Опекун

Этот неловкий момент

P.S. Глава пошлая, простите бурную разгулявшуюся фантазию автора Я даже не в состоянии что-то сделать: руки держат крепко,… хм… орган упирается мне прямо в задницу. Ой, ё… Даже выползти не получится. Нет, Эвона можно понять – организм требует зарядки по утрам. Но при чём здесь я? Я лишь мимо пробегала. Ну, почти пробегала. Я старалась не заострять внимание на нижней части своего тела и стала разглядывать опекуна. Безмятежное лицо, мощный разлёт бровей, чёрные встрёпанные волосы. Смотреть на него было чем-то подобно удовольствию. Теперь я понимаю Кассандру. И её тактика сейчас очень даже пригодится. Я отвернула голову, зажмурилась, мысленно попросила прощения у Эвона и резко согнула ногу в колене. Послышался всхлип и скулёж. Я старалась быть спящим манекеном, но плотно сжатые губы меня явно выдавали. Опекун быстро ушёл в ванную – принимать холодный душ, по звукам. Фу, всё хорошо то, что хорошо кончается. Я уткнулась носом в подушку и продолжила сопеть, заметно расслабившись. Температура уже спала, боль в горле почти не чувствовалась. Да, накормил меня братец. Я ещё удивляюсь, как не заработала сахарный диабет. Сестре хочу сказать отдельное спасибо. Всё-таки от неё есть толк. Вскоре появился опекун. Притворяться спящей уже было сложно, поэтому я типа «проснулась». Эвон подсел ко мне на кровать. - Доброе утро. Давно проснулась? – спросил он. Я поежилась под взглядом болотных мутных глаз. - Доброе. Нет, буквально минуту назад, - соврала я. - Тебе лучше? – поинтересовался он, мимоходом поглаживая мою голень и щиколотку правой ноги. Действие, надо признать, было провокационным. Сразу пересохло во рту. - Ну, как тебе сказать… - протянула я, прикрывая глаза, чтобы опекун не увидел моих голодных глаз. Маленькие разряды будто пробивали через штаны прямо в кожу, в самое сердце. А оттуда стекалось тягучим удовольствием, пылким жаром вниз живота. Нужно отвлечься. - Скажи прямо. Я тебе нравлюсь или нет? Ё… Не ожидала я, что он может быть настолько прямолинейным. Вот тут-то меня поймали… за лодыжку. И прижали… нет, не к стенке. К кровати. Догадывайтесь о моих дальнейших перспективах?

***

Солнечный зайчик заглянул в комнату, прошёл мимо занавесок и упал на лицо девушки. Она поморщилась и спрятала лицо на обнажённой груди парня, вдыхая его запах. Кассандре нравилось, как пах Люк: мужской запах вперемешку с феромонами. Это было так сексуально, что девушка никак не могла взять себя в руки. От этого буквально кружилась голова. У них всё с Люком шло быстрым темпом: только вчера познакомились, а сегодня уже делят ложе на двоих. В своё оправдание девушка может напомнить, что она могла бы переспать с ним и в первый день, но так как очень скромная и воспитанная девушка, то сначала она решила с ним подружиться. В дверь постучали. - Дети, - послышался ненавистный голосок бабушки. – Пора завтракать! Быстренько одевайтесь, умывайтесь и спускайтесь… Эй, вы что не отвечаете? Вы чем там занимаетесь? – подозрительно поинтересовалась Клавдия, но тут вмешался второй голос. Уж кого-кого, а его Кассандра не ожидала. - Клавдия, что вы тут топчитесь? Весь ковёр запачкаете. Я уже всё подала, а детки сейчас спустятся. У них прелюдия, пойдёмте, не будем мешать. - Виктория, - простонал Люк, открывая глаза. Девушка поцеловала его в нос и потянулась. - Нет, я Кассандра. А эта шлюшка – Виктория. Пошли, плюшки стынут. Но девушке Люк не дал подняться – схватил за руку и потянул на себя, отчего нагая девушка упала прямо на парня, вжав его в кровать. Тот только ухмыльнулся. - Нет, я тебя никуда не отпущу, пока ты не скажешь мне: "я тебя люблю". - Тогда ты рискуешь остаться голодным. - Тогда ты – изнасилованной. - А я только «за», - состроила она невинные глаза. - И я, - промурлыкал он, целуя её в чувствительное место за ухом. Кассандра задрожала, но не от холода. - Что ты делаешь? - Скажи это. - Нет. Парень перевернул девушку на спину и навис над ней. У Кассандры перехватило дыхание: Люк упирался пенисом прямо ей в живот. Это тоже было своего рода пыткой. - Скажи это, - шептал он, целуя девушку в губы. - Нет. - Скажи. Его рука прочертила линию по груди, вырисовывала завитки на плоском животе и поползла ниже. - Нет. - Простое слово. Всего два слога: «Люб-лю». - Нет. Ужасная пытка. Но такая желанная. - «Любл-лю». - Да. - Скажи. - Нет. - Если не хотите быть размазанными по стенке – быстро вылезайте из своей комнаты! Я уже не могу сдерживать Клавдию! - Виктория, - застонал Люк. Кассандра победоносно чмокнула его в нос, вылезая из постели. Люк уткнулся лицом в подушку. - Хорошо, что Эмма осталась у Эвона, - вздохнула Кассандра, разглядывая обнажённый зад парня. – Она бы не пережила такого зрелища. - Да. Думаю, у них всё получится. - А по-другому и быть не может.

