Братцы, по машинам!!

      Виктор кое-как выбрался из танка и посмотрел на танк Нишизуми. Над башней развевался белый флаг. — Все танки академии Оараи выведены из строя! Академия Панфилова победила!       Лавриненко присмотрелся. За Pz IV стояла Т-34-85. Если бы поспешили, успели бы выручить. Увы. Вся лавра достанется Ивушину. Виктор вздохнул и слез с брони. Надо сказать, это ему далось трудом. Горячка боя отпускала его, руки тряслись, голова гудела, а ноги налились свинцом. Преодолевая тошноту, он спрыгнул на асфальт. В этот момент голова отозвалась тупой болью. Он оперся на броню танка и снял шлемофон. Показалась и Михо. Она спустилась и прислонилась спиной к танку. Лавриненко вздохнул и заковылял к ней. — Я… Ошибался в тебе, Нишизуми… — проговорил он. — Ч-Что? — спросила она, повернув голову. — Я все-таки потерпел поражение, хоть наша команда и победила. Мне одному против тебя не тягаться. Ты достойна своей фамилии, — он протянул руку для рукопожатия. — Я в долгу перед тобой… — Не стоит. На моем месте так поступил бы каждый.       Все зрители видели итог матча. Разумеется, каждый отреагировал по своему. Кто-то радовался, кто-то нет. Но, конечно, главной темой для обсуждения были Михо и Виктор. — Я до последнего надеялась, что Михо удастся победить в полуфинале. Однако, я никак не ожидала того, что она поступит так же, как и в тот раз.       Махо вздохнула. Михо все так же продолжает делать по своему. — Она сделала то, что посчитала нужным. Это в её манере. — И она проиграла, — сухо оборвала Госпожа Нишизуми. — Теперь настал твой черед. Лавриненко хотел показать себя в танководстве — он заслужил право. Покажи ему, что такое настоящий бой. Пусть узнает о семье Нишизуми. И сотри с лица земли его имя.       Махо посмотрела на экран. На нем показались буквы слова WIN на фоне эмблемы академии Панфилова. — Обещаю тебе мама, — теперь изображение изменилось.       На экране показали Виктора с Михо. К ним приближался экипаж Нишизуми. — Я уничтожу их.

