Потемневшее зеркало. История Сарека и Аманды.

- Вррр, пшш, - шуршал насос. Содержание кислорода в воздухе росло - Сарек установил климат-контроль на параметры облегчения дыхания. Необходимости обогащать атмосферу Терры кислородом не было, но посольство было реализовано по типовому проекту, и сейчас излишняя функциональность пригодилась. С каждым тактом работы насоса разум Сарека прояснялся. Аманда делала не то, что он ожидал, значит, ему следовало изменить ожидания. Он анализировал свои чувства, отстранившись от того, что происходило прямо сейчас. В первую очередь, его беспокоило любопытство. Чего она хочет от него добиться? Какие цели преследует? На что рассчитывает? Во-вторых, как можно управлять её поведением? Похоже, что боль не является для неё стимулятором покорности. Сареку почувствовал нехватку информации. В этот момент она положила на его плечи обе руки, и информации, благодаря прикосновению, стало достаточно. Оказалось, что боль стимулировала в ней изобретательность. Прямо сейчас он не хотел новых сюрпризов. Он потянулся к её разуму и взял её ощущения в свои руки. Её страдание стихло, покорное тренированному вулканскому рассудку. Сделалось ясным, что сама она перед лицом физического дискомфорта беспомощна, как ребёнок. Он чувствовал её боль как свою, это изменило его намерения. Желание контролировать, вышедшее поначалу в приоритеты, угасло. Он решил наблюдать за её действиями. Действия были совершенно очаровательны. Она задалась целью доставить ему максимум удовольствия, и это у неё получалось. То нежные, то настойчивые ласки даровали ему расслабление, как от продолжительной медитации. Да, превосходные ощущения. Для вулканца, продолжительное время лишённого тактильного контакта, ощущения желанные и долгожданные. Сарек счёл уместным выразить благодарность вслух. Она возмутилась. Тут ему стало смешно. Оказывается, контакт преследовал сексуальные цели. Если бы он обладал более изощрённым чувством юмора, то сказал бы нечто более уместное в столь нелепых обстоятельствах. Например, что вулканцы способны к сексу только при наличии определённых внешних стимуляторов. У терран в ходу мифы про особые отношения вулканцев с шоколадом. Любопытно, как бы она постаралась подсунуть ему шоколад, если бы ему удалось её в этом убедить? Хорошая проверка для её изобретательности. Как жаль, что такое развлечение решительно недопустимо, подумал он и ответил честно. - Насколько мне известно, терране не контролируют собственные физиологические реакции, возможно даже форсировать их сексуальное возбуждение. Это досадное неудобство не распространяется на вулканцев. Я испытываю возбуждение по собственному желанию. В отсутствие желания интимные ласки воспринимаются как релаксация. И только после этого понял, как сильно её унизил. Он и в мыслях не держал её унижать, но вышло, как будто бы она сказала: "Подчиняйся", а он ответил что-то терранско-самцовое: "Не льсти себе, какое ещё подчинение, дурочка". Во-первых, это не было правдой. Способ подчинить его у неё был. Во-вторых, крайне неразумно унижать человека, чьё унижение ты чувствуешь, как своё собственное. В-последних, это было против его принципов. Сарек не постеснялся бы избить её, если бы счёл это необходимым: физической боли он давно, с первых этапов обучения, не избегал; порой он был готов принимать боль с радостью. Он с удовольствием поставил бы под контроль все её действия, если бы мог - он любил и умел управлять. Но покушение на самооценку, на чей-то душевный комфорт выглядело для него отвратительным, грубым и грязным насилием. Тонкая грань, которую мог бы не заметить терранец, для Сарека была барьером принципиальности. Перешагнув его, он не смог бы себя уважать. - Тем не менее, существует способ индуцировать мою эрекцию. Если точка связи будет соприкасаться с твоими эрогенными зонами, ты сможешь транслировать мне любое собственное эротическое ощущение, усиленное по твоему желанию. Сарек посчитал, что рассказал ей раз в восемь больше, чем ему хотелось рассказывать. Аманда не поняла ничего. Поэтому ему пришлось завершить монолог о физиологии вулканцев совершенно недвусмысленной фразой. - Прижав мои указательный и средний пальцы к своим половым