***

В зобу дыханье спёрло. Я открывала и закрывала рот, ничего не могла сказать. Моё тело сейчас мне не принадлежало, потому что мне всё это безумно нравилось. - А я тебе? – выдавила я, вглядываясь в болотные глаза. И тут же нашла точку опоры. Именно она придала мне уверенности. Я приподнялась на локтях, чуть не стукнувшись лбом с опекуном. – Я тебе нравлюсь? Давно мучилась этим вопросом. Ходит тут такой весь из себя красивый, элегантный, с тростью. Так и хочется съесть. Как говорится? И хочется, и колется. Так ещё Кассандра: «Не бойся, я знаю, что он тебе идеально подходит». Клавдия носится за тобой, как с писаной торбой. У меня не было матери уже четырнадцать лет. Ты представляешь, что я чувствую, когда смотрю на вас? Зависть. Да обо мне никто так не заботился, как о тебе. Поначалу я почувствовала себя лишней в этом доме. В этой жизни! Ты меня видел у нотариуса? Бледная мышь, никому не нужная. Друзья испарились – все до единого. Отец - и тот умер. Оставил нас кому-то, кого я вообще впервые вижу! Сколько тебе лет?! – Ух, прорвало. - Мне двадцать, - выдохнул опекун. - Всего лишь двадцать! А моему отцу было под сорок. Он тебе в отцы годился! Как он мог назначить опекуна тебя? Я просто уму не приложу. Может, просветишь? - Конечно. Твой отец – знакомый моего отца. Но когда Говард оформлял документы страхования, то отец отказался становиться опекуном. Вместо этого он выдвинул мою кандидатуру. Я видел твоего отца от силы всего три раза в жизни. Помню, что он горевал по только что умершей жене. Мне тогда лет шесть было. Но я этого хорошо запомнил. А ещё подумал: «Какого это, потерять любимую?». Я вырос и я узнал! С каждым словом он всё нависал надо мной и нависал. С каждым восклицанием мы становились всё ближе – не только физически, но и душевно. Вскоре он уже нависал надо мной, между нами оставалась маленькая щёлочка, а я инстинктивно обхватила ногами его талию. Ничего не могла с собой поделать. - Ты сам виноват, что потерял её. Точнее, что впустил её в свою жизнь. Наверняка, она была тупа, как пробка. Хоть и имела кукольную внешность, она никак не могла украсть твоё сердце – руки коротки. - Ты ревнуешь, - прошипел он, щуря глаза. - Нет, тебе показалось, - прошипела я в ответ. - Никогда не поверю, чтобы ты даже и намёка не поняла: ты мне понравилась с первой секунды нашего знакомства! Скажу более того: наши отцы хотели соединить семьи. Только я не хотел. Кассандра не подходила для этой роли – договор был подписан после её рождения. Получалось, что Говард должен был зачать ещё одну дочь – та, что станет моей невестой. Говард погиб, договор всё ещё в силе. Ты ничего не должна была знать – ты бы росла обычной жизнью. Но в твоё совершеннолетие твой отец бы улыбнулся и пригласил бы тебя в кафе. На самом деле там бы присутствовал я. И Говард с улыбкой бы сообщил, что я – твой жених ещё с момента зачатия! Я опешила. - Что ты сказал? Мне не послышалось – мой отец в мой день рождения потащил бы меня на смотрины? С дуба рухнул, что ли? Да я бы никогда не стала твоей невестой! - Именно. Ты стала бы только моей женой. - Нет! - Да! - А я сказала нет! - Проверим? – ехидно сказал он, впиваясь в мои губы жарким поцелуем. Я что-то невнятно промычала, закидывая руки ему на плечи. Нет, иногда полезно давать волю эмоциям. Вот выговорилась – и наслаждайся. Я испуганно оттолкнула его. Он отклеился от моих губ. - Что ещё? Мне тебя под венец тащить и себя к тебе приковать, чтобы ты, наконец, поняла, что я жить без тебя не могу? - А ты всем выдрам такое говоришь? - ухватилась я за такую хорошую возможность. - Нет, только самым оригинальным, - фыркнул он. Я сощурилась, отстраняясь от повторного поцелуя. - Ну что? - А Виктория?.. - Нет, - испуганно сказал опекун. - Что «нет»? Откуда ты откопал такую язву? – спросила я, чтобы отвлечь Эвона, а то он… перевозбудился немного. Животом чувствую, да. - Не поверишь – в Украине. Я ездил туда по неотложным делам, когда случайно услышал крики. Виктории, видимо, достался слишком жестокий клиент, - вздохнул он. – Это было так печально. - Она работала проституткой? - Да. Во время одного из приёмов её жестоко избили. Я случайно мимо проезжал, когда её хотели в лес увезти с дороги. Мои ребята отняли девушку. Помню, как она благодарила, только спрашивала о моих мотивах. Так, слово за слово, мы разговорились. У неё просто детство тяжёлое было… а так она вполне дружелюбный человек. Мне было жалко девушку, которая была немногим старше меня. И я предложил ей стать кухаркой. - Английским она владеет хорошо, даже акцента не слышно, - сказала я. - Да. Она у меня уже три года. За это время она выучила азы каратэ, научилась самообороне и начала новую, полноценную жизнь, где присутствует секс просто по прихоти, а не из-за денег. - Она к тебе клеилась? – строго сказала я. - Нет. И даже ни намёка. Она не любит "совращать малолетних". Вроде разобрались. Но тут меня дёрнуло вспомнить: - А та девушка, Изабелла? Жаль, что мне язык не оторвали или не откусили. Опекун вжал меня в кровать и начал яростно целовать, не позволяя произнести ни слова.