***

      Т-34-85 на буксире волок Т-34-76. У ангаров их ждали уже их товарищи. И все они стали поздравлять экипажи машин с победой. Но едва Виктор успел обменяться рукопожатиями с товарищами, из толпы вынырнул Шибанов. Вид у того был серьёзный. — Витя, Михаил Сергеевич требует сейчас тебя себе.       Виктор пошёл вслед за Шибановым, оставив свой шлемофон у Ромы. Саша отвел его к комнате для инструктажа экипажей. Перед комнатой они остановились, осторожно постучали. — Войдите, — донесся голос Михаила Сергеевича. Голос, с которым он произнёс это слово, явно был не тем, каким он привык разговаривать.       Саша толкнул дверь и вошёл в комнату. Виктор за ним.       Михаил Сергеевич стоял спиной к ним у окна и держал левую руку за спиной. — Саша, оставь нас, — сказал он. — Иди и скажи парням, чтобы готовились к отправке на корабль.       Шибанов посмотрел на Виктора. Судя по взгляду, он явно хотел ему что-то сказать. Лавриненко коротко кивнул ему. Саша лишь ободряюще хлопнул его по плечу и вышел, закрыв за собой дверь. — Михаил Сергеевич, Лавриненко по вашему приказу прибыл.       Баринов вздохнул и повернулся к Виктору. — Как прошёл матч? — спросил он, стараясь держать спокойствие в голосе. — Нормально, — ответил Виктор. И пожалел об этом. — Нормально! Это по вашему нормально! — рявкнул Михаил Сергеевич.       Виктор от неожиданности даже вздрогнул. Михаил Сергеевич и раньше порой их ругал после тренировок, но таким взбешенным он его ещё не видел. — Вы что, ненормальный! Ненормальный что ли! — он хлопнул крепкой рукой по столу, на котором стоял стакан с ручками. Он подпрыгнул и свалился на бок. — Что за геройство такое было! Вы почему из танка вылезли? Да вас же убить могли! А ваше купание в реке — это ж вообще ни в какие ворота!       Слова лились потоком, обрушивая цунами на голову Лавриненко. Парень старался держаться ровно, не перебивая Михаила Сергеевича. Хочет высказаться — пусть. Однако голова трещала, а Михаил Сергеевич продолжал: — Вы хоть представляете, что натворили! А если бы вы утонули! Скажите мне, чем вы думали? Хотите повторить подвиг Сушанцова, а?       Лавриненко продолжал молчать, стараясь не вслушиваться в слова тренера. В конце концов, Михаил Сергеевич высказал свои мысли. Он отдышался и постарался взять себя в руки. — Шибанов Сергей Владимирович высказал мне свое недовольство. Мол, как вы инструктировали их, Михаил Сергеевич. — Я всего лишь спасал товарищей. Это моя обязанность, — спокойно ответил он. — У вас все? — Всё, идите. Вечером зайдете к директору.       Лавриненко вышел из комнаты через 15 минут. Когда дверь за ним закрылась, он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Состояние было ужасным. Михаил Сергеевич дал намек на то, какой шум он поднял. От одной мысли об этом ему становилось хуже. Он решил не забивать голову лишними проблемами и пошёл на выход. Но до выхода ему не удалось дойти. — Я настаиваю на том, чтобы вы рассмотрели дело относительно участия Лавриненко в танковых боях, — донесся голос до его ушей.       Он доносился из-за двери кабинета судей. Парень осторожно подошёл к двери и прислонился ухом. За ней были люди. — На этом каком основании, позвольте узнать? — спросил другой голос. Это был Сергей Владимирович. — После такого, скажу прямо, откровенного пренебрежения к требованиям безопасности я поставила бы вопрос о его дальнейшем руководстве командой, — этот голос он узнал сразу. И принадлежал он, несомненно, Госпоже Нишизуми. — Но в чем именно провинился Лавриненко? — Глава Федерации явно недоумевал негодования женщины. — Он покинул машину во время боя… — Простите, но что-то я не видел в правилах пункта, в котором указывается о запрете выхода из машины во время боя, а уж тем более штрафа какого-то — сухо заметил Шибанов старший. — Неужели в правила внесли поправки, а мы даже не знаем. — Ну, вообще-то в правилах написано, что покидать машины во время боя не рекомендуется, — ответил Глава. — К тому же он подверг себя своих товарищей опасности… «Интересно тут у вас, — подумал Виктор. — Значит, когда Михо вылезла из машины, дважды уже, вы решили просто замять это дело, да и к тому же, когда её товарищи, ваши ученицы, были в беде. А как я вылез — всё. Крест поставить решили.» — Никого никакой опасности он не подвергал. Он товарищей спасал, как и Нишизуми Михо в свое время, потому что он за них отвечает, как командир. И вообще, вы в бою его видели? Он поле видит. — Насколько мне известно, во время товарищеского матча с Оараи его команда допускала неприемлемое отношение к ним. — Да если так рассматривать каждый матч, можно было бы смело убирать команды по танководству из всех академий, — возразил Шибанов. — И вашу в том числе.       Судя по тону, с которым разговаривали Сергей Владимирович и Госпожа Нишизуми, они явно старались не допускать открытого противостояния, однако это было видно даже ежу. — Даже если это так, Лавриненко прежде всего, учится в академии Панфилова, а не Чёрного Леса, — Шибанов говорил тщательно подбирая слова. — И пока он подчиняется мне, вопрос о его дальнейшем участии решать буду я. — Я тоже так думаю, — ответил Глава Федерации. — Вы, Госпожа Нишизуми, разумеется, в чем-то правы, но вопрос остаётся за Сергеем Владимировичем. Давайте лучше забудем это неприятное происшествие. — судя по всему Глава Федерации хотел закончить беседу. — В конце концов, все кончилось хорошо благодаря вашей дочери. Я думаю, что стоило бы даже поощрить её поступок, когда она спасла Лавриненко. — Пожалуй, — ответила та.       Вскоре дверь открылась и все трое вышли из кабинета в коридор. Первой вышла Госпожа Нишизуми, потом — Глава Федерации, последним — Шибанов. Госпожа Нишизуми некоторое время стояла, глядя куда-то вправо, словно знала, что кто-то там есть. Другие не обратили внимания. Нишизуми только полминуты стояла, а потом тоже пошла за ними.       Виктор наблюдал из-за угла, как они уходят в сторону выхода. Лишь тогда, когда дверь закрылась, он пошёл на выход.       Шибанов некоторое время стоял, ожидая Виктора. Он сам понимал, по какому вопросу его вызвал Михаил Сергеевич и старался намекнуть другу о том, какая будет беседа.       К нему подошёл Вася, отошедший от своей Пантеры. — Ну, что случилось? — спросил он у него. — Ничего хорошего, вот что, — сразу ответил Саша. — Чует моё сердце, что его хорошо отшкондыбают по мозгам. — Н-да, такое Михаил Сергеевич без беседы не оставит.       Лавриненко показался справа. Шибанов и Теркин подошли к нему. — Ну что? — спросили они. — Всё нормально, — ответил тот. — Так, поругал за дисциплину.       Сейчас ему больше всего хотелось оказаться дома на кровати, и поэтому он постарался максимально сжать ответы на вопросы товарищей. — Что сказал? — спросил Вася. — Что я поразил многих. И даже директора. Но кончилось всё хорошо. «Может обойдётся?» — с надеждой подумал Теркин.

