Выбор судьбы

      Маринетт же сидела, будто оглушенная, а в голове набатом звучала оброненная Адрианом фраза — «Я говорил о себе…» Всё кончено. У Адриана есть соулмейт. А это значит, что её мечтам не суждено осуществиться. Им не быть вместе. Никогда.

***

      — Маринетт, ты уверена, что хочешь остаться сегодня одна? Ведь… — Алья запнулась, поймав совершенно потухший взгляд подруги.       — Это не имеет значения, — Маринетт невесело усмехнулась, — всё равно с Адрианом мне не быть. И даже если сегодня выяснится, что и у меня есть соулмейт — ничего не изменится.       — Как знаешь… — Алья спорить не стала, ей ли не знать, какой упрямой может быть Маринетт.       Подруги наскоро попрощались, чтобы встретиться уже утром и вместе отметить День рождения Маринетт. Ей исполняется восемнадцать, а значит, именно сегодня она увидит во сне своего соулмейта. Если таковой всё же существует.       Маринетт немного лукавила, убеждая Алью, что вовсе не нервничает и хочет остаться в эту решающую ночь одна. Но не могла же она сказать подруге, что с ней всё время будет верная маленькая квами, способная найти правильные слова и поддержать даже в казалось бы безвыходной ситуации.       — Всё будет хорошо, Маринетт, — крошечная лапка Тикки ласково коснулась щеки подопечной. — Попробуй отдохнуть сегодня. Всё это время ты только и делаешь, что изводишь себя напрасными мыслями.       — Ах, Тикки, — Маринетт прижала малышку плотнее к своей щеке, — ты даже не представляешь, как мне хочется увидеть сегодня во сне Адриана. Только… — она запнулась, проглатывая ненужные слёзы. — Только это совершенно невозможно. Ведь соулмейты никогда не бывают теми, кого добровольно выбирает твоё сердце… Как же так вышло, что кто-то оказался связан с ним «кармическим» долгом? Это несправедливо!       Тикки лишь вздохнула, устраиваясь на подушке рядом с Маринетт. Она слишком долго жила в этом мире и знала о соулмейтах гораздо больше, чем могла рассказать своей юной хозяйке. По крайней мере, пока эта ночь не расставила всё по своим местам.       Маринетт была просто уверена, что не сможет уснуть. Слишком много мыслей бродит в голове. Она слишком взволнована, хоть и пытается это отрицать даже перед собой, уверяя, что наличие соулмейта никак не изменит теперь её судьбу. Она была полностью готова к бессонной ночи. Даже дневник сунула под подушку, на случай, если мыслей этих станет чересчур много и их потребуется выпускать из измученной головы. Но от судьбы не уйти. И сон сморил Маринетт, едва эта самая голова коснулась подушки…