***

В одном углу сидела Клавдия, заслуженный борец по усмирению наглых и безумных людишек; в другом – Кассандра, начинающая модель, красавица и «бесстыдница». Остальные предпочли рассесться подальше, захватив острые и режущие предметы интерьера. - Неблагодарная, - плевалась ядом женщина, размешивая чай в чашке. – Как и твоя сестра. Куда смотрел ваш отец, воспитывая таких развратниц? - Уж явно не в ширинку Ричарда, - прошипела она в ответ. (Ричард подавился печеньем.) - Ещё бы ты туда смотрела. - Так чего вы придираетесь? - А с тобой по-другому нельзя. Дети должны расти детьми. - Вы себя-то помните в этом возрасте? – скептически приподняла бровь Кассандра. - Конечно. Помнится, у меня юбка была всегда ниже колена на двадцать сантиметров. - И с каждым годом длинна юбки только увеличивалась. - Ну, у меня хоть юбка увеличивалась, а у тебя даже мозги не удлинились ни на миллиметр. - А у Вас? - У нас в семье уют. А у Вас? - А у нас взаимопонимание, не так ли, Тони? – повернула она голову к брату. Тот сконфужено кивнул. - Это у вас-то взаимопонимание? – фыркнула женщина. – Мать явно гулящая была, отец бросил, никому не нужные, голодные, холодные. И нравы у вас такие же! Тут-то Кассандра не выдержала и бросилась через стол. Пальцы девушки дёрнули короткие волосы женщины и выдрали клок. Клавдия заверещала, держась за голову. - Чокнутая! - Всё! Я злая! Браво. Люк аплодировал, но вмешиваться не стал. Кассандра одним прыжком кинулась на бабушку, сметая её на пол. А там вцепилась в волосы. Клавдия вцепилась в плечо девушки и тоже в волосы. По полу катался клубок из двух агрессивных тел: один совсем молодой, другой постарше. Ричард философски жевал печенье. - Не кажется ли вам, судари, что сегодня отличная погода? – спросил он скучающим голосом, отпивая горячий чёрный ароматный чай.

***

Быть изнасилованной меня совсем не прельщало. Я старалась хотя бы не задохнуться, но было трудно вдохнуть спасительный кислород. - Эв..он… - прохрипела я, грозясь задохнуться. Опекун оторвался от меня, почувствовав неладное. - Что? - Так что там с Изабеллой? - Она была моей девушкой два года. Но я был подростком. Представь себе, что она была моим запретным плодом наслаждения, который я вкушал с опаской и удовольствием. Только когда я вырос – понял, что не каждый запретный плод полезен. Она ушла – у меня вырвали сердце. Но я биолог, я нашёл спасение в работе. Я всегда рос не по годам, а по дням. И сейчас я снова чувствую себя подростком – рядом с тобой. А так жил да был молодой старик… Он и вправду выглядел при нашем первом знакомстве старше своих лет. Да ещё и хромал. Я опустила ресницы. Эвон потянулся к моим припухшим от поцелуев губам, но я отстранилась. - Эвон? - Да. - Я люблю тебя. Ну, теперь можно и сказать. Знала всё прекрасно, только молчала. И сама себе не признавалась. И другим голову морочила. - И я тебя, солнце, - шепнул он, целуя меня в щеку. Я опять отстранилась. – Что случилось? - У… - Я и так была красная, как рак, так и ещё сильно покраснела. – Я девственница. Эвон улыбнулся, подминая меня под себя. - Как будто я не знаю, что я у тебя первый. Я вспыхнула. Знаете, могу сказать только одно: все беды от опекунов!