Чужая жизнь

      Они были абсолютно идентичными, до последней родинки на стройном теле, аристократически бледном, как и подобает особам высшего света. Тонкие черты лица, небесно-голубые глаза и светлые прямые волосы, обрамляющие острые скулы. Красота и молодость, не имеющие изъяна. Словно отражения, они смотрели друг другу в глаза, стоя напротив в комнате для тайных собраний. Один - будущий Император, наследник трона огромной державы, а второй - его полная «копия», которую разыскивали по всему свету, а после ещё несколько лет воспитывали, обучали языку, манерам и тому, как быть Императором.       Лишь одна деталь отличала двойников - тонкая полоска застарелого шрама на бедре «копии», но кому придет в голову искать в наследнике фальшь?       - Как Вас зовут, Ваше Высочество? - спросил престарелый Главный Советник, обращаясь к обоим сразу.       - Фердинанд Олаф Третий, единственный наследник покойного Императора, - ответили оба юноши, едва вступившие в пору своей зрелости.       Шестнадцать лет - уже не малый возраст, самая пора пойти на службу, возмужать, прежде чем перенимать власть. Но судьба-насмешница спутала планы Правителя, безвременно почившего в свои неполных сорок лет от неизвестной лихорадки, вызванной, как стало известно позже, редким заморским ядом.       Если раньше все осведомленные надеялись, что у них в запасе как минимум пара лет, чтобы довести до совершенства двойника Его Высочества, то теперь приходилось иметь дело с тем, что есть. А меж тем, до коронации оставались считанные дни, общий траур постепенно сходил на нет. Народ ждал вступления на престол молодого наследника, регентом которого был и оставался Главный Советник Вильгельм.       Потому и собрание из пяти человек в этой темной, лишенной окон комнате, состоялось многим раньше. Трое приближенных, знающих правду: советник Вильгельм, начальник охраны Бран и приставленная к наследнику служанка Лоретта, которые готовили юношу к тому, чтобы быть полной копией Императора, сейчас стояли и не без удивления смотрели на двух юношей, как две капли воды похожих до последнего стежка на просторной, отороченной золотыми нитками рубашке.       Вопросы от Вильгельма сыпались один за одним, обращенные к обоим Фердинандам сразу: от имени и родословной до любимых блюд и самых потаенных детских воспоминаний. Всё, от и до, одинаковое, словно у двойника и не было иной жизни. Чтобы не путаться, в их узком кругу истинного звали Фердинанд по первому имени, а копию - Олаф, как напоминание о его месте в этом Дворце.       Настоящий Принц смотрел на своё «отражение» с восторгом ребенка, уже зная, как использует обретенное свободное время, а вот в лице двойника не сквозило ни единой эмоции. Серьезный, сосредоточенный, он будто являлся живой куклой, но когда наследник ткнул его в грудь аккуратным пальцем, лицо Олафа преобразилось, приобретая такое же восторженно-детское выражение, безошибочно копирующее «оригинал».       - Идеально! - заключил Вильгельм, отправляя двойника в сторону тайного прохода, ведущего к спрятанной от всех комнате без единого проема для дневного света.