Пора лечить фобию 2: Змеиный клубок

      Вопреки моим подозрениям, ближайшие пару дней ничего из ряда вон не происходило. Михаил вел себя смирно, но уже через два дня его хотела убить половина гнезда. К счастью, попыток совершить желаемое никто не предпринимал, и я вскоре вздохнул с облегчением. С другой стороны, меня куда больше волновали Ашьякс и Зуас. Они вроде и вели себя как обычно, но от меня не укрылась нервозность в их глазах. И, стыдно признаться, меня удивляло, что они перестали ко мне приставать. Но говорить мне никто ничего не собирался (и не должен был). Однако мне от этого легче не становилось.       Всё, что я мог — это сделать им подарок в виде обещанной безделушки, надеясь, что это как-то поможет, хотя бы на психосоматическом уровне. Я сломал голову, пытаясь придумать, что я могу сделать для них своими ручонками не из нужного места. Идея пришла неожиданно, уже ночью, но я не поленился подняться с налёжанного места и начать воплощать задумку в жизнь, боясь, что иначе она развеется. Идея для меня казалась безумной и слишком… Даже не знаю, как сказать. Если они среагируют на подарок как-то не так, я умру от стыда! Много сил на это не требовалось, но я сделал ещё кое-что, словно от этого задумка и правда становилась талисманом.       Утро я встретил ещё до прихода Зуаса. От волнения сердце билось о грудную клетку, но в то же время в душе было странное воодушевление. Стоило только раздаться стуку в дверь, как я подскочил к ней и, не дожидаясь вопросов от удивленного Зуаса, сообщил.       — Пойдем сейчас к Ашьяксу.       Расспрашивать меня не стали, просто пошли по назначению. Всю дорогу я нервно обдумывал слова, заранее подготовленные, но почему-то сейчас они мне казались неубедительными и глупыми. В тронном зале был лишь Король. Увидев меня, он с тоской (недавно появившейся) улыбнулся.       — Доброе утро, Дмитрий Сергеевич. Не ожидал увидеть вас сейчас.       Я взял за руку Зуаса и подвел его к Королю, нервно переминаясь с ноги на ногу. Веду себя как прыщавый подросток. Вот же…       — Насчет подарка. Я подготовил кое-что, но не уверен, понравится ли вам…       Мне хотели что-то ответить, но я прервал ещё в зачатке слов. Достал из-за пазухи два небольших мешочка на длинных веревках на манер кулона и вручил каждому нагу. Отличались они лишь цветом и некоторым содержанием.       — До того, как вы откроете, хочу сказать, что я долго думал. Вы просили талисманы, но если честно, я ничего не понимаю в этом, — я сжал похолодевшие руки. — Но ещё из сказок я помнил одну традицию. Она может показаться вам неуместной, но могу пояснить. Ах, ладно, открывайте.       Наги переглянулись и раскрыли мешочки. В каждом они нашли заплетенные в тонкую и короткую косичку пряди моих волос. Я стоял красный, как рак, но стойко держался.       — У нас есть поверье, что волосы содержат в себе энергетику человека, его мысли, душу. Существует множество ритуалов, связанных с волосами и проклятиями. Поэтому мы, даже расчесавшись, стараемся волосы выбросить или смыть и тому подобное. Потому считается, что если дать прядь своих волос человеку, то это выказать огромное доверие, а также быть всегда рядом с ним. Поэтому я подумал…       Но на этот раз договорить не дали уже мне, крепко сжав в тиски. Я был так удивлен, что захлебнулся собственными словами. Меня стали зацеловывать, тискать, притом слишком активно. Это всё происходило столь стремительно, что у меня закружилась голова и стало очень жарко.       — Хватит! — рявкнул я, отодвигая от себя прилипал. — Вы меня сейчас задушите!       Только после этого наги отстранились. Но в их глазах всё равно играли чертята. Но за последние дни они выглядели взбодрившимися и даже… счастливыми? Можно считать, что с подарком я угадал?       — Он всегда будет с нами, — шептал Ашьякс. — И никто не посмеет его коснуться.       — Такое доверие. Нам думалось, что мы тебе противны, — тут же ответил Зуас.       — Вы палку порой перегибаете, но давно уже мне не противны, — признался я через паузу. — Ах да, там есть ещё кое-что. Я написал пожелания. Не знаю, что у вас там происходит, но надеюсь, что вам это поможет.       