Зарисовки

Сарп слышит громкий крик и ускоряет шаг, хлопая дверцей машины чуть сильнее обычного. Осторожно пробирается сквозь толпу, краем уха замечая обеспокоенные перешептывания вокруг. Он машет рукой, сообщая, что из полиции, и просит людей немного разойтись. Беглый взгляд по заплаканной женщине с пустым взглядом, и пальцы уже сами набирают горячую клавишу телефона. Знакомая мелодия раздается где-то слева от него, Сарп замечает брата. Он отводит взгляд, обаятельно улыбнувшись какой-то девушке, и буквально впивается всем телом в объятия Умута. — Второе похищение на неделе. Пошла волна? — младший хмурит лоб, собирая волосы в пучок. (Старший издевался над прической Умута ровно с тех пор, как брат вышел из тюрьмы. Часто к беззлобным подтруниваниям присоединялась заливающаяся Эйлем, а на заднем фоне тихонько хихикала мама Фюсун. Сарп всерьез намеревался вывести Умута из себя, поэтому две недели назад притащил домой большой набор аксессуаров для волос, предвкушая маленький спектакль. Но как это обычно бывает, Умут перевернул все с ног на голову, сообщая блестящими глазками, насколько он рад этому подарку, о котором так долго мечтал, за что получил очередную в бесконечности порцию объятий старшего брата.) — Именно. Твои ребята нарыли что-нибудь? — Сарп придерживает табельник, по привычке оценивая очередной прикид модного сыщика. В его голову закрадывается мысль, что эта черная футболка накануне исчезла из его комнаты. Подозрения Сарпа подтверждаются, когда он замечает маленькую красную нитку на правом плече, промелькнувшую сквозь расстегнутую кожанку. — Подожди-ка. Ты снова крадешь мои вещи? Умут недовольно фыркает. — Ещё чего? Это моя одежда. — младший чуть отходит назад, светя значком детектива, но не успевает скрестить пальцы за спиной, потому как рука Сарпа хватает его за запястье. — Ладно, ладно! — Сопит, поджимая губы. — Но аби, сколько можно говорить, я не краду, а одалживаю на время. У меня нет такой красивой одежды, я ведь выплачиваю тебе кредит, забыл? — бормочет он улыбающимися губами. Умут смотрит в хмурое лицо Сарпа и читает: ты заноза в заднице, но я тебя люблю. Театрально раскланивается и идёт к потерпевшей, чуть поводя плечами — имитируя походку аби. Он знает, что как только братья приедут домой, или зайдут осматривать двор сегодняшнего происшествия, в общем, как только братья останутся одни, огребет по полной, но выбесить Сарпа - дело наисвятейшее даже для самого несвятого человека на планете.

***

Иногда бывают плохие дни. Завтра Умут громко пожалуется, что не смог заснуть без дикого храпа Эйлем, подарит ей пару поцелуев в качестве утешения и незаметно для любимой стырит с тарелки Мелек овощи, которые так не любит их дочь. Но это завтра. Сегодня всё выглядит очень удручающе: он ночует у аби, которого нет. К-о-м-а-н-д-и-р-о-в-к-а — младший не перестает крутить в голове это дурацкое слово. Сарп недоступен уже четыре дня, три из которых Умут мониторит ближайшие рейсы в Анкару. (Негласное правило Йылмазов гласит: сообщать друг другу о любых перевижениях.) Он не находит себе места и на работе, отдает поручения Барышу и едет к брату. Всё это время он думает. Обычное состояние ненаправленных мыслей без подробностей. Просто думает: о Джошкуне, извещение о смерти которого пришло к ним домой, о тени Джеляля, что больше не зовёт его в кошмарах. О кулинарных курсах, где заправляет мама, о том, как любит медовую пахлаву, о любимом мальчике его дочери, пронзительных взгляд которого так не нравится дяде Сарпу. О его Мелек. (Каждую годовщину ее смерти братья проводят возле могилы, сплошь усыпанной цветами. Садятся спина к спине и говорят обо всем на свете. Конечно, оба при этом выглядят так, словно их навечно закрыли в пустом затхлом подвале, но это терпимо. Им не нужна слезливая история, чтобы оправдать свое состояние. Однажды Умут спросит, как Сарп справляется. Он знает, что аби тщательно прячет все, что связано с его любимой, в далекий пыльный ящик, и даже с ним делится изредка. Сарп считает, что распространяться на такие темы глупо. Он пытается забыть — глухо и в пустоту. — И? — скептично шепчет Уму. — Это помогает? Сарп вспоминает ее улыбку, смеющиеся глаза и красное платье. — Нет.) *flashback* Он старательно прячет большую охапку пионов за спиной — любимых цветов его сестры — и расплывается в яркой улыбке Чеширского кота, когда со сцены спускается девушка со свертком в руках и стучит каблуками в его сторону. Мантия и платье чуть колыхаются при беге, обнажая стройные ноги с шоколадным загаром, что моментально — к недовольству Мерта — привлекает внимание мужского пола. — Моей родной сестренке с выпуском, — он протягивает букет, целуя в лоб. Пока Мелек утыкается носом в цветы, Мерт хватает ее за талию и, чуть приподняв, кружит по залу с оглушительными выкриками. — МОЯ СЕСТРА ВЫПУСТИЛАСЬ, ВАЙ БЕЕ, ВАЙ БЕЕ! — Пусть тебе будет стыдно, Мерт! Опять привлёк всеобщее внимание. — Мелек заходится в мягком смехе, пытаясь удержать равновесие. — Я лишь подчеркнул, что я — ТВОЙ брат, все глаза итак на моем красивом ангеле, — он шутливо фыркает, щедро одаривая выпускников вокруг недовольным взглядом. — Скажи-ка, где тот Джан, что пропал после кино? — Мерт, не начинай. Он видит, как выбившийся локон касается ее покрасневшей щеки и осторожно проводит пальцами до уха. — Куда поедем?

***

— Такое ощущение, что меня вновь избил Джошкун, — хрипит Мерт тем же вечером. Он пытается шутить, но вновь склоняется над белым другом. Горло заполняет желудочная кислота — адовое ощущение. Мелек сидит на полу ванной и гладит его по спине. Она улыбается на его вопросительный взгляд, цокает, качает головой, пытаясь прогнать обеспокоенное выражение лица, и — продолжает гладить его по спине. — Почему выпуск у тебя, а пил я? — Мерт прислоняется к дверце душевой, наслаждаясь мгновенной прохладой, и забирает стакан с шипящей таблеткой из рук сестры. — Не говори, что я не умею пить, не хочу ничего слышать. Он материл и алкоголь, и отзывчивый желудок, и собственную инициативу похода в бар — десятки раз за последний час — и готов был материть до тех пор, пока дурацкое жжение в желудке не исчезнет полностью. Мелек берет его за руку, говоря пальцами: я здесь, и Мерт знает, что она рядом. Останется с ним на все выходные, выгородит перед бабОй, занесет справку в академию. Его ангел. Поэтому когда голова Мелек опускается на плечо Мерта, он лишь тянет шею в противоположную сторону, тихо фыркая в благодарность: — По крайней мере, у тебя не будет печальных историй: я разобью сердце каждому, кто попытается сделать тебе больно. */flashback* Жужжание вибрирующего телефона выдергивает Умута из воспоминаний. Сарп. Ну наконец-то.