B U R N M E

- Знаешь, за окном дождь, - смотря в окно на вспышки в небо, произносишь ты. Ветер взбудоражено срывает капли с неба и заставляет их танцевать. Наверное, ты сумасшедшая, но эта буря завораживает тебя до беспамятства. Ты открываешь окно и высовываешь руку, пытаясь собрать в себя как можно больше влаги. Секундный порыв. Смотришь на Юнги, который лежит на кровати и рассматривает потолок, до сих пор молчит. - Знаешь, этот дождь тише твоих слов, - говоришь еле слышно, медленно. Хлопок двери и через пару минут ты уже на улице. Босиком. Ветер срывается на вой, на тебе срывается. Колошматит, как его молчание, а холодные капли бьют по лицу, как наотмашь. Сейчас ты делаешь именно то, чего хотелось так давно. На пальцах мокрая свобода, в легких влажный воздух, волосы, уже намокли. Тело горит и угасает, отдавая себя на растерзание бушующей стихии. Ты сейчас просто ты, и никто больше. А он приходит и разом все мысли, все чувства вбивает обратно, словно пулей в самое сердце. Умираешь, зная, что после следующий круг твоего Ада. Не хочется ничего объяснять и говорить не хочется. Если бы ты была небом, то самым плачущим. Каждый день была бы гроза, гром и молния. Но в перспективе душевая кабина и более разъяренные струи горячей воды. Ты скрючиваешься на белом кафеле и ждешь когда это прекратиться. Все прекратится. Волна тоски, как цунами – ломает. Неожиданная и необузданная. В ушах все еще слышатся раскаты грома, капли дождя. Пусть это будет просто сном, самым жутким кошмаром от которого можно проснуться и не встретить его в своей реальности, как только откроешь глаза. Это самое время, когда он может уйти, не влезая во все твое дерьмо, не окунаясь в эти помои с головой. Ведь он не будет кричать, ни на тебя, ни о чувствах. Это не для него. Не для него и вопросы, видимо ждет, пока ты расколешься, превратишься в пыль. Но ты знаешь, что до феникса тебе еще далеко, ты не восстанешь из пепла, потому следует лишь отпустить. Постепенно ты разобьешь ему сердце, если его руки сейчас же не остановятся. Если Юнги сейчас же не бросится убегать. Ты заберешь у него всех друзей, не выбором, а обстоятельствами, потому что ты невыносимая лгунья, даже перед зеркалом, где только твое отражение. Самое время. Вода выключается, но это тепло наигранное, оно бессознательное. Юнги полотенцем вытирает твои волосы, а ведь даже мокрая одежда все еще на тебе. Руки не слушаются, когда ты тянешься к майке, а он слышит твой крик о помощи и помогает. Остаешься обнаженной, но все еще не душой. Эти ваши скачки с пылу и жару давно смешались с равнодушием. В одну минуту готов поверить, в другую – отвернуться. Чистая футболка, больше ничего и не надо. Тебя аккуратно кладут на кровать, где преобладает его запах, свой не чувствуешь, но это и неудивительно. Интересно, насколько ты пахнешь ложью или же уже мертвецом? *** Ты просто уже не знаешь, брыкаться, кусаться тебе или жалиться. Внутри все крошится от переизбытка фикций. Слезы разочарования тонкими дорожками по лицу, и сразу же исчезают, впитываясь в мягкую подушку. Еле дышишь, не знаешь куда себя деть, где спрятаться и на какой конец света ушмыгнуть на этот раз, потому что больно, надоело, а думать давно уже о хорошем перехотелось. Кровать прогибается под весом Юнги, а твое тело даже не напрягается. Ты ничего не хочешь: ни слышать, ни чувствовать, потому что и на то и на другое он мастер. В этом плену очень сладко. Взгляды Юнги всегда вызывают дрожь и онемение конечностей, дикое желание. Прикосновение заставляют сгорать, но что более непривычно, так это то, как кроет, стоит ему это все совместить. Как учащается дыхание, выкипает остаток всех предрассудков и хочется просто раствориться. Слиться с воздухом, стать невидимой. Он пробирается под майку, и медленно холодной рукой ведет по спине, считая каждый позвонок своими музыкальными пальцами, которые сопровождаются твоим коротким дыханием и немыми ответами. Уплываешь. Эти поглаживания сами собой невесомые, но по твоим ощущениям – сильные. Нежность – это слабость. Ты становишься хрупкой, хотя нет, ты такой и была, просто каждая трещина была скрыта под новой маской, а сейчас ее нет. Это твое истинное – утопическое состояние с жирными нотами «большетакнемогу». Слезы падают, а его прикосновения не прекращаются. Они те самые, убаюкивающие, успокаивающие. В них нет страсти и вожделения, но от этого тебя скручивает еще сильней. Такое ты чувствуешь впервые. Впервые в трудную минуту с тобой рядом кто-то реальный. - Поговори со