И когда я проникся к этим змеючкам нежностью? Но не смог сдержаться, чтобы не погладить обоих. На сердце было неспокойно. На меня смотрели змеиные глаза, гипнотизирующие, завораживающие. Сзади Ашьякс положил голову мне на плечо и уткнулся в шею. Я зарылся рукой в его волосы, слегка помассировав, перебирая. Спереди покорно прильнул Зуас. И для него я также не пожалел нехитрой ласки. Они так льнут, так доверительно и искренне. Тому, кто скажет сейчас, что это грозные воины, которых, по словам Икара, боится весь его континент, плюну в лицо и не поверю. Даже вспоминая Арену: они вели себя куда гуманнее, чем порой ведут себя люди. А Икар? Он же военнопленный. Но о нем заботятся, самое большее — заставляют много работать. Для него это сложнее лишь тем, что он не наг. Они не учитывают его особенности как человека. Но даже так нашелся тот, кто доверительно ползает за ним и по-своему завоевывает внимание. Правда, Икару об этом пока лучше не говорить.       — Нам всем пора идти на завтрак, — сказал я, продолжая поглаживать этих земноводных собачек. — А потом: у вас — работа, у меня — дети. Так что хватит тут об меня греться.       Послышался шипящий смех, но меня наконец-то отпустили. Стало как-то зябко, но терпимо. Наги сразу надели мои подарки с гордым видом, точно я водрузил им на голову корону. Весь завтрак с двух сторон меня то и дело пытались то подкормить, то приласкать, от чего я чувствовал себя крайне неловко, а потом и вовсе хотел надавать по макушке обоим за неприличное поведение за столом. Сдерживало меня лишь то, что мне не хотелось позорить глав гнезда перед толпой. Ох, как не хотелось. Ну, совсем не хотелось.       — Да хватит! — не сдержался я и хлопнул по наглым ручонкам. — Сядете вы уже или нет? Почему у вас до сих пор полные тарелки? Что за игры за столом? Быстро вернулись к своему завтраку, и чтобы ни крошки не осталось!       В ответ послышался смешок, но оба нага покорно принялись есть, наконец-то оставив меня в покое. Гнездо обратило внимание, но в их глазах я скорее углядел повышающееся уважение ко мне, чем разочарование в Короле и генерале. Это не могло не удивить, но заострять внимание на этом я не стал.

***

      Я уже полдня ищу одну белобрысую особу, которой нигде нет! Я трижды обошел замок, нашел всех, но только не его. Гнездо уже более-менее опустело, поскольку сегодня вновь на Арене проводятся состязания за чью-то душу. Приходить туда снова я не хотел и детей старался держать подальше. Но вот один непослушный ангелочек где-то потерялся. Памятуя о том, как успешно он довел половину нагов до нервного тика, я переживал, что один смельчак всё же сорвался и свершил правосудие. Конечно, многие скажут ему за это спасибо, но это как-то не комильфо. Всё же я взял на себя ответственность за жизнь этого чуда в перьях (зачем? Скажите вы). На самом деле, я не совсем понимаю, что со мной и почему я так к нему агрессивен. Он повел себя не очень правильно, переместив нас с Аней в столь опасное место (как я думал раньше), но, с другой стороны, мы ведь сами к нему обратились. Он каким-то образом умудряется вызывать раздражение, даже ничего не делая, но точно так же сразу привязывает к себе, заставляет переживать о нём. Он кажется таким беззащитным и маленьким при всей своей странности.       — Дмитрий! — я обернулся на крик Икара. Он очень редко звал меня по имени (если вообще звал), поэтому я сразу отреагировал и насторожился.       — Что такое?       — Миша. Я слышал от нагов, что он ушел на Арену! — запыхавшись, сказал мужчина.       — Что?! — я подскочил на месте и помчался сломя голову на Арену.       Забудьте всё, что я говорил раньше! Я его прибью сам!       Почему я так испугался? А потому, что сегодня в гнезде гости из соседнего! Поэтому на Арене вряд ли нарушат правила в этот день ради одного бестолкового мальчишки! Если он выйдет на Арену или просто на нее не вовремя упадет (а он может), то, считай, автоматически себя в рабство отдаст! И ладно, если в нашем гнезде, но что если на Арене будут гости?! Этот паршивец! Что он задумал?!       