Семь Дней

— То есть вот эти — с изюмом, а вот эти — без всего? Санджи кивнул, разливая кофе по двум большим кружкам. — Ну, строго говоря, не совсем. Те, что справа от тебя — это «au beurre», с маслом. В круассаны не всегда добавляют сливочное масло. Зоро одобрительно промычал и взял по одному круассану из каждой из двух корзинок, которые Санджи принёс с камбуза. Это был необычный завтрак, только булочки, немного фруктового повидла и кофе, но Санджи настаивал, что именно так их и ели. Во всяком случае, на завтрак. Когда пальцы мечника разорвали круассан, тот обнаружил, что булочка была совсем не похожа на те, что Санджи готовил обычно. Эта булочка была невероятно нежной изнутри и слоёной. Когда он закончил изучать её, то опустил кусочек в рот и поразился тому, как стремительно тот растаял на языке. Круассан был почти как сахарная вата, которую Чоппер заставил его попробовать несколько лет назад, только более плотный и не такой сладкий. Он был мягким и тёплым, и он ощутил вкус масла и, возможно, мёда. — Боже правый… — пробормотал он, засовывая в рот ещё кусочек. Санджи ухмыльнулся и протянул ему кофе. — Странно видеть твой восторг по поводу чего-либо ещё, помимо мяса или пойла. Зоро отпил горячего кофе и взглянул на ряд пёстрых баночек на подносе. — Это всё повидло? Кивнув, Санджи взял маленький нож и принялся указывать пальцем на баночки, называя вкусы, — это абрикосовое, это яблочное, черничное, а это — клубничное. После нескольких минут дегустации Зоро решил, что пустые круассаны он предпочитал сочетать с абрикосовым повидлом, а круассаны с изюмом — с черничным. Ещё ему понравилось яблочное, но меньше, а клубничное оказалось на его вкус слишком сладким. — Знаешь, — сказал он, слизывая крошки с большого пальца, — до встречи с тобой я не ел повидла. Санджи поднял глаза со своего круассана, и кок посмотрел на него с таким изумлением, что Зоро усмехнулся. — Чего? — переспросил Санджи. — Ты не ел его регулярно или не ел его вообще никогда? — Я попробовал однажды, совсем капельку на ложечке — оно было с малиной или чем-то таким – но мне не понравилось. Я всегда питался рисом с рыбой, так что мне по-любому не с чем было его есть. Взгляд Санджи опустился, и он начал медленно обводить кончиком указательного пальца край кружки с кофе. Улыбка озарила его лицо, когда он подколол его, — Уж извини, что скармливаю его тебе силой. Зоро покачал головой и хмыкнул. — Как тебе не стыдно! Они просидели несколько минут в дружелюбном молчании, попивая кофе и, в случае Зоро, набивая рот оставшимися круассанами. Когда еда закончилась, Санджи начал закручивать баночки и складывать в стопки тарелочки для завтрака. — Зоро, — тихо сказал он. — Мм? — По поводу прошлой ночи… Я хотел поблагодарить тебя. Зоро вздёрнул бровь. — За что? Сверкнули зубы в широкой ухмылке. — За карточную игру, за спор, за то, что заставил меня лечь спать. Я просто… спасибо тебе за отвлечение. Я ценю это. — Тебе стоит благодарить Усоппа, — возразил Зоро, — произошедшее — его заслуга. — О, неужели? — взгляд Санджи был лукавым, когда тот поднялся и взял поднос. Ладно, он всегда знал, что Санджи был сообразительным, но не предполагал, что тот заподозрит, что произошедшее прошлой ночью было не совпадением. — Надеюсь, ты окажешь Усоппу какую-нибудь услугу, раз он позволил тебе себя ударить. Вот блин. — Понятия не имею, о чём ты, — заявил Зоро, вставая и открывая люк. Санджи держал поднос в одной руке, а вторую запустил в карман за пачкой сигарет. Вытряхнув одну, он просунул её между губ и сложил пачку обратно в карман. Он не стал зажигать её, он просто стоял, опустив взгляд на верёвочный трап и палубу внизу. — Ты подумал над тем, чего хочешь за вчерашний спор? Зоро кивнул, но, когда он не продолжил, Санджи склонил голову набок. — … и? — Я, эмм… — Зоро прочистил горло, — я расскажу тебе позже, вечером. Я останусь после ужина и помогу с посудой. Бровь Санджи приподнялась, и он улыбнулся с сигаретой. — Ух ты, не откажусь от такого. Хорошо, Маримо, увидимся позже. Когда кок спустился на ванты, Зоро закрыл люк и провёл руками по лицу. У него оставалось часов одиннадцать до ужина. Куча времени, чтобы отдохнуть, потренироваться, принять душ и ещё, может, немного подурачиться с Луффи. Обычный день. Совершенно обыкновенный, ничего из ряда вон выходящего… Разве что, боже милосердный, как же он нервничал.