***

      Маринетт резко распахнула глаза, не сразу понимая, где находится. Сердце бешено стучало в груди, будто стремясь вырваться на свободу. Она села, пытаясь успокоить дыхание.       — Ты в порядке? — Тикки тут же оказалась рядом.       — Невозможно, Тикки, — Маринетт тряхнула головой, силясь отогнать остатки сна. — Это просто невозможно. Все ведь знают, что соулмейты никогда не выбирают друг друга сами. Так не бывает… Это — общепризнанный факт. Иначе просто не было бы необходимости во всей этой системе…       — Не всё так просто… — Тикки осторожно подбирала слова, стремясь одновременно и успокоить свою хранительницу, и удержаться от того, чтобы сболтнуть лишнего. — Иногда судьба делает исключение. Для владельцев камней чудес.       Маринетт вздрогнула. По щекам сразу потекли предательские слёзы.       — Ты знала, да? — она обиженно смотрела на Тикки. — Знала и ничего не сказала мне…       — Это бы ничего не изменило, Маринетт, — квами осторожно коснулась лапкой её щеки. — Нельзя нарушать законы судьбы. Ты узнала именно тогда, когда для этого пришло время.       — Но это несправедливо! Почему судьба «сделала исключение» именно для Нуара? Почему не я?       Тикки лишь вздохнула, продолжая успокаивающе гладить мокрую от слёз щёку девушки. Она-то знала, что это — ещё только начало. Маринетт ещё многое придётся узнать. И принять.       — Он ведь для меня друг. Просто друг, — шептала Маринетт, уткнувшись лбом в собственные колени. — Я даже представить не могу, чтобы мы…       Она всхлипнула, с силой сжимая кулаки, стремясь загнать внутрь так некстати прорвавшиеся наружу чувства. Не она ли ещё пару часов назад уверяла, что наличие соулмейта ничего не изменит? Что её жизнь закончилась в тот момент, когда Адриан сказал, что его судьба уже с кем-то связана? Маринетт была уверена, что не сможет полюбить никого другого. И если ей суждено от этого умереть, она умрёт. Так даже лучше — не придётся долго и мучительно страдать в мире, где он с другой. А этот неизвестный ей возможный соулмейт, явившийся на свет только ради того, чтобы сделать её несчастной, Маринетт совершенно не волновал. Она сразу исключила его из своей жизни, ведь по незнакомцам не плачут. Но Нуар… он был не незнакомцем. И не чужим. Его не вынесешь «за скобки» собственной жизни. Особенно зная, что это убьёт и его.       — Тикки, мне нужно пройтись, — Маринетт умоляюще посмотрела на малышку квами. — Здесь слишком душно… и слишком много мыслей. Я просто сойду с ума.       Тикки лишь молча кивнула, позволяя своей хранительнице призвать трансформацию.       Только вот, едва успев соскочить с крыши родной пекарни, ЛедиБаг в прямом смысле налетела на того, кого хотела сейчас видеть меньше всего. Нуар. И это просто чудо, что он стоял отвернувшись и не мог заметить, откуда именно появилась обожаемая им напарница. Мгновение оба лишь ошарашенно смотрели друг на друга. Первым дар речи обрёл Нуар:       — Моя Леди, надеюсь, сны обо мне не дают тебе покоя этой ночью? — он привычно, хоть и как-то натянуто, ухмыльнулся.       Леди закусила губу. Что это — просто реплика в его привычной шутовской манере или Нуар знает правду? А может, проверяет её? Он ведь не может знать, что этот сон приснился ей именно сегодня, дата её рождения напарнику неизвестна. Впрочем, как и ей неизвестен День рождения Нуара. Вполне возможно, что он пока совершенно не в курсе свалившегося на него «подарка судьбы» в виде парижской героини в качестве соулмейта… И ей вдруг показалось важным прояснить ситуацию. Только в отношении напарника, не выдавая себя. Ей нужно время, чтобы всё обдумать и принять решение.       — Мечтай, — кое-как взяв себя в руки, протянула Леди, усаживаясь на край крыши.       — Только это мне и остаётся, — ухмылка сползла с его лица, и вмиг помрачневший напарник плюхнулся рядом.       Неужели не знает? Леди выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Что ж, по крайней мере какое-то время у неё есть.       — Сегодня я ещё могу мечтать, — неожиданно мрачно добавил герой, сверля взглядом до боли знакомую ЛедиБаг крышу. Или ей просто показалось, что напарник смотрит именно на её окна?       — Что ты хочешь этим сказать? — осторожно поинтересовалась Леди, чувствуя как отчего-то противно похолодела спина.       Нуар тряхнул головой, будто отбрасывая в сторону ненужные мысли и заглянул ей прямо в глаза. Боже, сколько боли в его взгляде! И это его отчаянное «сегодня я ещё могу мечтать»… Неужели он так боится приближения своего восемнадцатилетия, не подозревая о том, что именно оно исполнит эту его мечту? Одновременно разрушив её жизнь…       — Моя Леди, я… — он запнулся будто решаясь, а потом вдруг с силой сжал плечи сидящей совсем рядом ЛедиБаг и отчаянно выдохнул: — Я люблю тебя. И если у меня есть хоть малейший шанс, хоть крошечная надежда, скажи мне сейчас.       ЛедиБаг вздрогнула, отчаянно мечтая оказаться как можно дальше от его полного тоски взгляда. Наверное, нечестно молчать сейчас, но… она правда не готова вот так сразу принять эту внезапно свалившуюся перспективу разделить свою жизнь с Котом Нуаром… или умереть, чтобы родиться вновь лишь ради новой встречи с ним же. Это почти так же больно, как навсегда потерять свою любовь к Адриану…       Она отстранилась, смотря куда-то вперёд, на лежащий у её ног ночной город.       — Мы ведь это уже обсуждали, — выдавила Леди, старательно избегая взгляда напарника. — Почему сегодня?       Нуар выпустил её плечи и вновь обернулся в сторону тёмных окон комнаты Маринетт. От этого ей снова стало не по себе.       — Ты ведь не могла не слышать о соулмейтах?       ЛедиБаг вздрогнула, не сразу понимая, действительно ли эти слова принадлежат Нуару, а не её разбушевавшимся мыслям.       — Не понимаю… — слова застряли в горле. Неужели он всё же знает? Знает и пытается выяснить, как отнесётся ЛедиБаг к необходимости разделить свою жизнь с ним?       — Статистика утверждает, что не более десяти процентов населения Земли обречены обнаружить наличие в своей жизни совершенно не той «второй половинки», которую заказывало их сердце. И я в числе этих «счастливчиков», — Нуар говорил быстро, будто боясь передумать, одновременно не давая опешившей собеседнице вставить хоть слово в этот его отчаянный монолог. — Несколько месяцев назад мне исполнилось восемнадцать, с того дня я точно знаю, с кем связана моя жизнь, но… — он развернул её лицо на себя, пытаясь поймать ускользающий взгляд, — но я не могу перестать думать о тебе… Эта любовь, оказавшись совершенно безнадёжной, съедает меня изнутри. Я пытался. Я правда пытался увидеть в ней не только друга. Она милая, просто замечательная… и я совсем не хочу разбивать её жизнь… но она — не ты.       Он выпустил лицо ЛедиБаг из своих рук и вновь обернулся в сторону тёмных окон её же спальни.       Леди медленно выдохнула, пытаясь ухватиться хоть за одну из молниями проносящихся в голове мыслей. О чём говорит этот Кот?! Она ведь точно знает, кто предназначен ему судьбой. Невозможно, чтобы ему приснилась какая-то совсем другая девушка. Так не бывает. Если только… Внезапная догадка заставила вздрогнуть. Леди вновь проследила за обращенным на её тёмные окна взглядом Нуара. Неужели он видел во сне её «гражданскую личность» и даже не подозревает, что она и есть «его Леди»?       — Сегодня ей исполняется восемнадцать, — будто отвечая мыслям Леди продолжил Кот, — и она узнает, что наши судьбы связаны… Нам придётся быть вместе или умереть. И я не уверен, что знаю, какая из этих перспектив более радужная.       Он запрокинул голову, вглядываясь теперь куда-то в небо, казалось, совсем забыв, о своей притихшей собеседнице.       ЛедиБаг же недоверчиво моргнула, пытаясь собрать вместе такие противоречивые мысли, которые так и норовили взорвать её несчастную голову, обрушившись на Нуара целым потоком не то обвинений, не то чего-то ещё. Он всерьёз считает смерть более предпочтительной компанией?! Этот глупый Кошак смеет говорить ей о любви и одновременно отвергает её же в качестве своей спутницы жизни!       — И ведь знаешь, что самое нелепое во всей этой истории? — в мысли вновь ворвался его вдруг ставший насмешливым голос. — Она, кажется, по уши в меня влюблена… Я всегда считал, что так не бывает, что невозможно «добровольно» влюбиться в своего соулмейта, но…       Да как он смеет так нагло врать?! Для чего?       — Влюблена в тебя?! — ЛедиБаг подскочила на месте, гневно сверля взглядом совершенно обнаглевшего Нуара. Кем он себя возомнил? Не мог же он всерьёз принять её напускное восхищение личностью героя, старательно продемонстрированное Маринетт при встрече, за любовь?       — Ты считаешь, что меня невозможно полюбить? — по-своему истолковав слова напарницы, обиженно протянул Нуар.       Леди подавилась так и не успевшей слететь с языка гневной тирадой и, нервно закашлявшись, смотрела на напарника.       — Правда, она предпочла бесстрашному герою смазливого красавчика, который скрыт от тебя за чёрной маской, — чуть усмехнувшись, продолжил Кот, заботливо похлопывая «свою Леди» по спине. — Уверена, что не хочешь познакомиться с ним, пока он ещё формально свободен?       Явная насмешка слов совершенно не вяжется с внимательным взглядом обращённых на неё зелёных глаз. ЛедиБаг обхватила себя руками, пытаясь отдышаться и хоть немного привести в порядок собственные мысли. Что скрывается за словами Нуара — нелепая ложь, стремление вызвать ревность или что-то большее? В голове так некстати всплыла брошенная Адрианом фраза, та, что стала для Маринетт роковой:       «я говорил о себе. Но… Но предлагаю вернуться к этой теме, когда тебе исполнится восемнадцать»       Следом память услужливо подсунула только что произнесённые Нуаром слова:       «Она, кажется, по уши в меня влюблена… Правда, предпочла бесстрашному герою смазливого красавчика, который скрыт от тебя за чёрной маской…»       — Невозможно. Нет, это невозможно… — ЛедиБаг, обхватив разрывающуюся от бесчисленных мыслей голову, медленно осела на пол.       — Миледи, что с тобой? — обеспокоенный Нуар присел рядом, совершенно не понимая странной реакции напарницы на его слова. Он ведь не раз намекал, что не прочь снять перед ней маску. Так почему сейчас она смотрит так, будто перед ней сам Бражник, а не верный Кот Нуар. Или всё дело в наличии у него соулмейта? И его добрая Леди всерьёз переживает за жизнь напарника?       Силясь выровнять сбившееся дыхание, ЛедиБаг поймала полный искреннего беспокойства взгляд Кота Нуара.       — Скажи, — голос помимо воли дрожит, а по щекам катятся так долго сдерживаемые слёзы, — ты правда настолько сильно хочешь быть со мной, что готов принести в жертву собственную жизнь? — она жестом остановила пытавшегося что-то ответить Нуара, продолжая: — А ты уверен, что девушка, которая прячется от тебя за красной маской, окажется не хуже твоих фантазий?       Она отвернулась, совершенно не разбирая обращённых к ней слов Нуара. Слишком громко стучит собственное сердце. Слишком страшно ошибиться в своей кажущейся совершенно невероятной догадке.       — Сегодня мой День рождения, — тихо продолжила Леди, зная, что чуткие кошачьи уши позволят её Коту не пропустить ни слова. — Мне исполнилось восемнадцать. И сегодня я видела во сне своего соулмейта. Теперь я точно знаю, с кем связана моя судьба, — она подняла глаза на странно побледневшего напарника и уверенно добавила: — Я видела во сне Кота Нуара.