органам, ты сможешь управлять моим возбуждением, - и посмотрел на неё снизу вверх. Она изумилась. Сперва такая вспышка злости за то, что она им воспользовалась, а потом выдача инструкции по эксплуатации? Связь подсказывала ей, что никакого подвоха нет, но верилось ей с трудом. Аманда подумала, отчего вообще он об этом заговорил? Отчего сперва демонстративно игнорировал её намерения, а потом сам завел речь о сексе? Если он передумал, тогда пусть покажет, до чего додумался. - Покажи, - сказала она вслух. Он придвинулся к ней и поцеловал её. Аманда не успела подумать и звука "у" в слове "скукотища", как он подключил к поцелую связь. Это было как свободное падение. Она словно потеряла под собой опору, голова закружилась, она резко села на край постели. Последний раз такие ощущения от поцелуя она испытывала лет в шестнадцать, когда сбежала на свидание через окно. Это была огненная смесь из волнения, испуга и ожидания, помноженная на кислородное опьянение. Благодаря заботе Сарека уровень содержания кислорода в комнате уже поднялся до 80%. Благодаря его губам Аманда этим не интересовалась. Что ей было интересно, так это может ли он что-нибудь ещё такое же сильное. Он мог. Его пальцы пробежались по её позвоночнику снизу вверх, остановились у основания шеи и начали круговые движения. Спокойствие и расслабленность растеклись по её телу. Его объятья оказались очень кстати. Она откинулась на его руки и он мягко опустил её. Поцеловал её в губы, в шею, в грудь, живот - немного поспешно, как будто выполняя обязательную программу. Покончив с этим, он опустился между её ног и приступил к куннилингусу. Ничего общего с механическими движениями языком, которые он демонстрировал по принуждению. Сейчас он старался проявить фантазию, и фантазия была крылатой. По крайней мере, она чувствовала, что куда-то улетает. Кажется, это было алфавитом - то, что он рисовал языком на её половых губах. Каждая инопланетная буква рождала сладкое и ноющее ощущение внутри её тела. Два его пальца, сложенные, массировали её клитор. Лёгкие толчки были прекрасным дополнением к ощущению зовущей пустоты, которое постепенно захватывало её. Его движения были быстрыми и выверенными, напряжение внутри неё вскоре стало слишком сильным, чтобы просто ждать, и она скосила глаза, посмотреть, когда он займётся делом. Его член был наполнен кровью так сильно, что прижимался к животу. Он заметно пульсировал в такт ударам сердца. Сердце Аманды словно сжалось в предвкушении. "Давай", - подумала она. И Сарек подхватил её на руки, укладывая на середину постели. Его пальцы проникли внутрь неё и начали движение. Этого было мало до разочарования. Она положила свою руку на его член, каменно твёрдый, слегка дрожащий, и её затопило волной его удовольствия. Он ждал этого прикосновения, как жаждущий - воды, но отчего-то не двигался дальше. Аманда направила его внутрь, в своё тело, и приподняла бёдра. О, он был волшебный. Он был в точности тем, чего ей сейчас не хватало. Он вошёл медленно и глубоко, но не стал выскальзывать, чтобы войти снова, а продолжил короткие отрывистые движения. Аманда подумала, как он хорош, и он сжал губы, как будто она его испугала. Она не мелочилась, разделяя с ним удовольствие. Она отдавала его так щедро, что он едва мог вынести это, чтобы не испытать поспешный оргазм. К счастью, после разрядки пон-фарра формирование оргазма занимало более продолжительное время. Но ему пришлось стиснуть зубы, чтобы выдержать её напор. Он изменил ритм и угол проникновения, поднявшись выше на локтях. Аманда одобрила его действия многообещающим "м-м-м". Он почувствовал, как её обхват стал плотнее. Формируется оргазмическая платформа, - отметил он, вдохнул побольше воздуха и продолжил, ускорив темп. До тех пор, пока не почувствовал её удовлетворение. Её руки сжали его плечи, потом опустились. Бессознательные сокращения её интимных мышц заставили его вознестись на пик удовольствия, похожего на удар. Он выдохнул и чуть не упал на неё, только в последний момент успев отодвинуться в сторону. Перед его глазами плясало разноцветное сумасшествие. Она позволила мне, думал он. Она позволила мне прикоснуться к ней без необходимости. Она подарила мне незаслуженное