Поиграем?

Глава 12.

Я вижу, как тает свет, Ты восхитительна, знают все. Море в твоих тонах — злая сеть, Ты закружила нас в карусель.

Я и не знала, что впервые прогуливать пары за целый год — так здорово. Мы проснулись с Мариной слишком рано, а легли чересчур поздно, поэтому в половину седьмого утра я чувствовала себя побитой и крайне сонной. Подруга же вообще еле открыла глаза, а после выключила будильник и вновь припала щекой к подушке. Первое время я пыталась разбудить её, но после бросила эту затею и уснула рядом, перетягивая одеяло на себя. Наверное, именно в этот момент мы обе решили, что идти на первую лекцию абсолютно бессмысленно и неинтересно. К тому же, там не отмечают. И это был мой последний аргумент в пользу сна. Но, проснувшись ко второй паре, я лениво посмотрела на экран собственного мобильного телефона и решила, что Безопасность Жизнедеятельности тоже сможет как-нибудь обойтись без меня. Марина же даже не думала о таком, она просто спала, мирно посапывая и пуская слюни на своё одеяло. Я с усмешкой глянула на неё и принялась тихонько собирать свои вещи по комнате. Вчера мне казалось, что мы ведём себя вполне прилично и спокойно. Но сейчас, смотря на многочисленные банки от энергетиков и газировки, а заодно и на упаковки от пиццы, шоколадок и чипсов, я перестала быть уверена в своих предположениях. Мы сначала играли, а потом, почти до четырёх утра, смотрели какие-то глупые комедии. Подруга комментировала каждый поступок главных героев, а я пыталась следить за громкостью своего смеха, чтобы никого не разбудить. И я надеялась, что у меня это неплохо вышло, потому что иначе выходить из комнаты несколько стыдно. Вдруг кто-то из родителей Марины дома и очень недоволен тем, что мы вели себя слишком шумно. Они знают меня всего день, а я уже такое устраиваю у них дома. Споткнувшись об очередную банку, я с грохотом рухнула на пол и простонала от боли, хватаясь за ушибленную ногу и прикрывая глаза. Марина тут же вскочила со своего места и начала испуганно озираться по сторонам. После же она, наконец, заметила меня, лежавшую на полу и корчившуюся от боли, и громко захохотала, падая обратно в кровать. В тот момент я ощутила дикое желание кинуть в неё чем-то тяжёлым или познакомить поближе со своей рукой. Но я не стала этого делать, потому что просто не хотела подниматься с пола. Боль в ноге потихоньку утихла, как и истеричный смех моей подруги, которая пыталась отдышаться, сидя на кровати и смотря прямо на меня. Я с трудом выпрямилась и, обиженно показав ей язык, вышла из комнаты. Мне уже было все равно, встречу я её родителей или нет. Ведь если встречу, то все равно свалю все на Марину, чтобы она знала, что нельзя смеяться надо мной! Вот только по пути мне встретилось лишь непонятное фырканье, раздававшееся откуда-то из-под дивана, что стоял около стены в гостиной. Я наклонилась и попыталась всмотреться в темноту. Вот только разглядеть так ничего и не смогла, лишь звук стал отчетливее и гораздо громче. — Эй, ты чего там забыла? — Марина появилась неожиданно, как и всегда. Но после присела на колени рядом со мной и также начала смотреть куда-то под диван. — Ты что, увидела там Шуню? — Кого?! Это твой воображаемый друг, что ли? — с усмешкой поинтересовалась я и все же решила выпрямиться, потому что спина начала затекать от неудобного положения. — Ой, Щербакова, как смешно-о-о-о-о! — протянула она, закатывая глаза и вставая рядом со мной. — Это мой ёжик. Он терпеть не может клетку и постоянно выбирается из неё, залезая куда-нибудь под диван или шкаф. А в холодное время года может и под батарею залезть. Я посмотрела на неё, как на дуру, и не поверила ни единому слову, направляясь в ванную комнату. Будь у неё ёжик, разве не показала бы она его вчера? Или хоть словом не обмолвилась бы? Да я даже клетки нигде не видела, которую этот ёжик не любит! Быстро умылась, переодевшись в свою одежду и сделав высокий хвост на голове, я вышла обратно в коридор и замерла на месте. Прямо передо мной, посреди пола, стоял маленький темный комочек, забавно шевеля носом и фыркая. Я смотрела на него и не могла поверить своим глазам. И