Я влетел в зал Арены, едва не перевалившись через перила, но Миши нигде не увидел. Может, он просто посмотреть пришел? Где он может быть? Я с дрожью в ногах вглядывался в окружающих, но видел только нагов. Не сразу я увидел ложу Короля, в которой сегодня было ещё несколько незнакомых змей. Они что-то бурно обсуждали и изучали сражающихся. Но вот битва окончена и роли распределены. Сначала послышалась ругань, а потом «старший» наг поцеловал своего «младшего». Как это называется, я уже благополучно забыл, и они с миром ушли.       — Следующим за своё право будет бороться… — но не успело объявление закончится, как все ахнули, увидев на арене Мишу.       У меня опустилось сердце. Из него же там отбивную сделают! Наги относятся к ребенку хорошо до тех пор, пока тот не вышел на Арену. Как только он это сделал, то заявляет всем, что больше не ребёнок и готов нести бремя взрослой жизни. Этот закон наги чтят как никогда и не пощадят нахального мальчишку, если только на его место никто не встанет. Я сразу услышал шепотки вокруг. Недолго думая, я закричал:       — Это моя бестолочь! Я за него! Пропустите, пожалуйста! Я за него! — кричал, пытаясь пробраться.       Самое глупое, что я в итоге сделал, это зачем-то перепрыгнул ограду, забыв, что летать то я не умею, и мог неудачно приземлиться и остаться калекой надолго. Но меня словно вела интуиция. И на Арене меня легко поймал незнакомый наг и поставил на родные две ноги.       — Спасибо, — сразу же бросил я и помчался к Мишке, хватая его за плечи. — Тебе конец! А сейчас брысь отсюда! И чтобы носу не показывал!       Ох, знали бы вы, какие на самом деле слова были в моей голове! Но выматериться я все же не смог. Мишка сразу понял мое настроение и смылся, точно и не было его здесь. А я остался со своей проблемой. Уйти с Арены нельзя, если уже ступил на нее. Победить нагов? Мне? Ну, немного помахать мечом я могу благодаря Ашьяксу и Зуасу. Но на победу это не потянет. Я развернулся к нагу, присутствующему на арене, и нервно сжал рукоятку меча, который вырвал из рук Миши. Смотреть на Короля сейчас мне было страшно, я и так ощущал его взгляд на спине.       Наг, которого я вполне часто видел в гнезде за время своей жизни здесь, стоял в отдалении и смотрел на меня, чего-то ожидая. Запоздало я вспомнил, что должен быть сигнал. И вот раздался противный звук, объявляющий о начале боя. Я уже приготовился уйти в нокаут, как вдруг наг низко опустил передо мной голову, сложив меч.       — Бой окончен по причине сдачи одной из сторон. Человек признан дайрэ для нага Арсо, — объявил голос, и я едва не сел на пол от такого заявления.       Он признал меня старшим? Но почему? Наг же, не сказав больше ничего, ушел с арены, а я недоуменно посмотрел на Короля. Тот встретился со мной взглядом и был крайне доволен, а вот его гости о чем-то недовольно шипели.       — Учитель, как я рад, что Вы посетили Арену в столь важный момент. Но почему здесь оказался ваш ученик?       — Он понесет соответствующее наказание.       — В этом я не сомневаюсь, — улыбался Король. — Но из-за этого Арсо попал в неловкую ситуацию. У Вас уже есть идеи на его счет или Вы его отпустите?       Отпустить — значит признать недостойным. Это нигде в правилах не прописывалось, но для чувствительных нагов это ощущалось так: если ты добровольно отдал свою жизнь в чужие руки и от нее отказались, значит, ты негодный. Это как сказать человеку «ты слишком скучный, чтобы я с тобой общался». Обидно ведь, хотя вроде как и не смертельно.       — Я бы хотел передать ему свои знания. Было бы неплохо, если бы кто-то ещё мог обучать детей в будущем.       — Отличная идея! — горячо поддержал наг. — Вы всегда на шаг впереди. Я горжусь тем, что учусь у Вас! А сейчас поднимайтесь в ложу. Не будем задерживать остальных.       Я опомнился, что всё ещё стою на пыльной Арене, и бегом поднялся в ложу к Ашьяксу. Тот тут же усадил меня в свои кольца, с неким вызовом посмотрев на гостей. С одной стороны, меня возмутила такая наглость, а с другой — так мне было спокойнее. Эти наги чем-то отличались от тех, к которым я так привык. Кстати, а зачем они вообще вдруг приехали? Пока я размышлял, то ощутил, как наг приблизился к моему уху и тихо прошептал.       — Сначала я испугался, когда ты прыгнул. А затем восхитился.       Меня прижали ближе к груди, под которой глубоко билось сердце. И я был рад, что сейчас никто не смотрит на моё покрасневшее лицо. Все вопросы улетели из головы.