мной, - в этих словах много необычного. Голос ведь все тот же, низкий, слегка хрипловатый, все еще принадлежит Юнги. Разбирает еще пуще прежнего, ты не можешь понять, почему так сложно принять в себе это… Он ложится рядом, слегка касаясь своим телом твоего. Ты можешь ощутить его взгляд на своем затылке или растрепанных волосах, возможно на шее, не думаешь, лишь предполагаешь. Сухие горячие губы касаются плеча, через тонкую ткань футболки, затем тебя сгребают твердые мужские руки, заставляя лечь набок, и притягивают к груди. Захлебываешься из-за того, что так хорошо. Из-за таких касаний лишаются рассудка, потому что синоним ненормальности тоже слово на «л», которое ты никогда не сможешь произнести. - Что случилось? – тихо, над самым ухом. «Замолчи, заткнись, закройся, убирайся…» Внутренний крик, как сирена. Огненный след, который сжигает все органы. Почти задыхаешься и уже в бреду, но губы не шепчут, они почти умоляют: - Не бросай меня… Он не уйдет, никуда не денется и от этого смежное состояние. Вы Атлантида, затерянный под водой город. В своем мире, своей вселенной. Ты не задаешься вопросом, хочет ли он понять тебя на самом деле или нет, ты уже знаешь ответы на все вопросы, которые никогда не посмеешь задать ему. Ведь любовь не выпрашивают, ее получают… *** Дорогая иномарка останавливается прямо около входа в здание, оба будто преследует тебя и от этого не менее страшно. С прошлого дня – ты параноик и этому не требуется никаких объяснений и доводов. Дыхание задержано, до самого входа в помещение, а затем отпускает. Смотришь через стекло на удаляющуюся черную машину, и перед глазами слегка все расплывается. В кабинете Тэ как всегда светло, чему способствуют окна в пол. Смотрится не так хорошо, если бы офис находился выше третьего этажа, но неплохо. По дороге мчатся люди в своих машинах, пешеходы переходят дорогу, слоняются по округе. Кто-то преследует определенные цели, а кто-то отдыхает. - Ты о чем-то хотела поговорить? – вздрагиваешь, вновь осознав, где находишься. Тело морозит, а к голове подступает жар. Юнги ушел на рассвете, а может и вообще не спал. Не знаешь, потому что уже утром проснулась одна. – Плохо выглядишь, - добавляет Тэхен. Ты смотришь ему в глаза и медленно просыпаешься. Ты даже не помнишь когда здесь оказалась, возможно, сразу же, как только проигнорировала всех, даже не поздоровавшись? Или ты все же успела отдать НанХви отчет? Все как в тумане. За его спиной замечаешь букет роз, насчитывая уже целых семь. - Я не могу работать больше, - медленно произносишь ты, губы совершенно не желают двигаться. Ты даже пришла сегодня в обычной повседневной одежде, еле замазала синяки под глазами и только накрасила губы. Тэ не отвечает, но вместо этого тебе протягивает этот чертов букет. - Может, хватит? – почти зло, шепчешь ты. Поднимаешься и хватаешь розы, которые царапают ладонь своими шипами. Демонстративно подходишь к окну и, открыв его, выбрасываешь этот веник на улицу. Самое странное, что он снова улыбается, и в этом лице ничего нет ни одной точной эмоции. - Вот именно, хватит притворяться, что ничего не знаешь. Кан снова приходил час назад и никакого увольнения не будет, - усмехнувшись, говорит он. – Признаюсь, твоя игра стоит оваций. - Что ты несешь? – от резкой смены эмоций перед глазами появляются красные и черные точки. - Эти цветы не от меня, но я рад, что ты так подумала это… Ты не слышишь. Все темнеет, и ты складываешься пополам прямо там, где и стояла. Сердце бьется как сумасшедшее, снова на грани. И уже не от страха, а от переизбытка эмоций. Будто из памяти высосали один главный момент из жизни, поставили латку и не предупредили об этом. - Эй, Сноу, - он тянет руки к твоему лицу, обхватывает его своими ладонями, скользя длинными пальцами по щекам. И это неправильно настолько, что хочется кричать. А внутри разбиваются хрустальные вазы, одна за другой, и простуда дает толчок этому подавленному состоянию. - Не трогай меня, - слова еле выговариваются, но успеваешь отвернуться, вывернуться на изнанку перед незнакомцем. Ты его совершенно не знаешь, и не хотелось бы. Ким все равно помогает встать, а в кабинет влетает взволнованная Хару, порываясь вызвать скорую, на что ты емко трясешь головой, мечтая, чтобы она, наконец отвалилась. А за ней Чон Чонгук… От одного этого имени одни проблемы. От одного его вида хочется провалиться под землю. - Что с ней? – обращается Чонгук к Тэхену, но руки почему-то тянет к тебе. Будто отрезвляешься. Дергаешься в сторону, чуть снова