правда ёжик! Такой крохотный, практический чёрный, весь в иголках, с длинным носом и малюсенькими глазами-бусинками. Он смотрел на меня так же пристально, как и я на него, не отрывая взгляда и не рискую подойти. Марина выглянула с кухни и, заметив нашу игру в гляделки, подошла к зверьку, осторожно подняв его на руки и показав мне язык. Я закатила глаза и проследовала за ней. Никогда ещё не видела ежиков так близко. Обычно мы с Тасей находили их где-то на даче, около леса или в кустах, но они моментально очень быстро удирали от нас и прятались. Этот же сбегать от меня не стал, сразу видно, что домашний. — Ну что, теперь веришь? — наконец произнесла подруга, протягивая мне ежика, который лежал на спине и демонстрировал всем своё маленькое розовое пузико и точно такие же лапки. Я осторожно погладила его по животику и после взяла в руку, осторожно и бережно, словно хрустальную вазу. Он послушно лежал на моей ладошке и смотрел на меня, так по-доброму, преданно и доверяя. И я не смогла сдержать вздоха, полного умиления. Он покорил меня с одного только вида! — Ты ему тоже понравилась, — с улыбкой добавила Марина и принялась жарить нам на завтрак яичницу. Я же наслаждалась общением с малюткой Шуней, который крайне забавно шевелился своим носиком. И который поднял мне настроение на целый день вперёд. Именно поэтому я сейчас заходила в свою квартиру с улыбкой на губах и мыслями о том, что соскучилась по своим животным. И, конечно, по своим родным людям. Я знала, что мама точно будет на работе, но надеялась, что смогу застать хотя бы Тасю. Быстро скинув верхнюю одежду и кроссовки, я оставила рюкзак в коридоре, а сама как можно незаметнее прошла к комнате сестры. Я хотела сделать ей сюрприз, подкрасться сзади и обнять, уткнуться носом в шею и вдохнуть такой родной запах. Хотела вновь увидеть искреннюю и такую счастливую улыбку своей сестры. Вот только все мои планы рухнули, как карточный домик, когда я прошла в ее комнату и обнаружила Тасю, спящую на диване с собакой в обнимку. Олли уже подросла и походила размером на небольшого человека, поэтому сестра обнимала большую чёрную собаку и тихонько посапывала вместе с ней. На ней была обтягивающая полупрозрачная майка, открывающая вид на идеальную грудь сестры. И я не смогла оторвать от неё взгляда. От аккуратного ореола и чуть напряжённого соска, которые прекрасно просвечивались через светло-серую ткань. Я нервно сглотнула и скользнула взглядом чуть ниже, рассматривая идеальные ноги сестры, так хорошо открытые из-за коротких шорников. Я стояла посреди комнаты и глазела на неё, позабыв обо всем на свете. Мне уже не был интересен задуманный ранее план, не было никакого дела до ежика, который ещё недавно занимал практически все мысли. Я смотрела на шикарное и такое соблазнительное тело сестры, на слегка приоткрытые во сне губы. Смотрела на аккуратное и слегка смуглое личико и чувствовала, как пересыхает во рту. Ощущала приятное тепло внизу живота. И, наконец, как щеки заливаются румянцем. Не выдержав такого, я выскочила в коридор, прикрыв за собой дверь и попытавшись хоть немного успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди, норовя пробить грудную клетку, а все тело била легкая нервная дрожь. Мне нужно как-то отвлечься, нужно подумать о чем-то другом. Я только что смотрела на свою сестру, как маньяк! Просто стояла и пялилась на неё, пожирая глазами и испытывая до неприличия сильное желание. Как я могла допустить такое? Как смогла позволить себе нечто подобное?! Тихонько выругавшись себе под нос, я поспешила скрыться в своей комнате, но меня прервал настойчивый звонок в дверь. Я резко развернулась и бросилась к входной двери, сразу же открывая ее, чтобы не потревожить сон сестры. Мне даже не пришло в голову, что было бы гораздо лучше посмотреть в глазок и проверить, кто заявился к нам. Все разумные мысли куда-то улетучились. А вместе с ними меня покинула и смелость, когда на пороге я увидела Виктора, который был одет все в то же чёрное пальто. Такой же высокий, растрёпанный и с вполне безобидным видом. Но меня почему-то охватывает уже дрожь, полная страха. Зачем он