрели на Блум серьёзно и с огромным сожалением. — Это королева Домино и Ваша мать, Блум. Марион де Люрпозе. Внутри феи Огня Дракона всё замерло и потом резко разбилось на тысячи мелких осколков. Сердце упало в пятки, скрутило живот, помутилось в глазах, и единственное, что она смогла произнести слабым и охрипшим голосом, навсегда отразилось в памяти всех присутствующих. — Она не могла... Мама... не такая... Она заплакала, тихо, не всхлипывая и не вздрагивая. Большие прозрачные слёзы лились с голубых глаз по покрасневшим щекам, и объятия Стеллы и Флоры никак не успокаивали её. Блум смотрела на Фарагонду, ожидая, что та сможет как-то исправить ситуацию, поддержать её, но перед правдой все были бессильны: как и тогда, на первом курсе, с горечью и обидой на саму судьбу ей предстояло справиться самой. Бордовым пламенем загорелось теперь уже не скрытое магией древнее кольцо, и зубы Лиры плотно сжались. "Нет, — говорила она себе, пока Тьма плескалась в её крови и её глазах, пока она ощущала, как Тени пляшут за её спиной, готовые вырваться на свободу. — Нет, не сейчас". Она слышала рёв её Легиона, знала, что Аирдан откликнется, стоит только позвать, разнесёт Алфею либо же дворец Домино, покарает всех, кого она прикажет. Для Тьмы не было преград, не было физических либо моральных препятствий, но она продолжала твердить себе "нет", ожидая продолжения. — И остальные члены Команды Света согласились просто забыть о Димитриосе? Не искали его, не пытались восстановить справедливость? — первой уловила логическое несоответствие Текна. — Как же они могли так поступить? — Они согласились сделать это, потому что считали, что Трёх Древних Ведьм освободил он. — Считали? — Стелла оторвалась от Блум и посмотрела на директрису. — Значит, это не так? — Верно. Прародительниц из их клетки освободил не Димитриос. Это сделала я. Ахнули все, кроме Лиры, но даже та в удивлении распахнула глаза. Мисс Фарагонда, главная наставница юных фей, директриса самой знаменитой школы Магикса, освободила Трёх Древних Ведьм и тем самым вызвала многолетнюю войну в измерении и гибель Домино?! — Вы?! — не сдержалась Муза, тут же прикрывая ладошками рот. — Мисс Фарагонда!.. — Но как такое возможно?! — Зачем?! — Этот вопрос принадлежал профессору Палладиуму, и Фарагонда болезненно скривилась, прикрывая полные вины глаза. — Это случилось очень давно. Я путешествовала на дальний конец Волшебного Измерения, желая отыскать Искру Пламени Дракона, но была неосторожной и несведущей. — Она покачала головой. — В источниках не сохранилась информация о том, что Искра и охраняла Прародительниц, являясь их тюрьмой. А я... освободила их, при этом потеряв и крупицу Огня Дракона. — Но как... постойте! — Текна нахмурилась, а затем распахнула глаза, шокированная догадкой, что посетила её. — Искра Пламени Дракона! Валтор был создан Тремя Древними Ведьмами именно из искры! — Да, той самой. — Фарагонда кивнула, и по телу Хранительницы прошлась дрожь. Директриса Алфеи была виной многим бедам, что происходили в Волшебном Измерении, пусть и сама того не хотела. — Но причём здесь Марион? — спросила Лейла. — Марион знала, что это совершила я. Тогда Команда Света в предыдущем её составе уже существовала, и за подобный просчёт мне грозила тюрьма. Однако она пообещала молчать, взяв с меня слово однажды отплатить ей. И двадцать три года назад она потребовала эту плату. — Но почему? — недоумевала Блум, и голос её дрожал от слёз. — Зачем это маме? Почему она так не любит моего дядю? — Ей нужен трон, Блум. — Фарагонда покачала головой. — И ей нужно, чтобы после неё на него сели Вы или Дафна. А Димитриос или его возвращение были и есть прямой тому угрозой. Народ Домино любит его и любит его дочь. Вы знаете результаты Голосования. — Но как ей удалось обмануть Команду