На осколках звездопада

Иногда шаг вперёд требует шага назад. © Томас Дьюар ЛедиБаг глумливо улыбается Коту. И Адриану снова становится жаль Луку — как бы она сейчас ни пыжилась, он-то уж знает, как тяжело быть с Маринетт, понимая, что она не любит тебя — она вообще не умеет любить… Адриан это знает. Лука же — он искренний. Настоящий. А вот Адриану с Маринетт до такой откровенности чувств шагать и шагать. Адриан, как никто другой, понимает всё, и ему хочется верить — знает наперёд. Боль, буквально сжирающая его изнутри, становится невыносимой, когда он снова видит их вместе. Он не хочет в очередной раз жалеть, что всё произошло именно так, но… все равно жалеет. Они с Маринетт были парой, но очень быстро расстались. Она разочаровалась в нём, шоры спали с глаз. Влюблённость, которая была больше похожа на простое восхищение, растаяла как утренний туман, стоило им пообщаться чуть ближе. Так он думал сначала, но потом начал понимать, что на самом деле всё не так просто — он был слишком глуп и без маски пока не привык выражать свои эмоции — показать как она ему дорога, и что она действительно нужна. Он был слишком неопытен, а Маринетт, по всей видимости, посчитала, что он разочарован в ней. Жаль, что Адриан не понял этого ещё вначале и не сумел остановить девушку, когда она уходила. Теперь Агрест представлял себе, что она чувствовала, но ведь он и правда любил её, может быть не умел это выразить так как нужно, но от этого его чувства слабее не стали. Адриан подумал, что он, видимо, полюбил её ещё больше с той поры, несмотря на то, что уже не нужен своей даме сердца. И сейчас безумно ревновал её, представляя себе такие картины, от которых окончательно хотелось удавиться. Наверняка у Мари с Лукой уже давно было то, чего так и не случилось с ним, когда они ещё были парой — и это убивало ещё больше. Адриан старался не думать об этом, но ядовитая змея ревности постоянно давала о себе знать. Не способный избавиться от чувств к Дюпэн-Чэн он прокручивал страшные для себя сцены в голове снова и снова. Как ни странно, тоскуя по ней ещё больше, сжимая сердце и выворачивая наизнанку душу…

***

Маринетт бесит, что все предсказания Кота-Адриана сбылись, когда Лука однажды уходит. Уходит очень спокойно — без лишних слов и страданий, хотя она знает, что ему очень больно. Когда рассталась с Адрианом, Маринетт была уверена в том, что быстро его забудет. Кроме того, в скором времени за ней стал интенсивно ухаживать Лука, который ей очень нравился. Просто потрясающий парень, восходящая рок-звезда, открытый, честный, искренний, любящий — достоинств его было просто не счесть. Сначала всё было замечательно — долгие прогулки, поцелуи, походы в кино. Кроме того, Лука очень часто исполнял написанные только для неё композиции на гитаре и это было так головокружительно приятно, что невозможно выразить обычными словами. Маринетт наконец почувствовала то, чего ей сильно не хватало в прежних отношениях — она ощутила себя особенной, неповторимой, любимой. Однако, прошло немного времени и в отношениях стал заметен перекос — Лука очень много отдавал, но девушке казалось, что сам он не хочет принимать её любви. Честно разобравшись в себе, Мари поняла, что принимать-то ему по сути и нечего. Они так и не стали близки в полном смысле этого слова — парень терпеливо ждал, когда она будет готова к этому важному шагу, когда чувства её станут глубже и она перестанет вспоминать об Адриане. Для него это была бы не столько физическая близость, сколько в первую очередь духовная, эмоциональная. На словах Маринетт редко говорила о своём самом первом парне, но Лука ведь не слепой и не бесчувственный — он видел нотки грусти в её глазах, улавливал минорные интонации в её голосе, когда сам осторожно прощупывал почву, ненавязчиво расспрашивая девушку о прошедшем. И на основании этого знал — она не отпустила до конца. Не забыла. У них было много возможностей уединиться и провести вместе ночь и даже не одну — но Лука не хотел, чтобы Маринетт потом жалела о случившемся. Он мечтал, чтобы это произошло лишь в тот момент, когда она наконец откроется ему и не будет в этот момент думать ни о ком больше. Потом он понял — такого не будет. Маринетт правда хотела полюбить его, но так и не смогла. Нет, ну он был вообще самым лучшим — действительно идеальным для неё во всех отношениях. В нём было всё — весь мир, вся Вселенная, но она… она так и не полюбила его по-настоящему, до дрожи. А на меньшее Лука был не согласен. Она очень страдала, разрывая свою душу на части. Изо всех сил пыталась думать только о своём парне, любить только его, и чем большими были эти старания, тем больше они отдалялись друг от друга и девушка всё сильнее винила себя, что она, по всей видимости, не способна любить… И вот, наступил час икс, Мари просто не могла подобрать слов для того, чтобы остановить Луку, но сказать что-то нужно было, и она озвучила первую пришедшую в голову мысль: — Что случилось? Ты понял, что не любишь меня? — Нет, я люблю. Люблю тебя так, как ты и представить себе не можешь! Именно поэтому я ухожу от тебя. Я не могу быть с тобой — мне больно осознавать, но это так. Маринетт, ты такая, как есть — и это не любовь. Я знаю, что не нужен тебе и никогда не буду нужен по-настоящему. Ты специально делаешь больно ему… — отвечал Куффен, но был перебит девушкой. — Зачем вспоминать о нём? Там не к чему ревновать! У нас практически ничего не было… — Знаю, но так же знаю и то, что ты всего лишь вымещаешь обиду. Он не оправдал твоих надежд, но это не повод издеваться над человеком, Маринетт, — Лука смотрел на неё таким пронзительным взглядом, что девушке вдруг почему-то стало стыдно. — Я и не издеваюсь, — возразила она, — Поверь мне, ему всё равно, я ничем не отличаюсь для него от Хлои или других девушек — он со всеми одинаково вежлив и всегда всем рад, по сути не выделяя никого. Даже не знаю, зачем мы начали встречаться, наверное от безысходности… Я не чувствовала себя действительно нужной ему, — в словах оказалось больше горечи, чем Мари ожидала. — Тебе просто обидно и ты закрылась от него на замок. Ты уверена, что стоило так резко рвать отношения? Может лучше было поговорить? — осторожно спросил Лука и понял, что наверное боится услышать ответ на этот вопрос. — Нам не о чем разговаривать. Я, наверное, просто не способна любить… Отношения не для меня… — Мари потупилась и почувствовала, как внезапно у неё защипало в глазах. — Враньё! Я уверен, что каждый человек способен! Просто… я не тот, кто сможет тебе помочь. Я безумно люблю тебя, но этого не достаточно, — с этими словами Куффен снова собрался уйти. — Мне так жаль… Лука, прости меня, пожалуйста, — еле слышно прошептала девушка, понимая, что это конец. — Мне не за что тебя прощать. Я принимаю тебя такой, какая ты есть, и понимаю, что я не твой человек. Ты даже не представляешь, как мне тяжело тебя оставлять, но так будет лучше. И всё-таки поговори с Адрианом. Просто выслушай его. Дверь тихо закрылась, и по щекам Маринетт наконец покатились слёзы. Она прекрасно понимала, что Лука прав. И что по-большому счёту просто пользовалась им, пытаясь доказать Адриану, что у неё без него может быть всё не просто хорошо, а замечательно, совершенно не думая о чувствах Луки. И в результате ранила чудесного парня. Пусть, судя по всему, он на неё и не в обиде.