удовлетворение. Как же она прекрасна. Сарек отодвинулся от неё, и отголоски блаженства тут же сменилась болью. Аманда взяла его за руку, и боль исчезла. Что ж, подумала она. Значит, мне просто стоит быть к нему поближе. *** Над Сан-Франциско висел смог, тяжёлый, изжелта-серый. Вечное проклятье космопортовых городов. Садящиеся и взлетающие шаттлы выбрасывают в атмосферу тонны продуктов сгорания. Говорят, что на Вулкане в космопортах стоят циклопические установки дожигания, которые после каждого рейса накрывают взлётную площадку силовым полем в форме купола. Купол быстро сжимается и собранный воздух продавливается через горячие фильтры. Говорят, что эти установки были закуплены и на Терре. Говорят, что в расходной части бюджета они появлялись уже дважды. Смогу над Эймсом было безразлично, что о нём говорили. Он жил своей жизнью, тянул липковатые щупальца от космопорта к домам, офисам, школам. Жирная пыль забивалась в нос, рот, складки одежды. Вдох-выдох, шаг. Вдох-выдох, ещё шаг. Аманда считала шаги. Ни единого шага вперёд ей не хотелось делать, и каждый шаг был готов отозваться болью от неосторожного вдоха. Но, до тех пор, пока её рука соприкасалась с рукой Сарека, боль не появлялась. Он шёл рядом, словно это был самый естественный порядок вещей. У порога школы он остановился. - Моё появление повлечёт нежелательные последствия. Что скажет директор, если она явится с инопланетным хахалем, оставалось только догадываться. Аманда готова была провести эксперимент, но Сарек совсем не проявил энтузиазма, подобающего для роли каменной стены, за которой она хотела спрятаться. С логической точки зрения он был прав. Ей действительно было проще справиться с сально заигрывающим директором, чем с разозлённым появлением постороннего директором. Но Аманда боялась директора, боялась его криков, его напора и его паскудных предложений. Конечно, она справится. Она всегда справлялась. Но страха это не отменяет. Она толкнула дверь кабинета и зашла. - Мисс Грейсон, - сказал боров в кресле. И продемонстрировал жёлтые зубы. - Я вас ждал. - Мистер Пейдж, - ответила Аманда. - Я принесла больничный лист и заявление об увольнении. Больничный лист был поддельным. В посольство приходил настоящий врач, он поставил подлинный диагноз и дал подобающие рекомендации. Но больничный был оформлен на респираторный синдром в результате отравления. Разумная мера предосторожности. - Что значит, увольнении? - повысил голос директор. - В течение ближайшего года я буду ограничена в свободе движений. Работать я смогу только из дома, - ответила Аманда. Оправдание превосходное, но только для того, кто обращает внимания на слова. Директор её просто не слушал. Он демонстративно порвал заявление пополам, потом ещё раз пополам. - Если ты смогла доехать сегодня, то и завтра сможешь. Чтоб завтра была на рабочем месте с отчётом! - сказал он громко. Намного громче, чем стоило бы. Это был скандал, с криками и бросанием предметов. Пока предметы были лёгкими, страдала лишь бумага. До чего он докатится потом, Аманда не знала, но надеялась, что он остановится. Из заранее приготовленной папки она достала квитанцию. - Я отправила заявление заказным письмом, оно придёт завтра. Прощайте, мистер Пейдж, - и развернулась. Туша директора поднялась из-за стола. - Садись и слушай! - рявкнул он. - Ты никуда не идёшь! - Прощайте, мистер Пейдж, - покачала головой Аманда и направилась к двери. - Сидеть! - прорычал он и с неожиданным проворством перегородил её путь. Она вынужденно отступила, и он опустил её на стул силой. Рёбра взорвались, в глазах потемнело. Кондиционированный и очищенный воздух превратился в кисель, который застревал в горле. Аманда захлебнулась им, что дало возможность директору выразить свою позицию. Он положил руки ей на плечи и начал. - Ты сейчас берёшь ручку и пишешь мне отчёт о времени своего отсутствия. А потом убеждаешь меня принять его, - продолжил кричать он. Руки съехали вниз, на уровень груди. - Хорошо убеждаешь, понятно тебе? Ей было настолько понятно, что не понадобилась бы и сальная интонация в слове "хорошо", которое он выделил басом. Аманда умела "хорошо" убеждать, на этот случай у неё была заготовлена сумка со скрытой камерой и