вне игры

— Нам нужно поговорить.       Вернувшись после матча в их общую и уже любимую квартиру, где всегда становилось так хорошо, что Федя мог бы признаться себе в том, что считает ее своим домом. Дом — там, где нам хорошо, ведь так? В Москве рядом с братьями, с их крепкими объятиями, постоянными поцелуями в щеки, размеренным дыханием с утра и резкими перепалками на пустом месте он действительно чувствовал себя хорошо.       Но такое заявление от Антона мгновенно заставило всю радость от наконец-таки забитого гола провалиться куда-то в пятки. — Да. Я тоже так думаю, — к удивлению Смолова ответил Леша, тут же добавив: — О чем?       Тоша неожиданно строго взглянул на брата, прежде чем дать очевидный ответ на вопрос. — Я не играю. Я сижу большую часть игры на лавочке, тупо теряю время. Знаю, что начало было не очень, но неужели непонятно, что если меня не ставят, значит, что я херово играю?       Федя тяжело вздохнул, прекрасно понимая, к чему клонит младший Миранчук. Не играешь нормально — сиди на лавочке, наслаждайся. Суровые реалии футбольного мира. Но Антону прохлаждаться просто непозволительно в его неполные двадцать три года, когда карьера только начинает идти вверх. Можно внезапно загубить все свои данные. — Тош… — начал старший, но тут же был прерван младшим. — Не «тошкай» мне тут, братик! Просто я боюсь, что придется снова уезжать куда-нибудь, и ведь в этот раз я оставлю не только тебя, Леш, но и тебя, Федя, тоже. Я не хочу этого, но и на лавочке сидеть всегда не могу!       Честно говоря, Смолов не знал, что ответить. Близнецы с легкостью находили слова всегда, чтобы успокоить его в случае чего: сам же он был не очень хорош в том, чтобы давать советы и подбадривать. Однако, ситуация, кажется, намекала, что проблема не только братьев, но и его. — Мы все понимаем, — неловко начал Федя, кладя руку на плечо любимого и молчаливо радуясь тому, что он ее не стряхнул. — Все наладится, я тебе обещаю. Правда. Все у тебя будет хорошо именно в «Локомотиве» и никуда уезжать не нужно будет. Тош, пожалуйста, не расстраивайся. Мы все любим тебя, ну же, веселей.       Антон вроде бы успокоился, прижимаясь ближе к Федору, утыкаясь носом в шею и еле уловимо бормоча что-то про то, что он знает, что боится, что любит их обоих не меньше, а, может быть, даже больше.       Леша, не теряя времени, обнял брата сзади, сбрасывая с плеча сумку на пол и отчетливо начиная шептать брату на ухо о том, что он настоящий дурак и идиот, если думает, что они его бросят.       Они все-таки решили отметить дебют Смолова в Локо и отпраздновать небольшую победу бокалом игристого шампанского. — Вот был бы я президентом, Тошенька, — старший Миранчук присоединился к младшему на диване в гостиной, начиная тыкать его бок. — Я бы тебя во все матчи ставил, на любые позиции. Кроме вратаря, конечно, а то ты же бегать любишь. — Леш, если бы ты был президентом, у нас были бы большие проблемы, — протянул Федор, подходя к своим мальчикам с тремя бокалами. — Почему же? — Ты же не знаешь, где большинство стран находится, — закончил Антон, притягивая близнеца поближе к себе и делая глоток легкого алкогольного напитка с ухмылкой на лице. — Федя, блять, это же лимонад! — А вам ничего и нельзя больше. Маленькие.