sugarless.

— Верни мне моего дядю, этот унылый пенсионер вгоняет меня в депрессию, я сам чувствую, как старею, глядя на это убитое лицо, — первое, что слышит Чанёль из динамика телефона, когда всё же решается ответить на очередной звонок Чонина. Тот, кажется, даже не ждёт извинений за игнор — просто начинает болтать, как обычно, будто ничего не произошло и это не его сообщения Чанёль игнорировал сотнями.  Прошло два дня с тех пор, как Бэкхён, не дождавшись конкретного ответа Чанёля, уехал домой. До этого он укачивал в своих объятьях вздрагивающее долговязое тело до момента, пока накатавшийся на его машине Чондэ не заявился снова, бросая короткое «Не ссыте, господин Бён, тачка целая».  Господин Бён в ответ лишь растянул губы в вежливой полуулыбке и, на мгновение прижавшись ими к лохматой макушке, лежащей у него на груди, позволил Чанёлю сползти и осторожно встал, кивая обоим парням на прощание. Очевидно, почувствовал себя лишним. И понимал, что Чанёлю есть что обсудить с Чондэ. — Чонин, — из груди вырывается тяжёлый вздох, стоит зажать телефон между ухом и плечом — руки заняты готовкой скромного обеда. Чонин вряд ли в курсе конкретной возникшей между его дядей и Чанёлем ситуации, но даже он сделал логичные выводы, что между ними что-то произошло. — Там… Всё сложно. Я не хочу обсуждать это с тобой, извини. Мне как минимум неловко.  — А со мной и не надо, — на том конце провода слышится копошение и сдавленный мат. — Блять, проиграл матч. На дядиной приставке всегда проигрываю, геймпад дурацкий, хотя... Короче, о чём это я… Так вот, со мной обсуждать не надо ничего, я его выгнал к тебе, и если он не запаниковал и не сбежал, то скоро будет у тебя. Окончание фразы тонет в звонке домофона. Прошипев сдавленное «Чонин, блять», Чанёль неаккуратно кидает телефон на стол и так же нервно бросает нож, рывком вставая со стула.  Хотя нож в руке, если честно, хочется оставить. И только когда палец уже нажимает на кнопку открытия подъездной двери, на секунду резко накатывает паника — Чанёль абсолютно не готов встречать вообще никаких гостей, не говоря уж о том, кто именно к нему в данную секунду поднимается. Растянутая футболка кажется самой важной проблемой сейчас, но уже звучит звонок в дверь, и у Чанёля остаётся два варианта — либо остаться в этой футболке с покемонами, купленной ещё несколько лет назад, либо снять её и предстать перед своим гостем топлес.  «Шикарная перспектива», — проносится уныло в голове, когда Чанёль открывает и тут же делает шаг назад. Бэкхён, как всегда, словно с обложки журнала — в брюках и чёрной рубашке, и даже не очень аккуратно наскоро уложенные волосы, тонкая прядь которых падает на глаза, не портят строгий вид.  Чанёль чувствует себя максимально ущербно. И ещё хуже становится, когда Бэкхён с лёгкой улыбкой, будто ничего и не произошло, поднимает взгляд на него волосы: — Мило. Щёки опаляет краской смущения, когда Чанёль осознаёт, что отросшая чёлка заколота глупой заколкой, которую ему в шутку однажды вручил Чондэ. Ярко-розовой, с цветочком. Рука автоматически тянется вверх, чтобы убрать этот позор, но на полпути её мягко перехватывают пальцы Бэкхёна. — Оставь. Действительно мило.  Невнятно хмыкнув в ответ, Чанёль встречается взглядами с Бэкхёном. Тот стоит молча, подпирает плечом стену, засунув руки в карманы, и заводить разговор не спешит. — Господин Бён, — взгляд цепляет, как бровь Бэкхена едва заметно дёргается, но он не комментирует обращение, — вы что-то хотели? Наверное, звучит весьма грубо. Но играть в гляделки у Чанёля желания нет — он гостей не ждал. И тут же возникает назойливая мысль, что сейчас Бэкхён наверняка развернётся и уйдёт, оставляя Чанёля в одиночестве уже окончательно, но тот удивляет. — Да. Собирайся, я приглашаю тебя на свидание в ресторан.  Остаётся лишь растерянно хлопать глазами. Серьёзно?  Просыпается врождённая тупая упёртость. — Нет, — Чанёль скрещивает руки на груди. И едва сдерживает смешок, когда понимает — какое-то время назад он слово «нет» даже вслух сказать при Бэкхёне не мог.  Растёт, повод для гордости прям.  — Почему? — Бэкхён же, кажется, даже не удивлён отказу, будто был к нему готов и именно этого «нет» и ждал. Продолжает расслабленно подпирать стену и ждёт ответа, а Чанёль теряется. Из головы сразу вылетают все возражения и аргументы, кроме самого глупого. — Я… В данную секунду не готов никуда ехать.  «Браво, Чанёль».  — Я вижу, — Бэкхён окидывает Чанёля нечитаемым взглядом с ног до головы, затем кивая будто самому себе. — Поэтому я готов тебя дождаться. Собирайся. Столик забронирован, у нас есть ещё больше часа. Поэтому не упирайся, я тебя бесконечно ждать не могу. Где я могу посидеть? Бэкхён откровенно напирает и уже практически разувается, не давая Чанёлю и шанса запротестовать. И это «бесконечно ждать не могу», кажется, несёт более глубокий подтекст. Поэтому остаётся лишь молча моргать, судорожно размышляя — куда отправить Бэкхёна? Кухня отметается сразу — почему-то вести его туда, где Чанёль готовил свой простой обед, крайне неловко, поэтому приходится стиснуть зубы и кивнуть в сторону гостиной.  За бедность обстановки снова становится неловко, как и пару дней назад. Но Бэкхён, кажется, даже внимания не обращает, послушно следует за Чанёлем и падает в кресло, на которое тот ему жестом указывает, стоит только войти в комнату. Тут же достаёт брякнувший телефон и даёт Чанёлю возможность ещё раз окинуть быстрым взглядом гостиную на предмет валяющихся не на месте вещей. И, за что Чанёль ему благодарен, не разглядывает обстановку с любопытством — тот факт, что Бэкхён тут наверняка всё разглядел еще при прошлом визите, он предпочитает игнорировать. — А если не пойду? — пора бы уже направиться в душ, но язык так и чешется сказать что-то этакое. — Позовёте за свой забронированный столик кого-то другого?  Бэкхён, не поддающийся провокации, поднимает от телефона спокойный взгляд. — Поеду домой, а депозит за столик сгорит, — он пожимает плечами, будто это само собой разумеющееся. А Чанёль злится на самого себя — он знает, что этот депозит для Бэкхёна является сущими копейками, но теперь отказывать в походе в ресторан всё равно стыдно. — Я в душ, — буквально себе под нос бормочет Чанёль. Бэкхён в ответ лишь молча кивает и снова утыкается в телефон — тот не перестаёт вибрировать от приходящих едва ли не ежесекундно сообщений. Очевидно, работа отпускать Бён Бэкхёна никуда не планирует.  На душ и то, чтобы наскоро высушить и пригладить волосы, едва ли уходит двадцать минут — дольше всего Чанёль воюет с разрывающими его эмоциями. С одной стороны, растерянность от приезда Бэкхёна и его внешней невозмутимости, с другой же щенячья радость от того, что Бэкхён, кажется, хочет дальше быть вместе. И всё это разбавляется толикой злости — нахуевертил-то в последнее время, собственно, господин Бён, а никак не Чанёль.  «Ладно, будь что будет», — приходится смириться. Ехать, конечно, крайне лень — особенно, если учитывать градус неловкости, который наверняка будет преследовать их весь обед. Чанёля уж точно. На секунду закрадывается даже позорная для самого себя мысль, что было бы горазда проще, если бы Бэкхён после слов «я в душ» предложил присоединиться к нему. Как там многие делают? Поругались, потрахались и всё хорошо стало. И никуда ехать не надо.  Но понимание, что всё хорошо бы не стало, гораздо сильнее той позорной мысли. И Бэкхён, очевидно, это тоже понимает. Поэтому сейчас сидит в квартире Чанёля и терпеливо ждёт, пока тот соберётся на их свидание. Одеваться приходится при Бэкхёне, запоздало осознав — шкаф с парадной одеждой, купленной ему «папиком» ведь стоит в гостиной, и решение разместить его там кажется теперь нереально тупым, но в спальне крошечный шкафчик, в который всё элементарно не входит. Просить Бэкхёна выйти, пока Чанёль одевается, кажется детским садом — чего Бэкхён там не видел? Но он тактично не смущает Чанёля лишними взглядами, то ли листая что-то по работе в телефоне, то ли просто делая вид.  — Я готов, — вырывается вместе с обречённым выдохом, будто Чанёль отправляется на казнь. А Бэкхён мгновенно, будто только того и ждал, встаёт и убирает продолжающий вибрировать телефон в карман — вместо него в руке оказывается брелок от сигнализации автомобиля, который, словно гимпотизируя, крутится колечком на тонком пальце. И Чанёлю плевать, насколько очевидно он пялится на это.