***

День прошёл, и наступил вечер. Солнце стало клониться к горизонту, его ослепительная желтизна перешла в тлеющие пятна красного и золотого, горевшие на поверхности воды на мили вперёд. Зоро глядел на волны, обдумывая положение и гадая, не была ли минувшая неделя ужасной ошибкой. Возможно, ему просто надо было пойти напрямик. Ну что было самым страшным, что могло бы случиться? Он знал, что Санджи был к нему неравнодушен, так почему же он не сделал шаг, не сказал прямо, что чувства были взаимны? Всей этой нелепой изощрённой игры можно было бы избежать, и он бы не стоял сейчас здесь, парализованный тем, что, возможно, всё испортил. Блин, почему он просто не… Ветер зашевелил его волосы, и Зоро вдохнул. Нет, он понимал, почему надо было вести игру, и он понимал, почему не смог бы пойти к коку с этим сразу. Он не был тупым. Санджи, может, и был к нему неравнодушен, но это не значило, что он коку нравился. Нравился ли он Санджи теперь? Чувствовал ли себя комфортнее в его обществе? Хватило ли недели для того, чтобы изменить что-то подобное? Ну, думал Зоро, видимо, сейчас и узнаем.

***

Во время ужина, как всегда, царил хаос, но хаос в хорошем смысле. Луффи набивал рот и устраивал кавардак, в то время как Усопп и Чоппер старались держать свою еду вне досягаемости. Девушки пытались разговаривать друг с другом и, время от времени, с Френки, а Брук перебирал струны гитары и пел “Саке Бинкса” в перерывах между взрывами хохота и поглощением огромных кусков еды, которые отправлялись в пустоту, или, во всяком случае, так казалось Зоро. Посреди ужина внимание Зоро переключилось, и он обнаружил, что наблюдает за Санджи, пока тот болтает, смеётся и прикрикивает на команду с той стороны стойки. Для Санджи было обычным делом работать, когда все ели, в конце концов, в этом и заключалась его обязанность — кормить команду, но Зоро задумался, когда же ел сам кок. Перехватывал ли он что-то, прежде чем звать всех на камбуз? Или набирал себе тарелку, после того как все остальные расходились? Загадка. — … а с боулингом будет вообще отпад! — болтал Луффи, когда внимание Зоро вновь обратилось к столу. — Не знаю, Луффи, — Усопп потёр лицо, — в последний раз, когда мы играли, большая часть кеглей упала за борт. Возможно, стоит подождать, пока достигнем суши. — Ох, и чем же мы тогда будем заниматься? — Баскетбол! — воскликнул Чоппер. — Это будет как боулинг, но вместо того, чтобы кидать Луффи в кегли, будем бросать его в кольцо! Френки кивал с другого конца стола. — Мне нравится эта идея. Так ничего не улетит за борт. — И я поучаствую, — улыбнулась Робин, — мне кажется, я могла бы обернуть это в свою пользу. — Можно использовать только две руки, Робин! — рассмеялся Усопп. — Да! Это будет здорово! — теперь Луффи стоял на своём стуле. — Что насчёт тебя, Зоро? Ты участвуешь? Зоро поднял взгляд на капитана и улыбнулся. — Нет, извини, Луффи. Я пообещал коку помочь с посудой. На мгновение все умолкли, и Зоро вдруг пожалел о своей откровенности. Он взглянул на Санджи, застывшего посреди действия. Его лицо немного зарделось, и он уставился на что-то на столешнице, судя по всему, страшно интересное. — О, неужели? — спросила Нами. Зоро пожал плечами. — Если только он не откажется от моей помощи. Санджи поднял взгляд и скорчил рожу. — Делай что хочешь, Маримо. Повернувшись обратно к Луффи, Зоро развёл руками. — Я ему обещал. Луффи спрыгнул со стула. — Ну, обещание есть обещание. Я уверен, что Санджи ценит это, Зоро. — он остановился и махнул остальным, сидевшим за столом. — Мы можем