***

      Мама нервно постукивала пальцами по столу. Витя стоял, прислонившись спиной к стене и готовился к новому разносу, но уже от матери. — Скажи мне пожалуйста, о чем ты думал? — спросила она его. «О товарищах, » — хотел было сказать Лавриненко, но сдержался. — Я не удивлюсь, если тебя выгонят из команды за такое. Может оно будет и к лучшему. Ты что, совсем голову потерял? Неужели ты не понимаешь, что танководство — опасное занятие, особенно для тебя. Я действительно не понимаю, что тянет молодёжь в эту игру. Ладно на компьютерах, но в реальности… Танки шумные, грубые, тяжёлые. Они совсем тебе не подходят.       Парень уже не раз выслушивал подобные слова от мамы и знал, что в такие моменты лучше молчать. — Твоя выходка едва тебя не погубила! — Но ведь там были мои товарищи, — ответил он, когда мама стихла. — Я не мог их бросить… — Лучше бы ты бросил свое танководство, — перебила она его. — Я не могу дальше сидеть и смотреть, как ты гробишь свое здоровье на эту глупость. — Значит, по-твоему это глупость?! — тут уж не выдержал Виктор. — А ничего, что благодаря этому мы ещё здесь живём и учимся! Именно поэтому наш корабль ещё на плаву! — Не смей так разговаривать со мной! — рявкнула она, ударив ладонью по столу. Но Витя не успокоился. — Я уже давно не маленький и сам в состоянии за себя ответить! Сколько ещё ты будешь мне указывать, что можно, а что нельзя! Пора бы уже смириться с тем, что я уже вырос из шортиков! И решать мне, бросить танки или…       Он недоговорил. Удар ожег его щеку. Тут он понял, что это была пощечина. Удар был не сильным, но обидным. Мама вскочила со стула и стояла в 1 метре от Лавриненко. У парня загудело в ушах. Он почувствовал, как ярость застилает ему глаза. -Ты как обычно думаешь о своём! — прошипел он.       Резко развернулся и пошёл к выходу. -Стой! Я ещё не закончила! — А я закончил! — ответил он.       Он вкинулся в сапоги и вышел из квартиры, хлопнув за собой дверью.       Он не заметил, как прошёл 3 квартала, прежде чем вышел краю корабля. Некоторое время он стоял, потом подошёл к перегородке и оперся на неё. Гнев кипел в нем и никак не хотел успокаиваться. Слишком много событий произошло за день. Спасение Михо, разнос от тренера и мамы, попытка Нишизуми снова его исключить… Как же все это достало! Надоели. Хотелось просто уйти… Нет, убрать их всех, чтобы на мозги не действовали. Увы. Он так не мог. Как и не мог выкинуть из головы мысль о Михо. Что-то треснуло в нем, после матча. Быть может прозрение? Быть может, он действительно настолько был ослеплен обидой, что причислил её к своим врагам. Но ведь она же не причём! Совсем.       Головная боль оборвала его мысли. В этот момент зазвонил телефон. — Это Лавриненко. — Товарищ Лавриненко, вам необходимо явиться в академию. Директор хочет видеть вас у себя в кабинете.       На этом разговор оборвался. Виктор вздохнул и пошёл в сторону академии.       У школьных ворот он остановился, взглянув на здание академии, занимавшее целый комплекс зданий. Образцом было здание в начале проспекта Володарского, дом 4-6 в Санкт-Петербурге, известное в свое время как Большой дом. Вот и сейчас вечером монументальное здание в 8 этажей производило довольно зловещее впечатление.       Лавриненко только вздохнул и пошёл на вход.

