Фальшь

Тренировки в ледовом дворце всегда были не из лёгких. С самого начала, с момента первого попадания на большой каток, успехи и поражения преследовали её. Взлёты и падения, как в каждой карьере. Без поражений не бывает побед. Строгий отец с детства натаскивал своё чадо, прививал ей рвение к первому месту. К победе. «Синоним к слову „проигравший” — „слабый”». Любимая фраза отца Аннабель. Будучи ещё ребёнком, который только и думает о том, как погулять с друзьями, девочка уже завоевывала первые медали и своим звездным сиянием затмевала всех. Жюри любило её, публика была без ума. И так было всегда. Пока не появился змей в её райском саду. Молодой парень, «живая легенда» фигурного катания. Со скоростью света начал выигрывать соревнования и полюбился публике. Его харизма на льду пленяла сердца всех, кто видел его выступление. Аннабель знала, что рано или поздно появится тот, кто будет гореть так же ярко, как и она, но у неё и в мыслях не было, что это случится так скоро. Отец, как только узнал о достойном конкуренте для своей дочери, заставлял её тренировать программу с раннего утра до позднего вечера, с двумя часами перерыва на обед. В его глазах горели азарт и желание, чтобы дочь победила, однако его совершенно не волновало, что такие изнуряющие тренировки приведут к моральному истощению пятнадцатилетней. Тогда ей пришлось пропускать школу, выкладываться на льду на все сто, а дома без сил падать на кровать, забывая при этом даже поесть. Такой график с одним выходным, в который Аннабель старалась сделать всё домашнее задание или, по крайней мере, создать видимость, что она не просто прогуливала школу, а болела, вывел её из колеи. И вот, спустя две недели такого режима, психика сдала. Сначала у Аннабель началась бессонница на фоне стресса, так как отец не потерпит поражения, а конкуренция просто огромная. Затем она вовсе отказалась от еды, так как появился комплекс по поводу фигуры. А заключительным аккордом стало полное отсутствие общения со своими ровесниками. Аннабель сошла с ума. Отец был вне себя от ярости, когда узнал, что она из-за своего лечения пропустит выступление, к которому он её усердно готовил. С пятнадцатилетней работали психологи, ей назначали антидепрессанты и прогулки на свежем воздухе, и, самое главное, рекомендовали свести на нет все посещения ледового дворца с тренировками. В тот момент её карьера фигуристки была поставлена на неопределённо долгую паузу. Однако Аннабель даже радовалась этому. Ведь лёд стал для неё настоящим адом, который иногда снился ей в кошмарах на одной планке с поражением перед Никифоровым. Пауза продлилась около двух с половиной лет. За это время, чтобы не потерять форму, девушка нашла новое увлечение — художественная гимнастика. Сами занятия не особо увлекали, но позволяли телу сохранить гибкость. Когда больное рвение отца к победе наконец остыло, а психическое состояние пришло в норму, девушка в возрасте восемнадцати лет добровольно стала на коньки. Это были незабываемые ощущения. Нет никого и ничего, только она и лёд. Впервые ей действительно понравилось кататься. Без всяких стараний, тренировок, просто кататься. За момент отсутствия в спорте, Аннабель затмила та самая звезда. Виктор Никифоров был идеален. Она не могла не признать этого. Его голубые глаза красиво контрастировали с длинными платиновыми волосами, а выступление завораживало каждый раз. В какой-то момент бывшая любимица публики просто канула в лету. О ней все забыли. И когда девушка всерьёз задумалась над этим, ей стало грустно. Потраченное на тренировки и победы детство не может быть вот так брошено. Её решением было вернуться обратно на лёд и показать, что некогда мёртвая звезда снова засияла. Однако Аннабель не планировала обращаться за помощью к фанатичному отцу, она сама составляла свою программу и сама тренировала себя. За два года, которые она провела за оттачиванием