сыграть первые пару игр без вас, парни. После этого разговоры возобновились. Брук опять принялся петь. А Усопп вскочил на ноги и вылетел из двери камбуза на поиски сетки для корзины. — Если у нас её нет, я быстренько её сделаю! — крикнул он и исчез. Теперь же камбуз был пуст, остались только Зоро и Санджи. Кок всё ещё стоял у столешницы, собирая остатки и подписывая коробочки. Когда Зоро встал, чтобы собрать тарелки, Санджи заговорил, но взгляда не поднял. — Не знал, что твоё обещание помыть посуду было смертной клятвой. Зоро фыркнул и опустил стопку тарелок в раковину. — Неохота было играть в баскетбол. — Хм, что ж, мне повезло, значит. Несколько минут прошло в молчании, единственными звуками были журчание воды в раковине и то, как Санджи ходил, собирая бутылки, стаканы и бокалы из-под колы и вина. Зоро почувствовал, что Санджи подошёл к нему, но не отвернулся от задачи. Его сердце забилось быстрее в груди, и дополнительный стресс от того, чтобы смотреть на Санджи, было ему ни к чему. Не то, чтобы созерцание Санджи напрягало его, оно даже обычно расслабляло, но не сегодня. От одной только мысли о том, чтобы скосить взгляд и увидеть, как светлые волосы кока падали ему на глаза, или то, как его пальцы обвивались вокруг ножки бокала, сбивалось дыхание. — Зоро, — тихо позвал Санджи. Зоро чуть было не выронил тарелку, которую споласкивал. Какого чёрта с ним творилось? Он промычал в ответ, его горло всё ещё было пересохшим. Когда несколько секунд прошло, а Санджи ещё ничего не сказал, Зоро скосил взгляд, и его дыхание перехватило. Руки Санджи покоились на краю раковины, он опирался на них, наблюдая за Зоро глазами голубыми и ясными, как безоблачный летний день. В его позе не было ничего угрожающего, и его осанка была спокойной, но атмосфера была какой-то особенной, Зоро ощутил это в то самое мгновение, когда встретился с этим могучим взглядом. Зоро прочистил горло и сжал тарелку в руках, будто спасательный леер. — Что?— прошептал он. Санджи медленно, как кошка, моргнул. — Ты каждый раз жульничал? Блин. Смысла спорить не было, Зоро по-любому собирался объяснить свои действия этим вечером, и первым делом, наверное, нужно было разобраться с этим моментом, особенно теперь, когда Санджи, небось, уже навоображал себе чёрт-те что. — Я и вправду выиграл в тех карточных партиях вчера, — тихо сказал Зоро, а когда бровь Санджи приподнялась, он состроил мину. — В большинстве из них. Развернувшись обратно к раковине, Санджи взял тарелку из полоскательной воды и полотенце с сушилки сбоку. Он ничего не сказал, а его поза оставалась мирной, и он начал протирать посуду. Зоро был в недоумении. — Вот и всё? — спросил он. — Ты не будешь орать, или растаптывать меня, или ещё что? — В этом заключался план? — спросил Санджи. — Взбесить меня? — Нет! Это не… — Зоро умолк, осознав, что чуть было не солгал. — Ладно, это, возможно, тоже было частью плана. Мне и правда нравится, когда ты в бешенстве, но не в этом была суть. Поначалу я просто хотел твоей еды, и я хотел, чтобы ты подавал мне её, как ты всегда подаёшь девушкам. Но потом это стало для меня предлогом к тому, чтобы нам преодолеть мелочные ссоры, чтобы мы могли разговаривать и всё такое, и чтобы я смог показать тебе, что я не… ненавижу тебя. Он звучал, как дебил. Это всё было так дебильно. Почему он не сказал прямо? Теперь он выглядел полным мудаком и— Длинные пальцы Санджи накрыли его собственные и легонько постучали. Сердце Зоро пропустило удар, и он опустил взгляд туда, где соприкасались их руки. — Разобьёшь, — тихо