Опекун

Мне нравится, что вы больны...

Поваляться и насладиться жизнью мне не дали. Тони поднял меня с мраморного холодного пола и виновато посмотрел в глаза. - Эмма, извини. Не смог, не успел задержать, - протараторил он, попутно меня отряхивая. – Я же не имею глаз на заднице, не видел, как он умело развернулся и опять наверх пошёл. А ты чего тут лежишь? – спросил он меня, поддерживая под локоть. – Хочешь, я тебе чаю сделаю? С мармеладками, а? Я знала, что он чувствует вину. Поэтому и хочет её загладить. Тони потрогал мой лоб. - Да ты горишь! Не удивительно. После того-то дождика с ураганом. - Пошли, тебе лечь надо. Идти в гостиную я отказалась, так как там могла обитать та гидра… ой, то есть новоиспечённая бабушка. В нашей комнате дверь была выбита, в комнате парней я жить не собиралась. Вот и осталась либо библиотека, либо оранжерея. Но так как я умом пока не до конца тронулась (ключевое слово – пока), решила, что библиотека – не такое уж плохое место. Только идти долго пришлось. Меня уложили на кушетку в дальнем углу. Рядом горел камин, но свет падал на ковёр, оставляя мой уголок в тени. Меня весьма любезно накрыли пледом (откуда он здесь взялся?) и попросили подождать и никуда не уходить. Шутник. Куда в таком состоянии я могу уйти? Я положила под голову подушку, натянула плед на плечи и прикрыла глаза. Дальше как в тумане. Ничего не помню. Кажется, настал пипец… ой, то есть появился опекун.

***

Тони быстро что-то мудрил на кухне, выкидывая всё из ящичков и переворачивая всё на своём пути. Налив кипяток и заварив чай, он достал небольшую банку вишнёвого варенья и ложку. Дальше пошёл мёд и сочное печенье. Подумав ещё, он перелил чай в небольшой чайник и поставил всё на поднос. Так и чай горячим останется, и ему удобнее будет. Поднявшись на третий этаж, он тут же направился к библиотеке. Эмма спала там же, где он её и оставил. Одного взгляда хватило, чтобы опознать, что у девушки жар и головная боль. Наверное, ещё и горло першит. Тони осторожно поставил поднос на пол и разлил чай по чашкам. Эмма сонно приоткрыла один глаз. - О, ёжик, - криво улыбнулась она в подушку. Тони оглянулся, но никакого ёжика не обнаружил. Мерещится ей, что ли? - Эмма, я не нашёл лекарства, но я нашёл кое-что получше. Вот. Взгляд девушки немного прояснился и она скосила его на банки с лакомствами. Парень улыбнулся. Он хорошо знает, что при простуде больному нужен мёд с чаем и с лимоном или варенье. Года два назад Эмма тоже так же болела, и Тони ухаживал за ней. Отец тогда много работал, а Кассандра была на выступлении со своей группой… - Ёжик, сколько раз можно повторять, - проворчала девушка, - я не люблю вишнёвое! Парень приуныл. - Тогда давай мёд, - махнул он рукой. Кое-как накормив сестру сладким сиропом, он насильно влил в неё литра так два горячего чая и приправил сверху печеньем. После этого девушка затихла, уткнувшись в подушку умильной мордашкой больного человека. Нет, возможно, что она просто подавилась, и сейчас лежит её хладный трупик, но румянец на щеках не давал такой мысли выйти из подсознания. Решив, что его миссия сделана, Тони отправился с подносом на кухню. Наскоро съев яблоко, он вновь поднялся к сестре. Вот только её уже там не оказалось. - Пиздец подкрался незаметно, - прошептал Тони, бегом выскальзывая из библиотеки. Что сказать… Это был полный зачёт. Потерять сестру. Больную. Дома!