***

— Он от тебя ушёл? — Кот Нуар попытался заглянуть ей в глаза, но Леди лишь отвернулась от него. — Нет. И вообще, какое тебе дело? — голос её звенел и немного прерывался, выдавая волнение. — Ушёл… Я знаю… — продолжать гнуть своё Адриан. — Откуда? — всё больше раздражаясь, Мари не понимала, зачем она всё ещё с ним разговаривает. Кот с Леди укрылись от посторонних глаз в своей, снятой для супергеройских нужд квартире, которая играла роль своеобразного штаба. Трансформация вот-вот должна была пропасть, но девушка зачем-то задержалась рядом с напарником, хотя обычно предпочитала сразу же удалиться восвояси. — Просто чувствую… — Ой, да ладно, — закатив глаза, иронично произнесла Маринетт, становясь самой собой прямо на глазах у Адриана, и выразительно постучав костяшками пальцев по стене, добавила: — Ты чувствителен не больше. — Знаешь, ты тоже не особо внимательна к окружающим, — возразил ей Кот, и зелёная вспышка прошлась по его телу, возвещая о завершении трансформации. — Не понимаю, к чему вообще весь этот разговор. Какие бы отношения у меня с Лукой ни были — они никоим образом не касаются тебя, уж извини, — она махнула рукой, предупреждая все его поползновения в свою сторону, — только не говори мне, что любишь. — И не скажу. Потому что я не знаю, что такое любовь. Ты была моей единственной девушкой, но от твоей «любви» можно окоченеть, замёрзнуть до костей! — чётко выделив слово «любви», продолжил Адриан, но в его словах прозвучала такая горечь и тоска, что если бы девушка смогла отвлечься от своей обиды, непременно удивилась. — Ты ещё смеешь меня упрекать? — Мари не заметила, что в парне говорят уязвлённые чувства, поэтому лишь больше распалилась. — Я не упрекаю, я говорю, как есть. Я знал, что твоя «любовь» разобьёт Луку, расколет его сердце на тысячу осколков. Для кого всё это было? Для меня? — воспоминания о Куффене снова всколыхнули в Адриане его никогда не дремлющую ревность. — Самовлюблённый болван, — прошипела Мари, порываясь уйти. — Иди к чёрту, слышишь? Только и думаешь, что о себе! Для него! — Ты не уйдёшь, пока не выслушаешь меня! — Адриан решительно преградил ей дорогу. — Всё уже сказано, — холодно бросила девушка. — Я так не думаю! Я хочу попытаться снова… быть с тобой. Теперь я понимаю, что готов принять тебя любую — может быть, это и есть любовь? — парень так резко сменил тон, что Маринетт удивлённо уставилась на него. — Ты серьёзно? — Более чем! Может я не идеальный сладкий мальчик, но ты нужна мне, я знаю, что не смогу… без тебя, — и увидев, что она хочет возразить, добавил: — пожалуйста, не руби с плеча, подумай. — Я... я не знаю. Мне нужно время, чтобы подумать, — её голос без былого напряжения прозвучал устало, — я не могу ничего обещать... — Спасибо, — неожиданно горячо прошептал Адриан, подступая ближе к растерявшейся девушке и заключая её в объятия. — Не нужно… — Нет, ты должна хорошо понимать от чего хочешь отказаться, — с этими словами он прильнул к её губам, не зная сам, на что надеется. Но Маринетт вдруг ответила на поцелуй, ещё не до конца осознавая, каким может быть их будущее…