сказал Санджи. Зоро сжимал стакан так сильно, что костяшки побелели. Ещё несколько секунд, и тот бы треснул у него в руках. Он ослабил хватку и позволил Санджи забрать стакан. Затем кок взял вывешенную для сушки тряпку и осторожно вытер мыльную воду с кистей рук и предплечий Зоро. — Прости… — прошептал Санджи. Извинение ошарашило Зоро. — Прости за что? Санджи пожал плечами и уставился в точку за плечом Зоро. — За то, что был таким… неприветливым. Прости, что из-за моего отношения ты боялся просто поговорить со мной. — Я не боялся, — прорычал Зоро. — Что-то тебя удерживало. С колотящимся сердцем и завязанным узлами желудком Зоро пришлось признать, что Санджи был прав. Может, он просто боялся? Может, это он не был готов подступиться к Санджи, а не наоборот. Может, вся эта замысловатая игра была для того, чтобы убедить себя в этой затее. Блин, может, он просто был кретином. — Я случайно подслушал твой разговор с Усоппом в кладовке. Санджи передёрнуло при этих словах: едва заметно дрогнули ладони. — Я так и решил, что случилось что-то в этом роде. Зоро взглянул вниз и осознал, что Санджи всё ещё осторожно держал его запястья, так что он взял тряпку и бросил её на столешницу. Затем он повернулся и легонько прикоснулся кончиками пальцев к кончикам пальцев Санджи. — Я не собирался подслушивать, и я хотел с тобой поговорить, но мы были не в том положении. Я знаю теперь, что ты меня не ненавидишь, но ты сказал вещи, которые заставили меня так подумать, и я не знал, как мне ещё поступить. Споры были просто… единственным способом сблизиться с тобой, какой я смог придумать. После этих слов глаза Санджи поднялись и прямо встретили взгляд Зоро. Он выглядел растерянным, потом печальным. — Я ненавидел то, что чувствовал. Я никогда не ненавидел тебя. Мне было тяжело в течение минувшей недели, потому что ты вдруг заинтересовался мной, моими занятиями, и ты вёл себя так любезно и задавал все эти вопросы, как будто ты… не знаю. Я не мог этого понять, и это сводило меня с ума. Зоро ощутил дрожь, пробежавшуюся вдоль позвоночника, и протянул руку, чтобы провести большим пальцем по челюсти Санджи. — Прости, что всё сделал не так. Я просто хотел сказать тебе, что влюблён в тебя, и чтобы при этом ты не пнул меня сквозь стену. Если он и собирался что-то добавить, то у него не было возможности. Руки Санджи схватили его за талию, притягивая ближе, и, прежде чем Зоро смог что-либо сделать по этому поводу, Санджи приблизился и поцеловал его. Дыхание Зоро спёрло, или, может быть, его у него украли. Рот Санджи был тёплым и мягким, и, прежде чем Зоро смог сориентироваться, Санджи юркнул языком между его губ. Зоро ощутил дрожь по телу, покалывающее ощущение, от которого кончики пальцев рук и ног загудели. Его член был твёрдым, как камень, и упирался в бедро Санджи, пока кок прижимал его к дверце холодильника. Он почувствовал прикосновение холодного металла к плечам, а потом и к нижней части спины, когда Санджи прижался к нему телом. Зоро попытался ответить на поцелуй, но почувствовал себя неуклюжим и неумелым по сравнению с ленивыми, непринуждёнными ласками Санджи. — Посуда… — ошалело прошептал он, когда Санджи отстранился. Санджи улыбнулся ему в губы. — Посуда подождёт. С этим кок схватил его за руку и повернул, ведя Зоро через кухню, мимо раковины и бара, мимо обеденного стола к двери в глубине комнаты с табличкой «кладовка». Это была не та кладовка, в которой Зоро подслушал разговор Санджи и Усоппа, но он уловил иронию. Даже при том, как кружилась его голова. Внутри