здесь? — Привет, — он начинает говорить первым, но не решается пройти в коридор, мнётся на месте и нервно трогает концы своего шарфа. Он нервничает, казалось, больше, чем я сама в этой ситуации. Я же киваю в ответ, так и не решаясь заговорить. Не хочу, чтобы он успел что-то себе надумать. Не хочу тревожить Тасю и шуметь ещё сильнее. Не хочу, чтобы она проснулась и увидела его. В ином случае нам вряд ли удастся избежать очередного скандала. — Я зашёл извиниться перед тобой и твоей сестрой, — он говорит уверенно, но тихо, смотря прямо на меня. Мне нравится, что мужчина не прячет своих глаз, но вместе с тем становится неудобно от такого. — Я пытался узнать у вашей мамы, как лучше это сделать, но она сказала, чтобы я сам разбирался с этой ситуацией. И я решил, что лучший способ — просто искренне попросить прощения. Я ужасно повёл себя, не имел права вообще трогать тебя… мне нельзя пить. Он грустно усмехнулся и протянул мне свою руку в знак примирения. Я внимательно посмотрела сначала на него, а после уже на протянутую мне руку. Мне не нравилось ругаться с кем-либо, не нравилось потом таить обиду на других. Я хотела отпустить от себя эту ситуацию, чтобы перестать думать о чем-то плохом, чтобы надеяться, что моя мама сделала правильный выбор сейчас. И я пожала его холодную с улицы руку, попытавшись улыбнуться как можно добрее. Все оступаются. — Все нормально, правда, — я убрала руку и посмотрела на него, где-то в глубине радуясь тому, что он все же пришёл к нам извиниться. Ведь мог просто проигнорировать это, считая, что мы не правы. Наверное, Виктор хотел, чтобы я позвала Тасю. Он продолжал стоять передо мной, несколько неуверенно, не решаясь попросить об этом. А я не решалась пойти за сестрой, потому что прекрасно знала, как она отреагирует. Она не прощает и не отпускает так же быстро, как и я. Она даже слушать его не захочет, чего уж говорить о каком-то там перемирие?! Мне даже было страшно представить, что именно сестра выскажет мужчине, если сейчас увидит его. Мы ведь тогда еле успокоили ее. Она очень принципиально относится к подобным вопросам. Не принимает чьей-либо позиции, кроме как своей собственной. Если Вы думаете не так, как она, то… то спор может затянуться на несколько часов. Да и вряд ли закончится чем-то хорошим. — Если Вы хотите поговорить с Тасей, то ее сейчас нет дома, — мне не хотелось врать ему, но я не смогла решиться на правду, не смогла позвать ее. Потому что просто струсила. Сейчас все начало налаживаться. Он извинился передо мной, я не стала доводить это до безумия и просто простила. Тася же прощать не станет, она начнёт говорить ему обо всем, что думает. Она вновь распотрошит прошлое, которое хоть немного отодвинулось на задний план. Мне не хотелось расстраивать маму, не хотелось делать хуже сестре и подставлять ее как-либо. — Жаль, я хотел поговорить и с ней, извиниться, — в его голосе действительно слышались грусть и сожаление о том, что не получится поговорить с моей сестрой. Я видела, что он переживает из-за того, что случилось. Ему стыдно за произошедшее. По крайней мере, мне очень хотелось верить в это. — Ну, Вы заходите как-нибудь ещё к нам, — я старалась отвечать мягко, чтобы показать, что сама не злюсь на него и не хочу ругаться. — Давай на «ты»? Я обязательно зайду и поговорю с Тасей тогда! — он улыбнулся, услышав мои слова о том, что к нам в гости можно зайти. Казалось, это немного успокоило мужчину. — Я тогда побегу сейчас, а ты передавай привет маме и сестре! — Хорошо, договорились, — с каждым словом моя улыбка становилась все более искренней и добродушной. — До свидания! Закрывая дверь, я слышала его отдаляющиеся шаги на лестнице и радовалась тому, что все закончилось так хорошо для всех. По крайней мере, мне так казалось. Надо теперь поговорить с Тасей про него, чтобы как-нибудь тонко узнать мнение сестры. Но для этого просто необходимо разбудить ее наконец-то! К тому же, уже почти три часа дня! Я вновь прошла в комнату сестры, но и в этот раз меня ожидал сюрприз. Тася сидела на давние, прислонившись спиной к подушке и внимательно изучая что-то в своём телефоне. Она то хмурила брови, то тихонько