старых и изучением новых навыков, девушка очень сильно изменилась. В ней проснулась та самая фанатичность, какая была и у отца. Теперь она стала к себе так же строга и шла только вперёд. В первый выход на лёд после пятилетнего исчезновения ничего не поменялось, кроме того, что судьи не узнали в ней былую крошку Аннабель Шульц. Фигуристка решила начать всё сначала: новое имя, новый образ, новая программа. Она взяла себе псевдоним Эн-шу, а её выступления приобрели более страстный, но агрессивный характер. Но именно это, что-то новенькое, завоевало сердца жюри. С тех самых пор начался путь, к которому девушка усердно готовилась — затмить Виктора Никифорова. Её блестящие результаты на соревнованиях поражали всё больше и больше. Пока, наконец, она не выиграла желанный шанс поквитаться с противником. Быть на одном льду с Виктором и показать ему, где его место. Цель, которую он сам в ней зажёг. На льду не бывает двух королей. Есть только один, и им станет она. Единственным минусом стало то, что соревнования проводились между парами, поэтому, чтобы победить соперника, не только Аннабель нужно было выложиться на все сто, но и её напарнику. С мыслями о том, каким же будет этот её напарник, девушка летела в самолёте в Бельгию. Ранее она никогда не занималась фигурным катанием в паре, даже когда была мелкой, отец желал категорически соло. Неприятный первый опыт может загубить все планы на корню. Поэтому, чтобы отвлечься, Шульц листала ленту в её обожаемой инсте. Разумеется, все фигуристы друг на друга подписаны, и Аннабель не исключение. Гаджет выдал кучу новых фотографий от разных людей. Кто-то вовсю отдыхал во Франции, Китае, Англии. Кто-то сменил имидж, а кто-то просто любит фотографировать свои домашних любимцев. В общем и целом, ничего нового, всё те же лица, всё те же фотки. Разве что фон другой, а так ничем не отличить от тех, что были выложены на прошлой неделе. Профиль самой Аннабель был довольно унылый и пустоватый. Фотографии с выступлений и одно сэлфи с отцом, сам образ которого вызывает неприятное ощущение по всему телу. Стоило бы его как-нибудь разбавить, но девушка не хотела кидать в социальную сеть отборный бессмысленный мусор, ей хотелось выкладывать туда что-то действительно стоящее. Недолго пошарив в галерее, фигуристка с раздражением откинула телефон подальше в сумку. Желанного снимка она так и не нашла. Устроившись поудобнее, Шульц подпёрла голову рукой и вгляделась в облака. Нахлынуло воспоминание о том, как же её угораздило резко перейти на парное. Flashback «Сегодня напарник фигуристки Андреа Колсман, Джошуа Бруно, попал в больницу с переломом. Подробности пока неизвестны, однако девушка не намерена уходить из спорта из-за потери напарника. Помочь ей вызвался российский фигурист, легенда в своём деле — Виктор Никифоров. Он впервые будет пробовать себя в парном катании», — бегло читала девушка, едва не подпрыгивая на месте. Это её шанс, если не очередная утка, коих в интернет-новостях пруд пруди. Шанс обойти Виктора, даже если это будет парное катание, она всё равно сможет сделать это. И тогда все только и будут говорить о том, какая она крутая, превзошла самого Никифорова. Ни секунды не думая, Аннабель в спешке начала собирать вещи и смотреть цену на билеты Дрезден — Брюссель. Конечно, выглядело это по-детски, даже очень, но девушка понимала, что если рассказать родителям о своем решении, которое сделано в порыве, они её попросту начнут отговаривать или, больше того, помешают сделать задуманное. Скомканные вещи летели в чемодан, который был больше девушки в два раза. Зубная щетка, паста и расческа были благополучно забыты на кровати возле того самого чемодана. Зато новенькие костюмы для выступлений влезли все. Достав заначку с деньгами, мятыми и скомканными, как будто побывавшими в чьей-то заднице, Аннабель была приятно удивлена. За победы она получала от отца деньги и