***

— Извините, товарищ Шибанов, но на данный момент начальник спецхранилища убыл в Москву, — сказал дневальный, сидевший за стойкой. — Мне нужно попасть в спецхранилище. У вас имеются запасные ключи? — спросил он, сняв с головы фуражкуи почесав волосы. — Да, но они в опечатанном ящике. Распечатать может только ответственный за спецхранилище.       Вместо ответа Шибанов достал из-за отворота сложенный вчетверо лист бумаги и развернул его. — У меня разрешение, подписанное директором академии, я и имею право в случае необходимости нарушить кое-какие параграфы устава академии.       Дневальный неохотно поднялся с места и распечатал металлический ящик. Вытащил оттуда ключи от спецхранилища.       В подвал вела узкая лестница, на ступенях которой сложно было разминуться двоим. Помимо верхних 8 этажей, академия имела и 8 нижних этажей. Спецхранилище распологалось на уровне палубы 5. Оба спустились на 10 пролётов вниз и оказались перед выкрашенной коричневой краской металлической дверью. Табличка на ней извещала, что за дверью находится спецхранилище. Когда дежурный открыл дверь, Шибанов щелкнул выключателем, и под низким сводчатым потолком загорелись зарешеченные лампочки.       Вдоль стен тянулись одинаковые металлические шкафы, выкрашенные грязно-зелёной краской. Шкаф, в котором хранились нужные файлы они нашли с помощью того же разрешения, в котором Сергей Владимирович ясно указал нужный шкаф. Его они вскрыли с помощью ключа, так же находившийся на посту. На одном из выдвижных ящиков стояла маркировка. — Вот оно, — удовлетворенно сказал дневальный.       Шибанов вытащил ящик и открыл его. Пусто. Оба не поверили своим глазам. Согласно данным здесь должны были лежать чертежи танка КВ-6. Шибанов бросился перетрясать остальные ящики шкафа. — Сверься с описью.       Здесь его ожидал очередной удар: согласно записям, ящик с маркировкой должен быть пустым. Директор заранее сказал Саше, что это сделано специально. Шибанов бросился проверять ящик, который они вытащили в первую очередь, и снова обнаружил, что он пуст.       Он уронил ящик на пол, прислонился спиной к шкафу, снял фуражку и вытер рукавом взмокший лоб. — Как это случилось? — спросил он через минуту.

***

      Разбираться в этом Шибанову пришлось самому. Он не без труда выяснил, кто дежурил в ночь накануне пропажи чертежей и пробился к нему в каюту. Поначалу дежурный, 25-летний парень в звании младшего сержанта, на полголовы ниже Саши поначалу наотрез отказался сообщать что-либо и едва ли не хамил ему лицо. В конце концов тот потерял терпение и прямо через служебный телефон в каюте позвонил порученцу отца Поскребышеву. — Я, товарищ Майор, — сказал сержант, взяв трубку. — Да, я… Нет, товарищ майор, я не… Что? Товарищ майор, вы не так поняли… — Я все понял, сержант! Совсем вы обнаглели у меня там, бл…       Пока сержант, и без того низкий, становился ниже ростом и уже в плечах, Шибанов все это время стоял, прислонившись спиной к стене, и злорадно наблюдал за изменениями, происходившие с ним. Отборный мат Поскребышева был слышен даже через телефонную трубку. Когда порученец израсходовал запас своих матерных слов, сержант сделался совсем бледным. — Будешь говорить? — подал голос Шибанов.       Следующие полчаса сержант сбивчиво рассказывал ему о своём дежурстве. По его словам никаких посторонних в здании он не видел. Если что и заметил, так это то, что на двери отсутствовала печать, хотя она была заперта. Сам он находился на обходе. По крайней мере так он говорил. — Интересно тут у вас, — проговорил Шибанов, представив, как типы в чёрных ретузах крадутся по коридорам академии. — И что, часто к вам этак по-свойски воры заглядывают? — Нет! — закричал бедный парень, вскочив со стула. — Никто! Никогда! Даже… — Следы хоть какие-то остались? — Не знаю… По крайней мере, ничего подозрительного я не видел… — вид у него стал совсем жалким. Он с мольбой посмотрел на Шибанова. Похоже догадывался, что теперь с ним будет.       Саша лишь вздохнул, поднялся со стула и с лёгким сожалением взглянул на несчастного. — Колыма тебе светит, сержант, — сказал он и вышел.