Света? И почему тогда она не распространила информацию или хотя бы слух о том, что именно Димитриос освободил Трёх Древних Ведьм? — Не знаю, как именно она смогла обвести членов Команды Света вокруг пальца, но мой голос в её поддержку уже был обеспечен. — Фарагонда тяжело вздохнула. — Она как-то смогла уверить, что именно поэтому Димитриос сперва покинул дворец, а затем и само измерение. Команда Света согласилась стереть всю информацию о нём, но Оритель запретил Марион распространять это. Он очень любит своего старшего брата и, я уверена, в душе не верит в его причастность. Воцарилась звенящая в ушах тишина. Давило на виски, не хватало кислорода, словно комнату затянул тяжёлый густой туман, и мысли путались. Никто не мог в полной мере осознать услышанное. Никто не мог в полной мере в него поверить. И никто никогда не предположил бы, не догадался, не открыл истину. Никто, кроме светловолосой девушки с мощным артефактом на груди. Лира вновь провалилась в безвременье, в соседнюю материю, и живая белая пелена стояла перед её глазами. Тело и душу крепко держала Тьма, но шёпот её она уже не слышала. Нечто топкое и вязкое окружало её, мерзкое, плотоядное и ледяное, и выхода не было. От правды, настигнувшей тебя, не спрячешься, не убежишь. Уж если схватит, то не отпустит, пока ты всю её не впитаешь, не позволишь улечься в груди. И остаться с тобой навсегда. Наконец свет, естественный, принадлежащий материальному миру, ударил в глаза. Все по-прежнему молчали, и Лира не знала, сколько времени прошло. Говорил ли кто-то или нет. Но её голос, сдерживаемый до этого внутри, оттого совсем глухой, грубый и охрипший, внезапно вернулся к ней. — Вы ошиблись, — произнесла она, и все взгляды обратились к ней, — и Ваша ошибка стоила жизни многих. Она погубила планеты, сотни людей, но Вы вместе с Командой Света боролись с ней. Пытались спасти людей и себя. И себя Вы спасли ценой не только унижения и клеветы моего отца. — Тьма снова заслонила глаза, но не она говорила голосом Хранительницы. — Вы продолжали спасать себя ценой тех, кого не смогла уберечь я. Мои ошибки тоже принадлежат Вам. Прародительницы на протяжении многих лет творили зло и бесчинства, но, если Вы не заметили, такое происходит и сейчас. Но теперь людей спасаете не Вы — я. И Вы прятали от меня знания. — Она ещё сильнее прижала книгу к груди. — Когда они могли помочь мне исполнять мой долг. Вы прятали от меня истину, спасая себя и позволяя умирать другим. Вы могли отдать мне лишь книгу, и я уже помогла бы, когда бушевал на Андросе портал в измерение Омега. Мы не потеряли бы Текну, русалок-защитниц и воинов. — Лейла сжала кулаки, и горечь воспоминаний разлилась по её телу, а Текна закусила губу, и горечь ледяных воспоминаний наполнила сердце. — Но Вы предпочли спасти себя. В очередной раз. Я не стану винить Вас в освобождении Прародительниц — все совершают ошибки, — но я никогда не перестану винить Вас за ложь и эгоизм. За кровь на моих руках и за души всех тех, кто стоит за моей спиной. Хлопнула входная дверь. Винкс и профессор Палладиум в оцепенении продолжали стоять, будто вовсе потеряв способность двигаться, а директриса Алфеи опустила голову так, чтобы присутствующие не видели слёз, наполнивших её глаза. Она горит, пламя поедает мышцы и кости, забирается в голову. Увы, память не сжечь, не избавиться от неё, не потерять в столпах искр и языках огня. Тёмное пламя, едкое, почти ядовитое, беспощадное. Феникс кричит в сознании, напоминая, что прах и пепел не для неё. Она восстанет, распахнёт крылья, и голос снова прозвучит, тело снова станет материальным, и отравляющие чувства и эмоции вновь вернутся к ней. Нет конца дороги, нет смерти воину, который пришёл, чтобы всегда возвращаться. Нет конца Пламени. Есть только его непрерывное возрождение.