откладывала их, при этом изо всех сил стараясь не тратить. За все года накопилась приличная сумма. По крайней мере, хватит, чтобы долететь до столицы Бельгии. Громкий грохот падающего чемодана и истошное, полное боли «чёрт» привлекли внимание семейства, которое с интересом наблюдало за попытками поднять неподъемную вещицу. — Аннабель, ты куда собралась? Едешь куда-то? — недоумевающе осведомилась мать. А отец, кажется, всё понял. Хотя это даже не удивительно, он же просматривает новости про фигуристов 24/7, а была бы возможность, делал бы это 25/8. — Будет очень неожиданно, если ты собрала этот чемодан на парное соревнование в Бельгию. Учитывая, что у тебя нет партнёра, — съехидничал отец. — Нет, я не в Бельгию, и да, если я захочу, я с легкостью найду партнёра. На крайний случай подсыплю какой-нибудь барышне стекла в коньки, — возразила Аннабель, прикрывая чемодан собой. А отец тем временем уже оказался впритык. — Серьёзно? Чемоданчик открой. Если там твои новые костюмы, то… — То что? — перебила его. — Открывай, — голос отца звучал слишком строго, как тогда на тренировках. — Я еду к подруге в Берлин. На недельку, — быстро выпалила она, прилагая все усилия, чтобы отодвинуть чемодан ногой. Но отец, ничего не ответив, просто отодвинул дочь и открыл замок. — К подруге? С новыми костюмами для фигурного катания? — показывая чёрный покрытый перьями и красными блёстками костюм, с издёвкой поинтересовался отец. — Дай сюда, — вырвала вещь из рук и возмущенно бросила обратно в кучу смятой одежды, — да, я еду в Бельгию. Да, я хочу попробовать себя в парном. И да, я утру нос этому выскочке Виктору, даже если это будут парные! — она выпалила это всё на одном дыхании. Взгляд, словно иголка, пронзил отца. Решительность, что исходила от этой девушки, поражала. — Хорошо. Ныне Телефон противно завибрировал, отрывая от мыслей. На экране появилось сообщение с российского номера. «Привет! с: До меня тут дошли слухи, что ты тоже будешь выступать на парных соревнованиях. Я многое о тебе слышал, будет интересно посоревноваться!))» Руки даже задрожали от злости. Как можно так спокойно общаться со своим соперником? Ну уж нет, если у этого напыщенного самовлюблённого индюка нет чувства соперничества, то у неё оно точно есть. Хотелось написать что-то едкое в ответ, но потом девушка решила, что игнор — лучшее средство. Через несколько часов Аннабель прибыла в Брюссель. Прекрасный город, отдающий стариной, обожаемой серостью и наполненный готической архитектурой. Глаза не могли нарадоваться созерцанию такой, по мнению фигуристки, красоты. Быстро доехав до отеля, девушка кинула смятую купюру и подалась на ресепшн, брать номер. А в холле тем временем уже пребывали фигуристы, в том числе и Виктор Никифоров со своей напарницей на это выступление. Как себя вести, Аннабель не понимала. Ей нужно включить гордую мадемуазель и пройти мимо или всё-таки поприветствовать соперников? В один момент девушкой овладело замешательство. Ранее она почти не общалась со своими ровесниками, а посему даже понятия не имела, как нужно себя вести. Да, она злится на Виктора всей душой, но вот он подходит к ней, и в голове встает главный вопрос: «Что делать?». — Привет! Ты Эн-шу, верно? Я Виктор, — приветливо он протянул руку. Она опешила от внезапности. Её глаза цвета стали встретились с его голубыми, бездонными и, кажется, полными скрытого отчаяния. Хотя Аннабель в людях и не разбиралась, просто ей так показалось. — Да… Ты Виктор, я знаю. Привет, — всё, что смогла выдавить из себя девушка. Было очень неловко. Даже ярость вперемешку с желанием сдвинуть этого Короля Льда куда-то испарилась, не оставив после себя и следа. От такой ситуации лицо фигуристки приняло лёгкий розоватый окрас. А кровь прилила к вискам, заставляя Аннабель думать, что та уже краснее помидора. — Оу, вижу, ты меня немного стесняешься, прости, — Никифоров убрал ранее протянутую