любимый эротический спектакль. И тут её страх сменился ужасом. Камеры больше не было. Её взгляд беспорядочно запрыгал с одного предмета на другой в поисках чего-то, что могло бы стать средством спасения. Камеры, конечно, не появилось. Но в кабинете директора появился один вулканский посол. Откуда он взялся, она не заметила. Он был кстати. - Это ещё кто? - продолжил кричать директор. Сарек протянул руку, как для рукопожатия, и умиротворяюще возложил её на плечо брызжущего слюной жиртреста. Тот умиротворённо осел на пол. - Твою ж мать, - сказала Аманда. - Убивать-то зачем? - Он очнётся примерно через одиннадцать минут, - ответил Сарек. - Он будет чувствовать незначительную головную боль и не сможет вспомнить события последних шестнадцати секунд. Аманда подумала немного, а потом сказала, невольно переняв лаконичность вулканской речи: - Не только голова. И поставила ногу между его ног. Это был один из тех случаев, когда следовало бы надеть туфли на шпильке. К счастью для директора, она выбрала в тот день удобную плоскую подошву. Досадная мягкость балеток не помешала ей испытать подлинное удовлетворение от этого шага. Сарек, приблизившись, взял её за руку. Этого было достаточно, чтобы разделить её удовольствие. Нога Аманды перекатывалась с пятки на носок, и ей казалось, что она ступает по облакам. Глаза Сарека малозаметно округлились. Аманда могла бы это заметить, но она была очень занята. Она получала удовольствие. Так много удовольствия, что Сарек с трудом сдерживал эрекцию. Ему пришлось немного сместить центр тяжести своего тела, чтобы лучше контролировать кровообращение. Человек бы переступил с ноги на ногу. Связь любезно передала Аманде данные об изменении его физиологического статуса, она тут же сшагнула с директора. - М-мм, - сказала она, - ты тоже это чувствуешь? Безусловно, он чувствовал всё, что чувствовала она. И, согласно её желанию, даже сильнее, чем она - когда она положила его руку себе под юбку. Его самоконтроль рушился, как мост над пропастью. Медленно, неотвратимо и со скверными последствиями. В планах посла не значился секс в некомфортной обстановке, в присутствии третьих лиц и даже без прелюдии. Это было грубо. Это было совсем не в его стиле. Но его телу были безразличны подобные соображения. Эрекция, которую он уже не мог контролировать, контролировала его. - Аманда, - сказал он, не сумев справиться с акцентом. - Отчего ты этого хочешь? Она посмотрела на него кристально чистыми глазами невинной жертвы. И сказала: - Я просто хочу сказать тебе "спасибо" за то, что положил его сюда. Её руки уже расстёгивали его штаны. Такие нежные и лёгкие прикосновения через ткань, через нижнее бельё. Ему захотелось, чтобы она сжала его член покрепче. Она, по всей видимости, не рассчитала, с каким усилением передавать ощущения, и сейчас ему требовался жёсткий контакт. Она слишком торопится. Но она уже повернулась к нему спиной и нагнулась. Сарек вошёл в неё так медленно, как только смог, и нашёл очаровательным то, как влажно и скользко было внутри. Как будто она только этого и ждала. - У тебя есть пять минут, и ещё пять минут, чтобы привести себя в порядок, - подсказала она. - Действуй. И он начал двигаться: резко, быстро, почти полностью выходя из неё и заходя вновь. Она обхватывала его плотнее, чем он мог выдержать. Он хотел разнообразить процесс, но не смог. Просто механические движения, необоримо притягательные. Он наслаждался её телом и её удовольствием, которое она по неизвестной причине решила усилить до степени большей, чем он мог выдержать. Она опять торопилась. - Шесть минут, - сказал он. - Опаздываем. Я помогу тебе одеться. Это заняло две минуты. За тридцать секунд до пробуждения директора он прикрыл снаружи дверь, оставив на столе папку бумаг с расчётом заработной платы - такой, какой ей следовало бы быть, и копиями настоящих зарплатных листов сотрудников. Директор присваивал часть зарплаты сотрудников, не слишком заботясь о документальном обеспечении двойной бухгалтерии. Собрать доказательства было элементарно. Разумная мера предосторожности, заготовленная им заранее на случай, если придётся оказывать на него давление. На случай секса влажные салфетки были припасены у Аманды.