было темно, но после того, как Санджи закрыл за ними дверь, тот чиркнул спичкой и зажёг лампу, стоявшую на бочке. Помещение озарил мягкий оранжевый свет, создавая тени за полками и вокруг ящиков. Внезапно комната показалась бескрайней, ещё более бескрайней, чем когда была тёмной и бесформенной. — Я, эмм… — начал было Зоро, но ему не дали возможности продолжить. Руки Санджи нашарили ворот его кимоно и потянули плотную ткань с его плеч. — Я всё ещё у тебя в долгу за вчерашний спор. Лёгкие Зоро стянуло, когда тот попытался выдавить из себя слова. — Как насчёт того, чтобы завтра позавтракать голыми? Санджи рассмеялся, и Зоро не захотелось больше ничего говорить. Быстро разобравшись с одеждой Зоро, Санджи сложил его мечи на полку поблизости и бросил кимоно и харамаки на пол у двери. Зоро не мог справиться с галстуком Санджи и пуговицами его рубашки, но пальцы Санджи перехватили инициативу, и после недолгой возни тот оказался гол по пояс. Их обувь прогрохотала по деревянным доскам, и Санджи усмехнулся звуку. Зоро был слишком зачарован тем, как свет отражался от кожи Санджи, чтобы волноваться о том, сколько шума они производили. Расстегнув ремень Санджи и начав стягивать брюки с этих стройных, сильных бёдер, Зоро замедлился. Он опустил взгляд и стал наблюдать за тем, как медленно обнажается каждый дюйм бледной кожи. Он почувствовал, как расстегнули пряжку его собственного ремня и как его брюки скользнули на пол, но не мог оторвать глаз от тела Санджи, его изумительно длинных ног, его крепких бёдер и его толстого, внушительного члена. Он скользнул рукой по бедру Санджи и провёл кончиками пальцев по напряжённой плоти. Он услышал, как Санджи издал низкий гортанный звук, потом его потянули вперёд. Спина кока ударилась о полки, заставляя банки звенеть и опрокидывая коробку-другую, а затем Санджи вновь принялся целовать его. В этот раз настойчивее, нетерпеливее. Его руки нашли волосы Зоро и потянули, он потёрся о него, упирая член Зоро в чёткую v-образную линию живота Санджи. Зоро застонал и ощутил пьянящую волну желания и возбуждения, нахлынувшую на него. Он в жизни не испытывал ничего подобного. Его раскрытые ладони водили по груди Санджи, его большие пальцы тёрли бугорки сосков Санджи, и кок издал ещё один из тех великолепных гортанных звуков. Зоро оторвался от губ Санджи и провёл дорожку поцелуев по его челюсти, затем по шее. Тот пах соевым соусом и чесноком, и мылом, и чистой одеждой, и Зоро глубоко вдыхал его, зарываясь лицом в соединение шеи и плеча. — Ты пахнешь великолепно, — выдохнул Зоро. Санджи поцеловал его в макушку. — Ты тоже. Он почувствовал, как Санджи зашевелился, затем кок постучал его по плечу. Он взглянул вверх и увидел, что Санджи открывает маленький флакон, наполненный светлым кремом. — Это мазь, — тихо сказал Санджи, — на те случаи, когда обжигаюсь. — О, — тупо брякнул Зоро и напрягся, когда Санджи обмакнул пальцы в крем и поставил его на полку позади них. Затем он опустил руку к члену Зоро. Мечник издал тихое «ах», когда Санджи принялся медленно ласкать его, покрывая холодной мазью. — Приподними меня, — сказал Санджи, и Зоро послушался. Он схватил заднюю сторону бёдер Санджи и легко приподнял второго мужчину, опирая его о полку. Он почувствовал, как эти сильные ноги обвили его пояс, и опять вздрогнул, когда его смазанный член скользнул по тёплой коже. Санджи протянул руку и схватился за полку для опоры, затем обвил вторую руку вокруг шеи Зоро. Они ничего не говорили, когда Зоро взял себя в руку и медленно вошёл в тело Санджи. Зоро не