руку и почесал затылок. — Слушай, мы тут собирались вечером сходить посмотреть на город, а там, может, даже в кафе сходить, не хочешь с нами? Буду я, Андреа, Филипп, Кассандра и, кажется, твой напарник Люк, — Аннабель не верилось, что Виктор, как оказалось, такой дружелюбный. — Я, я. Я не знаю, смогу ли, мне нужно… — девушка запнулась, пытаясь подобрать самую убедительную отговорку. — Нужно что? — Виктор скептически изогнул бровь. — Разложить вещи, а потом, думаю, я смогу… — сдалась фигуристка, не выдерживая пристального взора парня. — Вы уже определились, в котором часу встретимся? — Отличненько! Мы планировали часиков в семь встретиться здесь. — Хорошо. — Тогда до вечера! — он помахал рукой и направился в сторону лифтов. Аннабель же буркнула себе под нос «Ага» и, забрав ключ от своего номера, потащила тяжелый чемодан на пятый этаж. Кое-как завалившись в свою обитель на ближайшие две недели, сероглазая устало плюхнулась на твёрдую кровать. Всё-таки тащить чемодан одной, да ещё и по лестнице, такое себе занятие. Возобновив сбитое дыхание, Шульц стала разбирать вещи, а после планировала позвонить и отчитаться родителям. Ей уже двадцать, а она всё равно вынуждена рассказывать о каждом своём шаге. Костюмы были благополучно отправлены в шкаф, на вешалки, а белье и обычная одежда скомканной полетела на стоящий у кровати стул. Приборы личной гигиены девушка раскидала по ванной и, с довольным лицом падая на кровать, начала набирать родителей. — Приве-е-е-т! — послышалось на той стороне трубки. — Привет, мам, я уже в номере, отлично доехала и долетела. Спасибо, пока! — быстро отчеканила она и нажала кнопку завершения вызова. Меньше всего Аннабель хотелось, чтобы к разговору подключился и отец, поэтому она и скинула, хотя понимала, что повела себя как последняя свинья. Время близилось к семи, и Шульц была вынуждена готовится к встрече фигуристов. Честно говоря, такая «сходка» для неё будет происходить впервые в жизни, поэтому она сильно волновалась. Даже присутствие Люка не сильно внушало уверенности. Но пойти стоило, не быть же ей белой вороной до конца своих дней. Надев свои любимые тёмно-синие джинсы, а сверху серую тенниску с длинным рукавом и пуговицами у горловины, девушка прыгнула в свои ботинки и пошла к месту встречи. В холле уже стояли Андреа, Кассандра и Филипп. Не хватало только Люка и Виктора. Девушки, в отличие от Аннабель, были одеты довольно вычурно. Кассандра, кажется, опустошила свою шкатулку с украшениями, потому что они были везде. Огромные серьги, по три кольца на каждой руке, огромная цепочка на шее. И всё из золота. На фоне всего этого терялось лёгкое чёрное платье до колен. Хотя, признаться честно, образ Шульц понравился. Он идеально гармонировал с внешностью Кассандры. А вот Андреа сделала ставку на дорогие брендовые вещи. Броская красная блузка с V-образным вырезом от Шанель. Брюки с высокой посадкой от Версаче и чёрные босоножки от дизайнера, которого Аннабель даже не знала. А заключала образ огромная заколка-крабик в виде бабочки, тоже от Шанель. Аннабель даже в какой-то момент стало не по себе. Ей сразу захотелось уйти обратно к себе в номер. На фоне двух этих «львиц» Шульц выглядела нелепо. Слишком по-простому. Но разве это не должна была быть обычная прогулка? Если бы ей сказали, какой должен быть дресс-код, она бы оделась не хуже этих девиц. Даже Филипп позаботился о своём внешнем виде и был одет, как будто сошел с обложки модного журнала. Девушка была готова провалиться сквозь землю. Бежать обратно в номер, чтобы переодеться — не вариант. Оставалось надеяться, что Виктор и Люк не будут выпендриваться своими дорогими нарядами. — О, здравствуй! — заметив Аннабель спустя минуту, поздоровалась Андреа. Кассандра лишь улыбнулась. — Привет! — подхватил Филипп, оторвавшись от просмотра социальных сетей, а затем снова погрузился в них с головой, ожидая парней. — Да, привет… — как-то