***

Клавдия возмущённо сверлила взглядом затылок мужа. Ричард передёрнул плечами, но газету не отбросил. Только страницу перевернул. Первой сдалась женщина. - Ты видел, что наш сын устроил! - И слышал, - сказал мужчина, читая статью. - Он, видите ли, хочет детей воспитать! Ему, видите ли, хочется! А мне хочется, чтобы он вырос, наконец-таки! Эй, ты меня слушаешь?! - Да-да, любимая, - пробубнил мужчина. - Ты же сам видел тех девок! Они же путаны! - Не сказал бы, - не выдержал трёпа жены Ричард. – Кассандру я совсем не знаю, а Эмма показалась мне очень интеллигентной и воспитанной девочкой. - Ключевое слово - показалось! - Что ты так набрасываешься на первых встречных? - Сам как будто не знаешь! - Знаю. - Вот и набрасываюсь. На этом разговор увял. Мужчина пытался расслабиться, но ему не позволяла совесть. Жена – наказание Бога. Всю жизнь мучиться будешь. Выйдя из комнаты сына, Ричард направился в лабораторию на третьем этаже. Наверняка Эвон туда ухрамал. Мужчина прошёл через библиотеку и завернул к тёмной двери. Она оказалась открыта. Внутри было всё стерильно: белый кафель на полу, стенах. Белый яркий свет, большие столы, шкафы и тумбочки. Везде пробирки, колбы и какие-то жидкости. Ричард никогда не понимал такие науки, как химия или биология. Вот просто не давались они ему. А Эвон их обожает. Сын сидел за большим письменным столом и что-то усердно писал в тетради. Скорее всего, он просто выплёскивал накопившееся на бумагу, чем просто писал отчёт. Ричард встал перед его столом. - Эвон, нужно поговорить. Черноволосый мужчина (хоть он ещё и парень, но он настоящий мужчина!) поднял на него взгляд зелёных глаз. - Что случилось? - Твоя мать. – Сказано это было таким загробным голосом, что хоть сейчас иди и вешайся. - Присаживайся. Ричард присел на стул и посмотрел на сына. Волосы стянуты на затылке в хвост, на носу очки. - Не часто я вижу тебя… вот таким. - Каким? – вздохнул он и протёр глаза, снимая очки. – Уставшим? - Взрослым. - Ой, пап, - махнул рукой он. - Я серьёзно. А теперь ты мне ответь серьёзно – она тебе нравится? Наступила пауза. И она грозилась затянуться. Эвон скорее не хотел отвечать, чем не знал ответа. Просто губы сомкнулись, не позволяя шепнуть «да». Тогда Эвон просто кивнул. Ричард посмотрел на сына с другой стороны. - А ты знаешь, что это попахивает насилием? - Я не принуждаю её, я её не избиваю, я даже не пристаю к ней. Ну… почти, - вспомнил он про случай ночью. – Но она тогда сама была виновата. - Ага, - кивнул отец. – А ты и рад. - Почти, - согласился Эвон, отводя взгляд. - Эвон, она спросит тебя когда-нибудь про неё. И что ты скажешь? Что любил её до одури? Солгать у тебя не получится. - Я знаю. - И тебе придётся вывернуть перед ней душу. - Выверну. - Эвон, - прищурился Ричард, - она несовершеннолетняя. - Я как бы в курсе. - И, возможно, ты будешь у неё первым. - Пап, умоляю, - приложил руку к сердцу Эвон. – Прекрати. - Ладно. Просто мне настроение твоя мать испортила. Должен же был я кому-то его испортить! Весомо. И справедливо. Опекун ещё немного подумал в одиночестве, а потом решил спуститься в комнату Льюиса и поспать. Но он увидел, как исчезает спина Тони в проёме библиотеки. Взгляд опекуна скользнул по всему помещению, зацепив пламя костра. И тут его взгляд остановился на девушке, что так невинно дремала. Только потом Эвон понял, что девушка не дремала – у неё был сильный жар. И, скорее всего, она была в беспамятстве. Она приоткрыла глаза, что-то пробормотала и вновь их закрыла. Опекун подхватил девушку на руки и вынес из библиотеки.