***

Листать меню, лишь бы занять чем-то руки, начинает раздражать уже буквально через пять минут. Чувствовать на себе внимательный взгляд сидящего напротив Бэкхёна, подпирающего кистями подбородок, в эту секунду раздражает ещё больше.  Но в десятикратном размере раздражает лежащий на столе телефон Бэкхёна, который продолжает вибрировать от входящих сообщений. — Ответьте, вам пишут, — не выдерживает Чанёль, со стуком закрывая меню и кладя его на стол.  Телефон изящным жестом отправляется в карман, предварительно отключенный напрочь — три секунды времени, но этого хватает, чтобы Чанёль поднял на Бэкхёна шокированный взгляд. Это же работа. Бэкхён никогда так пренебрежительно к ней не относился.  Вопрос застревает в глотке, когда их взгляды пересекаются. И чужой взгляд ощущается таким… проникающим под кожу, что даже неуютно становится. Будто в помещении похолодало на пару градусов. — Почему вы так смотрите?  — Любуюсь тем, каким ты стал, — Бэкхён откидывается на спинку дивана, давая Чанёлю чуть больше личного пространства. — И вспоминаю, каким ты был при нашей первой встрече. Небо и земля.  — Я таким же был, — ворчит неожиданно для самого себя смутившийся Чанёль. Нога нервно стучит по полу.  Бэкхён тихо посмеивается, отрицательно качая головой. — Неправда, — тут ожидается привычное «мой мальчик», но оно не звучит, заставляя Чанёля досадливо прикусить нижнюю губу. — Ты при нашей первой встрече был будто какой-то испуганный подросток.  — Вы помните? — вырывается быстрее, чем Чанёль успевает подумать, что да, наверняка помнит. Но и он помнит, что на тогда Бэкхён говорил, что это уже не первая его встреча с ищущими себе спонсора парнями. Так что Чанёль бы не удивился, если бы их первый обед в памяти Бэкхёна смешался со всеми остальными.  — Конечно, — в голосе звучит удивление. — Ты дышать забывал и всем своим видом показывал, что хочешь поскорее уйти, как я могу забыть? — удивление сменилось заметным весельем. — Никто в моей жизни никогда так не желал уйти со встречи со мной, так что ты мне запомнился.  Из груди Чанёля вырывается смешок. Действительно, наверняка выглядело забавно. — От того перепуганного парня осталось только то, что ты по-прежнему невозможно красив, как и тогда, — и говорит он это так легко, как сам Чанёль никогда бы не смог.  — Боже мой, — Чанёль прижимает к заалевшим щекам ладони в попытке их остудить. — Господин Бён, тут же люди кругом. Вдруг кто-то услышит и подумает… — Что подумает? — Бэкхён его перебивает, окидывая полупустой зал ленивым взглядом. — Поверь, контингенту этого ресторана глубоко плевать, кто и с кем тут сидит за обедом.  — Вы меня специально смущаете, да? — Чанёль не в силах сдержать укоризну. И вид того, как губы Бэкхёна растягиваются в довольной улыбке, а глаза щурятся, обнажая небольшие морщинки в уголках, заставляет сердце в груди предательски трепетать.  Всё, оно позорно сдалось, кажется.  — Я… Я отойду на минутку, — ему точно надо выдохнуть. Где-нибудь в одиночестве, даже если это будет туалет ресторана. Бэкхён понимающе кивает и лишь молча провожает его взглядом, почти сразу переключаясь на подошедшего официанта. И Чанёль успевает услышать только «Господин Бён, для вас и вашего спутника комплимент от ресторана…», прежде чем шум и расстояние до столика лишают возможности услышать концовку. «Господин Бён, вам и вашему спутнику» неприятно царапает ревностью изнутри— сколько таких «спутников» сюда водил Бэкхён, даже представлять не хочется. Настроение мгновенно портится, и приходится, зайдя в уборную, плеснуть в лицо ледяной водой — чёлка уродливо намокает в отражении, и хмурые брови красоты этой картине не придают.  Чанёль опирается руками о раковину, громко выдыхая сквозь зубы. В его планы на день точно не входил обед с «господином Бёном», поэтому всё мероприятие выбило его из колеи. Ещё больше выбил собственный ворох эмоций — ко всему остальному добавились ревность и непонимание, почему Бэкхён ведёт себя… так. «Да он ведь же извинился, ну, чего ты ещё хочешь?» Извинился, а теперь ведёт себя невероятно галантно. Ни словом и ни жестом не намекает, что ждёт от Чанёля какое-то решение — молчит и не требует. Вон на свидание позвал в дорогущий ресторан, будто бы даже и без каких-либо обязательств.  Может, он вообще его из вежливости позвал? Звучит бредово, конечно, но… А внутри невыносимо скребётся желание сесть рядом и уткнуться в шею, вдыхая ненавязчивый аромат дорогого парфюма.  — Ладно, соберись, — Чанёль трясёт головой, а затем зачёсывает пальцами мокрую чёлку наверх — нужно привести себя в порядок. Какой-то парень, проходя к кабинкам, случайно или специально задевает его поясницу ладонью, отчего сдержаться и не сморщиться не получается. Нервы требуют огрызнуться, выдать что-то вроде «Руки при себе держи», но здравый смысл намекает, что это была действительно случайность, а устраивать скандал на ровном месте не хочется — если Бэкхёна из-за его «спутника»занесут в чёрный список заведения, будет неловко.  Тот встречает его едва заметной улыбкой и бокалом вина — сам он не пьёт, будучи за рулём. Блюда тоже уже на столе, и стоит Чанёлю сесть, кидая вопросительный взгляд на вино, как Бэкхён пожимает плечами. — Комплимент от заведения мне и моему спутнику.  — Часто их вам тут делают? — не удаётся сдержать колкость. Бэкхён хмыкает, явно уловив камень в свой огород — Чанёль скрыть подъёб и не пытается.  — Не так часто, как ты наверняка думаешь.  Повисает тишина, которую спасает еда. И пока есть возможность вяло ковыряться в тарелке, Чанёль искренне рад — всё равно не знает, что сказать. Поэтому двумя большими глотками выпивает вино, наплевав на этикет, и чувствует, как внутри приятно теплеет.  Но Бэкхён неожиданно сам начинает разговор.  — Если ты хочешь поговорить про то, из-за чего у нас с тобой произошёл конфликт, то мы можем это сделать. Правда, не уверен, что какой-то толк от этого будет — ничего интересного я сказать не смогу, кроме того, что среди важных дядь часто не удаётся делать то, что ты считаешь нужным сделать. Особенно, когда ты еще никто.  В голосе сквозит ощутимая горечь. А Чанёль мнётся, прежде чем выдавить единственный интересующий его сейчас вопрос.  — Вы же не участвовали? — Нет.  Сдержать выдох, полный облегчения, кажется нереальным. И Чанёль наверняка неприлично громко сглатывает скопившуюся во рту от волнения слюну, но это волнует его в последнюю очередь. Хотя он знает, что Бэкхёну ничего не стоило бы его обмануть. И Чанёль бы поверил — просто потому что хочет ему верить.  Но он также уверен, что сейчас Бэкхён говорит правду. Просто потому что он на такие поступки не способен — и в этом Чанёль тоже уверен.  — Можно ещё вопрос? — приборы оказываются отложены в сторону — аппетит пропал окончательно. Бэкхён, только было потянувшийся к бутылке вина, чтобы снова наполнить бокал Чанёля, на долю секунды мешкает, но потом пожимает беззаботно плечами. — Конечно.  — У вас правда ничего не было с той девушкой? — вылетает на одном дыхании. И Чанёль замирает, ожидая чужой реакции, но той практически нет. За исключением с досадой поджатых губ. Почти незаметно, но Чанёль слишком пристально смотрит. — Не было. И меня огорчает тот факт, что тебя это так сильно тревожит, но я сам виноват. И за это в очередной раз прошу прощения. Неприятное волнение до конца не уходит, но становится значительно тише. И Чанёль кивает, мол, да всё окей.  — Мне искренне жаль, если какие-то мои поступки создали в твоих глазах образ человека, который может тебе изменить, — Бэкхён уже звучит серьёзно и смотрит прямо в глаза, заставляя Чанёля чувствовать себя неуютно — он такой прямой контакт терпеть не может. — И прекрати себя недооценивать и думать, что мне чего-то не хватает и я готов при малейшей ссоре пойти на сторону. Меня это даже немного оскорбляет.  — Простите, господин Бён, — Чанёль опускает взгляд — держаться дальше уже невозможно. — Я просто… Я…  — Я знаю, — рука Бэкхёна впервые за вечер касается кожи Чанёля, на пару секунд накрывая его ладонь. И это ощущается гораздо правильнее и уютнее, чем случайное прикосновение незнакомца в туалете.  Вновь повисшее молчание гораздо теплее и мягче, чем до этого. И Чанёль сидел бы так бесконечно, если бы не… — Господин Бён! — он в волнении распахнул глаза, едва ли не подскакивая. — Вас наверняка на работе потеряли.  — Ну, — тот лишь в очередной пожимает плечами, забавно поджимая губы. — Я готов расплачиваться за эти пару часов. Но, думаю, мне действительно пора. Я отвезу тебя домой, пригласил бы к себе, но там наверняка Чонин, которого я уже несколько дней не могу выгнать в его квартиру. — Я лучше домой, — потерянно бормочет Чанёль, заставляя Бэкхёна тихо рассмеяться. Но мысли о том, как Чонин его атакует при встрече, действительно немного пугают. — К встрече с Чонином мне нужно подготовиться и настроиться.  И чужой смех, будто мягким бархатом укутавший душу, греет внутри не хуже, чем бокал вина залпом.