А в этой сказке было все не так...

      Утром следующего дня любой, прибывший на главную площадь Ноттингема, мог наблюдать прелюбопытное зрелище. Огромное количество мужчин, самых разных возрастов, от мальчишек до убеленных сединами старцев, вооруженные разными занятными орудиями, столпились около крыльца шерифа.       На нем в окружении стражников стоял сэр Гай. Дождавшись пока толпа более-менее утихнет, он зычно прорычал. - Жители Ноттингема! Сегодня шериф решил устроить забаву для своего развлечения, и дать вам немного подзаработать. Тому, кто сумеет пробраться вот в эту высокую сторжевую башню шериф выдаст премию в 25 золотых. Приступайте! Пусть победит сильнейший!       Веселье началось. Сначала попытки были вялыми, но потом публика заметно завелась. И вот уже подбадриваемый выкриками, какой-то молодчик, начал пытаться вскарабкаться по стене башни. Но он не покорил и одной десятой ее высоты. Не приносили результатов и попытки зацепить веревку за окно башни, слишком она была высокой.       Кроме того, по низу окон были вбиты остро заточенные куски железа. Веревка неизбежно должна была о них перетереться. В конце концов кто-то воскликнул, что единственный человек способный взобраться на чертову башню это Криспин Донован. Послали за ним.       Донован, действительно, оказался одним из самых проворных. Он долез почти до середины пути, дальше чем кто-либо. Но потом вернулся, сказав, что на вершине камни совсем вымыты ветром и дождем. «Они гладкие как зеркало» - сказал Донован, «только птица сможет покорить эту башню».       И похоже он оказался прав. К вечеру Гисборн увеличил награду в четыре раза, но и это не помогло. Ни один человек не сумел взобраться на башню.       Шерифа все это зрелище порядком позабавило. Правда, пару раз он покапризничал, что никто так и не сорвался, но, в целом, наблюдал с живейшим интересом.       Наконец, вечером, когда весь народ разошелся, на площади появилась группа из восьми человек под командованием Алана. Они несли на своих плечах дверь, судя по всему весьма тяжелую, обитую железом.       Добравшись до башни, они немедленно начали ее установку, несмотря на то, что уже смеркалось. Все это разбудило любопытство жителей Ноттингема до крайности. Милисенту и ее отца оно тоже терзало.       Впрочем, их любопытство вскорости было удовлетворено. Вечером Гай шумно ввалился в столовую в сопровождении ноттингемской стражи. В ней в это самое время ужинали леди Милисента, герцог Стейнфорд и шериф. - Леди Милисента, - с порога объявил Гай, - в целях Вашей безопасности, мною как капитаном стражи Ноттингема принято решение перевести Вас в сторжевую башню. У Вас есть полчаса на сборы самых необходимых вещей. Все остальное Вам завтра принесут слуги. - Сэр Гай, это возмутительно, по какому праву Вы так обращаетесь с моей дочерью? - вскипел герцог. - Ваша светлость, - льстиво начал шериф, - ведь это для ее же безопасности. Вы только представьте… - Но мы еще даже ужин не закончили, Милли, девочка моя, куда ты? - Собирать вещи, - тихо ответила леди. Сэр Гай прав, там будет безопаснее.       Сказать, что такое поведение Милисенты удивило обоих мужчин, значит по сути ничего не сказать. Они так и молчали, до тех самых пор, пока за Милисентой и Гаем не закрылась дверь, после чего шериф заметил: - Вот видите, я же говорил, мой дорогой Гисборн ладит с женщинами.       Стража, проводив Гая и Милисенту до ее комнаты, осталась за дверью, дабы не смущать леди. Гай в комнату вошел, и осмотрев ее, прислонился к дверному косяку, безмолвный и мрачный.       Милисента тем временем, ожесточенно запихивала вещи в свою дорожную сумку. - Ну что ж, теперь я официально Ваша пленница? Вы запрете меня в башне, пока меня не выдадут за Дарема? - Только в ночное время. Утром вы сможете выходить. Но под моим присмотром. - Блеск! А у меня хотя бы будет служанка? - Да, к Вам каждый вечер будет приходить горничная, чтобы подготовить Вас ко сну. Ее зовут Мэри. Но на ночь в башне она не останется. - А моя Бетси? - Она отправлена обратно в Ваше поместье. И это еще мягкое для нее наказание, скажите спасибо Вашему отцу. - Да уж конечно не Вам. Значит, каждую ночь я буду в башне совсем одна? - Нет… - сухо сказал Гай и, помолчав, добавил – я буду спать в соседней комнате. Милисента промолчала, но через несколько мгновений, пробормотала чуть слышно: - Все лучше, чем оставаться одной в темноте. Гай услышал ее слова и ответил сухо: - Это все только ради Вашей безопасности. - Скорее уж ради безопасности Вашего с шерифом гонорара, - горько прошептала Милисента.       На этом разговор завершился. Позже уже в башне Гай церемонно пожелал леди Милисенте спокойной ночи, а она присела в вежливом реверансе.       Милисента должно быть сразу уснула. По крайней мере сколько Гай не подходил к ее двери той ночью, он не слышал ни единого звука. И тем не менее это его не успокаивало. Гай все равно несколько раз спускался по винтовой лестнице ко входу в башню, чтобы проверить замок, хотя кузнец и уверил его, что снаружи его открыть невозможно. Поднимаясь по лестнице, он пристально вглядывался в чернильную ночь за окном. Не крадется ли по стене разбойник, укутанный плащом? Но ночь была безлюдна.       Гай вернулся в постель, но через некоторое время снова выскочил из нее: ему показалось, что раздался какой-то подозрительный шум. Он снова проверил все входы и выходы в башню, постоял немного около спальни Милисенты, но так ничего не обнаружив, снова отправился спать.