смог сдержать ещё один стон, когда жар и бархатистая мягкость сомкнулись вокруг него. Он ощутил губы Санджи на своих щеках и лбу и услышал отчаянное дыхание, пока кок силился не вскрикнуть. Он приостановился, не желая причинять больше дискомфорта, чем было необходимо, но ноги Санджи сомкнулись вокруг него крепче, и тот прошептал: «не останавливайся». Ещё одна вспышка жара и молния наслаждения пронеслись по телу Зоро, и он начал двигаться, ещё не полностью сев. Он толкнулся вверх, опираясь одной рукой на полку, а другой обвив бедро Санджи, поддерживая его. Санджи прогнулся дугой и пробормотал ругательство себе под нос, но встретил толчки мощными движениями бёдер. Банки сыпались на пол, пока полка раз за разом вдалбливалась в стену. Падали коробки, и Зоро, кажется, слышал, как что-то разбилось, но не стал обращать на это внимания. Он ничего не осознавал, ничего не чувствовал, кроме Санджи. Кок тяжело дышал, шепча его имя ему на ухо, обнимая его так крепко и так восхитительно насаживаясь на его член, что Зоро показалось, что он больше никогда ничего не сможет почувствовать. Когда он кончил, это было подобно приливной волне. Удовольствие пробило его, сочась из каждой поры, вытягивая силу из его ног. Он излился в Санджи, низко и бездыханно рыча в сладкие губы, шептавшие прекрасные, грязные слова. Он почувствовал зубы на своей губе, впивавшиеся в его плоть, а затем тело Санджи напряглось. Зоро сделал несколько осторожных толчков, пока кок терял самообладание, грубо себе надрачивая. Зоро опустил взгляд и посмотрел, как член Санджи дёрнулся, а потом излился тому на руку, и затем, одурманенный, восторженный и уже жаждущий продолжения, Зоро поднял голову и встретился с глазами Санджи. Санджи ловил ртом воздух, глядя на него сверху вниз так, как будто он был чем-то исключительным, чем-то неожиданным, и этот взгляд, больше всего остального, покорил Зоро. Он поцеловал губы Санджи и обвил обе руки вокруг талии другого мужчины. Придерживая Санджи, он осторожно опустился на колени, давая телу Санджи опереться на его колени и на полку. — Люблю тебя… — произнёс Санджи, смотря на него сверху вниз глазами, которые наконец-то были довольными. Счастливыми. — И я тебя люблю, — прошептал Зоро. Они остались в таком положении ещё на некоторое время, целуясь, касаясь, с радостью осознавая, что после столь долгого недопонимания наконец-то нашли общий язык. Потом Санджи выпрямился и провёл руками по потным волосам Зоро. — Мы разбили кучу всякой фигни, — улыбнулся он. — Хм, — промычал Зоро, — оно того стоило? Санджи усмехнулся, — Да, определённо.

***

Когда они чуть позже вышли из камбуза, остальная команда как раз заканчивала третью игру. После того, как Усопп разъяснил правила, Зоро остался с явственным чувством, что то, во что они играли, было так далеко от чего-либо, хоть каплю напоминавшего его представление о баскетболе, что он просто рассмеялся. — Чего смешного? — надулся Усопп. — Ничего, — ответил Зоро, утирая слезу, — я просто в хорошем настроении. — Да? — брови Усоппа взметнулись к линии роста волос. — Вы там долго пробыли. Вы, эмм… разобрались? Зоро кивнул. — Да. Я идиот. Усопп рассмеялся. — Ну, уверен, Санджи это уже знал. Зоро шутливо толкнул Усоппа в плечо и направился к месту, которое команда выделила для игр. Луффи был замотан в шар и хохотал так, что слёзы текли из глаз. Санджи поймал летящего капитана и обратился к Зоро. — Эй, Маримо! Спорим, я наберу больше очков, прежде чем кто-нибудь что-нибудь сломает! Зоро осклабился. — О, вызов принят, кок.

КОНЕЦ