***

      Он стоял перед дверью кабинета своего отца. Следовало бы ему доложить об этом происшествии. Однако Саша колебался. Представлял в себе реакцию папы, когда тот узнает об этом. Что, если тот выплеснет свой гнев на Сашу? Тогда из кабинета он может отправиться не в ангары, а на скамью запасных. Но по сути он ни в чем не виноват, а следовательно его не за что ругать. С этими мыслями Шибанов и постучал в дверь. — Войдите.       Саша вошёл в просторное помещение, убранное под стать директора академии. За широким письменным столом сидел его папа. На стене за его спиной висел портрет Президента и самого Панфилова. Также стояли флаги России и академии. Отец оторвался от документов и посмотрел на Сашу. — А, Саша! Что случилось? — У меня очень срочная информация. Никто не должен слышать нашего разговора. — Так дверь закрой.       Саша повернул засов на двери и запер вторую дверь. Сергей потянулся за чашкой кофе, которая, судя по всему, уже остыла. -Ты по делам чертежей. Что такое? И где они? — он поднес кофе и сделал пару глотков. — Э, — начал было Шибанов младший, но вовремя понял, что не стоит тянуть с словами. — У нас ЧП. Из хранилища пропали чертежи КВ-6.       Сергей Владимирович убрал чашку ото рта, поставил на стол и посмотрел на сына тяжёлым взглядом. — Что-то я не понял. Что значит — пропали?       Саша коротко и чётко рассказал отцу все, что ему удалось выведать у того сержанта. С каждой минутой Сергей мрачнел все больше. — Ты понимаешь, что это значит? — Думаю, да. Кто-то проник к нам в академию и смог незамеченным вытащить чертежи из хранилища. — Этот кто-то явно знал про чертежи, как и то, где они хранились. А уж и тем более как попасть в хранилище и выйти оттуда. Из этого следуют выводы. Скажи, какие.       Шибанов прикинул мысли. — Видимо, произошла утечка информации. Где-то есть крот. — Правильно. А ещё? — Возможно этот крот и помог ему проникнуть в хранилище и уйти оттуда с чертежами. — Когда это случилось? — спросил Сергей. — Позавчера вечером, если не ошибаюсь. — А ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! — рявкнул Сергей Шибанов, хлопнув по столу ладонью.       Шибанов Младший вздрогнул от неожиданности. — Понятно, раззявы, — проговорил злобно тот. — Слушай сюда, никто из команды не должен знать об этом! Проследи за этим! И готовьтесь к предстоящему финалу! Ты отвечаешь за подготовку! Понял? — Так точно, — вытянулся по стойке Шибанов. — Я постараюсь потрясти, чтобы начали поиски по кораблю. Во всяком случае, уйти с корабля им вряд-ли удалось. И позови сюда Михаила Сергеевича. Он-то может быть что-то знает. — А как же Виктор? Он ведь знал про танк. Предупредить его?       Сергей выпил оставшееся кофе и поставил чашку на стол. — А вот Виктора пока беспокоить не надо. По крайней мере сейчас. — Не понял, — тут же поймал скрытый смысл слов Шибанов.       Сергей Владимирович посмотрел на Александра своим тем же тяжёлым взглядом. — Дуба дал наш Витя, — коротко ответил Шибанов Старший.