Вспышка

Для Леви утро началось не очень. Ярко, ослепляюще ярко, да и этого лохматого монстра рядом нет. Леви, осознав, что больше продолжать валяться смысла нет, катало поднялся с кровати, и, пытаясь нащупать любимые домашние тапочки, чуть не запутался в своих ногах. Вообще он не понимал смысл в тапочках: квартиру драил как минимум каждые 3 дня, плюс с маленькой ноги они слетали неимоверно быстро. Да он даже не покупал их, просто этот эмоциональный индюк заявил, что у него всегда ледяные ноги, пора бы уж утеплится. Леви не прочь таких проявлений заботы, вот только послать хотелось просто дохрена. И послал бы, если бы тот не опередил и насильно не натянул на маленькие ступни большеватые чёрные тапчушки, напоминающие на ногах Леви скорее большой помпон, чем мохнатые тапки. Выходя из комнаты Леви учуял слишком вкусный запах горячих бутербродов с тёпленьким чаем, и в животе раздался предательский рёв. Поневоле пришлось шагнуть в сторону столовой, а не ванной комнаты. – Что жуём? - спросил сонный Леви. – Вреднятинкой наедаемся, знаю, что нельзя, но так захотелось. – Ладно, сопляк, сегодня всё можно, накладывай. И Эрен, с улыбкой до ушей, побежал за второй тарелкой, накладывая нехилую такую порцию. – Эй, поганец, а ты не переборщил? – Вам не нравится как я готовлю, мистер Аккерман? – Знаешь же, что нравится, но кое-что я люблю больше. И Леви затянул Эрена в поцелуй. Такой нежный, такой... Влюблённый? Вообще Леви всегда так выражал свою любовь к Эрену. Он просто не мог сказать эти поганые три слова, смотря в откровенно огромные очи, действующие по принципу болота: утягивали все, что видели. Ну правда же, не засмотреться невозможно. Зато выражать любовь Леви умел и другими способами. Сначала поцелуи, такие нежные-нежные, чтобы Эрен с ума сходил от удовольствия, чтобы урчал в губы. Ну а потом все заканчивалось жесткими такими перепихонами во все пихательные и дыхательные. Нет, этому чудовищу тоже такое нравилось, и нравилось очень, но только после такого часто были откровения, в которых волей не волей, но проскальзывало от Эрена это честное «Люблю тебя, говна ты кусок». Вот в такие моменты хотелось убиться. Сказать-то он так и не мог. Он сам не знает почему так, просто не может. Ну, в любом случае зеленоглазый все понимал, поэтому вопросов не было, но осадок оставался. – Эй, Йегер, выходи за меня. Вот такие обомлевшие глаза у Эрена он видел впервые. Будто там сейчас фейерверк взорвутся тысячами огней. – Для тебя шутка не смешная, в следующий раз придумай что-нибудь более забавное. – Чудовище, кто тебе сказал, что я шучу? Нет, Леви был не прав. Вот они - глаза, полные надежды и любви. Да он выглядит так, будто с минуты на минуту надо будет звонить в 911. – Леви, ты... Черт, Леви, если ты не серьёзно, то прекращай меня мучить. – Да ты задолбал. Сколько раз тебе ещё повторить, что я на полном серьёзе собираюсь напялить на тебя чертово пышное белое платье впридачу с огроменными шпильками, а потом отнести тебя в Церковь, где нас обвенчает старенький дядечка и, если повезёт, то не помрет прямо на церемонии. Да, я правда хочу так сделать, и если ты, мать твою, не согласишься, то я выпорю тебя до звёздочек в глазах, и поверь мне, это будет самый лучший для тебя исход. Слезы? И смех. Радость? Или он сходит с ума? Леви даже растерялся на пару секунд. – Ну, раз так, мистер Аккерман, то я охотно соглашусь быть вашей «Миссис Аккерман». Вот теперь плакать хотелось не Эрену. Да он даже кольца не купил, какого черта Йегер так быстро согласился? Фак, убить бы его за это ангельское поведение. – Эрен, ты точно уверен? Ты ведь даже не подумал. – Ты только что угрожал мне физической расправой, а сейчас даёшь пути к отступлению? Ты чем-то болен, а я не знаю? Я люблю тебя, Леви. Я действительно хочу быть примерным женомужем, так что прими это к сведению и, наконец, сними с лица эту гримасу страха. – Сопляк, ты слишком мил. Я люблю тебя. И всё-таки любовь творит чудеса.