не подарив поцелуй паркету. – Мина? - Нет, нет, нет…. – ловишь его взгляд, он будто из прошлого. С той самой встречи, когда все пошло к чертям. Покрываешься коркой льда, отталкиваешь его от себя, приложив всю оставшуюся силу. – Пожалуйста, нет… Дрожащими руками цепляешься за миловидную девушку секретаря, которая все еще топчется на пороге. Она помогает тебе идти, поддерживает без лишних слов, когда ты просишь отвести тебя к выходу. Она ловит тебе такси, и ты садишься на заднее сиденье, чтобы назвать адрес не больницы. *** - Зачем ты пришел? – ты устало садиться за свой стол, еще полностью не отойдя от происходящего. Ее слезы мечутся на твоих руках и от этого совершенно не по себе. Чонгук все еще смотрит на закрытую дверь, где скрылась та самая загадочная для всех девушка. - Под нас копают, - серьезно говорит брюнет. Ты сжимаешь руками свои волосы, портя идеальную укладку. Какого хуя все проблемы обрушиваются в один сраный момент? - Что это значит? – понизив голос, спрашиваешь ты, смотря на метания брюнета. Он сосредоточен и зол, что заставляет отмести все мысли о том, что он всего лишь неразумный ребенок. - Информация о наркоте и прочее, пока все нацелено на мою семью, но ты знаешь, кто при этом пострадает один из первых, - тихо говорит он, сверля тебя взглядом. – Наше с Джином родство… Кулак бьет по столешнице, контролировать себя в таких ситуациях совершенно невозможно. Сколько прошло лет? Может пять, но какого хуя сейчас? - Кому ты перешел дорогу? - Только я? – удивленно вскидывает брови младший. Ты скалишься. - Какая-то шалава заявилась сегодня утром, - будто вспоминая чей-то образ, подтвердил он все твои опасения. – Передала, что второй сюрприз появиться уже скоро. - Блять, я же предупреждал тебя. Если Мин пострадает, тебе пиздец, - хватаешь пиджак со спинки стула и связываешься со своим секретарем, чтобы та отменила все встречи. Чон останавливает тебя на полпути, хватая за локоть. - Ты знаешь того, кто мог это сделать? – выжидающе спрашивает он. - Я даже не сомневаюсь, - скрипя зубами, отвечаешь ты. – Звони Хосоку и Мону, остальным не слово, ясно? - Что мы будем делать? - Лично ты, будешь вымаливать прощение у отца, чтобы он не лишил тебя всего, а мы разбираться. - Хён, уже поздно. Снимки в сети уже как полчаса, где я… *** Напротив тебя голубоглазое создание, о чем-то причитает, не в силах замолкнуть. Перед тобой кружка с жаропонижающим, а на плечах какой-то кусок ткани, в то время как на улице все двадцать семь градусов. Трясешься, как наркоман без дозы. И все же, отчасти весело. Ты уже посмотрела новую статью, где Чона обвинили в изнасиловании какой-то девушки, которая подала на его заявление. «Дальше будет интересней» - слова Кая. Теперь ты понимаешь, почему он прибежал в офис Кима сегодня, только вот это ему уже не поможет. Интернет злобная стерва, которая лишь посмеется, выворачивая наизнанку всю жизнь этого мажора. Отец уже не поможет, а мисс Чон скорее всего хватит инфаркт, ведь она так любит своего младшего, а не того, кого нагулял их отец. Хайди уходит по своим делам, и ты остаешься одна, полностью удовлетворенная появившейся сплетни. Интересно, сможет ли он отделаться деньгами, как это произошло с тобой? Ведь ты была так горда, чтобы принять их. Совсем не думала, что эти отношения всего лишь одна партия, длинная и проигрышная для тебя. Даже если там и были замешаны чувства, то у них не было хэппи-энда первоначально. Если бы он сказал раньше, если бы ты узнала это не так… Ты была глупой, очень наивной, незрелой. В прошлом. Это там, далеко и неправда. «- Я люблю тебя. - Добавь сюда слово «насильно». - Да, я насильно люблю тебя…» Может все дело в этом, в нем. Любовь – объеденное и обглоданное до костей слово. Чувство, получившее имя при рождении, как и каждый из нас, только это имя кто-то поливает каждый день грязью, а кто-то произносит до уровня совершенства. Ты выбираешь первое, сидя в первых рядах этой трагикомедии. - Не нужно было гулять в дождь, - этот голос врывается щупальцами в твое пространство. Незнакомец занимает место за твоим столиком, попутно расстёгивая первые две пуговицы на рубашке. Темные глаза смотрят внимательно, прижимают к земле, забирают воздух одной своей властью. Снова он. Кан… - Кто вы? – сжимая пальцами кружку, спрашиваешь ты. - Джису. Кан Джису – твой старший брат, - бездушный тон чеканит каждое слово, будто отчитывая непослушного ребенка. Ты не веришь, просто не можешь, потому что для твоей семьи он умер. Он призрак, невидимка, его нет…