смеялась себе под нос. Олли лежала рядом, вытянувшись вдоль ног сестры, и продолжая тихонько посапывать. Эти две определенно стоили друг друга! Тася глянула на меня и сразу же откинула телефон куда-то в сторону, скрещивая руки на груди и принимая такой вид, словно собралась отчитать меня за что-то. Она всегда так делала в детстве, когда я что-то роняла или разбивала. Так делала и мама. Именно у неё сестра и решила перенять данную привычку. — И с кем же ты там так мило беседовала? — чуть изогнув бровь, поинтересовалась она, не отводя взгляда в сторону. Это выглядело забавно. Она была сонной, с слегка растрепанными волосами и съехавшей на бок майкой. И при этом ещё успевала ругаться меня. — С Виктором, — мне не хотелось обманывать ее, не хотелось придумывать какое-то оправдание. Да и вряд ли она спрашивает сейчас, не зная ответа. Она должна была хотя бы частично слышать наш разговор с мужчиной. — Он и с тобой хотел поговорить, но я сказала, что тебя нет дома. Не хотела будить просто. — С Виктором, — она передразнила на меня и сразу же вскочила с кровати. Сестра встала прямо передо мной, нахмурившись и положив руки мне на плечи. — Зачем ты говорила с ним? И почему простила?! Я все слышала вообще-то. И абсолютно не согласна с тобой! Он чуть не побил тебя за то, что ты вообще не делала! А ты так просто сейчас прощаешь его и соглашаешься с ним? Она говорила громко, сильно повышая голос и испепеляя меня одним лишь взглядом. Мне становилось от такого не комфортно, хотелось спрятаться где-нибудь, накрыться одеялом с головой и не показываться ей на глаза. Тася в гневе страшна. И это было известно всем, кто общался с ней. — Ну ты чего так злишься? — я была готова к тому, что она будет ругать меня, но абсолютно не хотела этого. — Просто я не хочу дальше развивать эту тему, понимаешь? Мама с ним счастлива, вроде бы, а остальное не та… — Счастлива?! Хочешь сказать, что мы в этом случае являемся каким-то неважным аспектом? — казалось, что мои слова точно вывели её из себя. Сестра толкнула меня на диван и резко села сверху, сжав коленями мои рёбра и схватив на запястье. Мне не удавалось вырваться или сделать что-либо. Тася была сильна, даже слишком сильна, чего порой было невозможно заметить с первого взгляда. Вроде бы хрупкая и милая девушка, но где-то внутри неё живет вредная и крайне сильная стерва, которая может разбить нос кому угодно. И мне не хотелось быть этим кем угодно. — Как ты собираешься жить в этом мире с такой позицией? Прекрати считать, что кто-то другой важнее, чем ты. Прекрати думать, что люди могут измениться и стать хорошими, белыми и пушистыми. Прекрати прощать каждого, кто просто приходит и с грустными глазами говорит «прости». Все нихрена не так, ясно? Я не хочу, чтобы тебе каждый второй причинял боль. Не хочу, чтобы тебя использовали и чтобы ты потом мучилась и страдала. Ты — моя сестра, и я люблю тебя. Я не смогу всегда быть рядом с тобой и оберегать. Ты должна повзрослеть. Я смотрела на неё и видела, как лицо сестры из злого становится серьёзным, как глаза наполняются тревогой и волнением. Она перестала говорить со злостью, а плавно перешла на более заботливый и обеспокоенный тон. Она рассматривала мое лицо, крепко сжимая уже мои руки, перебирая мои пальцы своими и легонько поглаживая их. И мне стало страшно. Страшно, что она права. И страшно, что ее может не оказаться рядом. Я даже думать не хотела о том, что она может куда-то уйти от меня. — Прости… — я шепчу и чувствую, как по щекам медленно стекают соленые слезы, мокрой дорожкой ускользая куда-то в волосы. Тася отпускает мои руки и осторожно проводит пальцами по лицу, смахивая влагу и слегка улыбаясь уголками губ. — Ну вот, теперь я стала очередным мудаком, из-за которого ты плачешь, — она прилегла рядом со мной, устремив взгляд куда-то в потолок и тяжело вздохнув. Я повернулась на бок и крепко обняла ее, прижимая к себе и пытаясь не думать о том, что могу потерять это. Могу потерять то, что есть далеко не у каждого человека. Могу потерять нечто очень родное и дорогое. Мою семью. Мою любовь. — Никогда не плачь из-за кого-либо. Даже из-за меня, малышка.