неуверенно ответила девушка и быстро достала свой смартфон, чтобы все думали, что она занята и не обращали на неё внимание. Но увы, план был хорош, но недостаточно. — Ох, а как тебя зовут? А то я помню только твой псевдоним, — осведомилась Андреа. — Аннабель, — отрезала та и снова уткнула свой взор в телефон, уже в десятый раз просматривая одни и те же фото в инсте. — Аннабель, милый наряд, — подметила Колсман, и, как показалось Шульц, это была издёвка чистой воды. В ответ она смогла лишь кинуть лёгкую натянутую улыбку. Какая же неловкая ситуация. Казалось, что ожидание Люка и Виктора превратилось в вечность. Однако как только о них зашла речь, на горизонте появился русский фигурист. Один. К счастью для Аннабель, Никифоров был одет не так вычурно. Простые чёрные джинсы, тёмно-синяя рубашка, которую парень не застегнул на последние пуговицы у горловины. — Приветик всем ещё раз! А почему вы все, кроме Эн-шу, одеты так, как будто готовы по красной дорожке пройтись? — недоумевающе поинтересовался Виктор, когда подошел к компании. Филипп в ответ пожал плечами, он всегда так одевается. Родители не бедные, да и сам он зарабатывает неплохо, чтобы красиво одеваться. А девушки даже в лице поменялись, не зная, что и сказать. Они были весьма ошеломлены таким видом Виктора. — Пожалуйста, зови меня Аннабель, — отозвалась Шульц. Внутри аж стало не по себе. Совсем недавно она была готова смешать русского с грязью, втоптать в лёд и вылить на него ведро помоев, а сейчас она не может устоять перед его шармом. Теперь ей стало ясно, за что же так любят этого фигуриста. — Хорошо, — согласился Виктор, а затем обратился ко всем фигуристам: — Простите, если мы не просто гулять по городу, то мне стоит переодеться. — О нет, нет, нет! Мы просто гулять по городу, не надо. Ждать тебя ещё полчаса никто не сможет, завтра рано тренировки, — возразила Кассандра, хватая Никифорова за руку. — Кстати говоря, а где Люк? Мы думали, вы придёте вместе, — вмешалась Андреа, поглядывая на часы. — А, точно, забыл сказать, он решил не прийти, ему стало плохо после той странной стряпни, — всё ещё не отрываясь от телефона, отозвался Филипп. — Ах, ты не мог сказать это раньше? — возмутилась Кассандра, скрестив руки на груди и повысив голос. Но напарник её проигнорировал, как и все остальные. — Ну, тогда, если все в сборе, мы можем идти, — отчеканил Виктор и первый двинулся к выходу. За ним поплелись Андреа и Кассандра, а Фил поднялся с дивана после того, как ответил на сообщение. Они с Аннабель шли сзади. Она — потому что не хотела быть серой мышью на фоне двух красоток, а он — потому что был занят важной перепиской со своей девушкой. Прогулка выдалась приятной, к удивлению Аннабель. Брюссель прекрасен при свете дня, но шикарным он становится под покровом ночи, когда миллионы огней освещают улицы, создавая детскую сказку и радуя глаз. Они шутили, обсуждали карьеру, делали фотографии. На некоторых Аннабель даже вышла удачно. Ближе к концу прогулки Шульц раззнакомилась со всеми, а выпитый глинтвейн помог расслабиться. Девушка не могла не признать, что ей очень понравилось гулять с этими людьми. Даже те же Андреа и Кассандра уже не казались стервами, когда Аннабель с ними познакомилась поближе. А Фил поменял должность в глазах немки с телефонозависимого на человека, у которого в запасе вагон и маленькая тележка интересных историй. Это то, чего Шульц так не хватало. Прогулки с друзьями поздними вечерами, разговоры обо всём и ни о чём одновременно. О да, Брюссель с первого дня завоевал сердце немки. Вернулись спортсмены поздно. На часах было около двух ночи. И то, была бы их воля, они бы и дальше купались в фонтане и наворачивали алкоголь с гастрономчиков. Андреа, как оказалось, совсем не умела пить, так как была пьянее всех, Кассандра выпила немного, однако этого хватило, чтобы она начала творить глупости. Фил даже после трёх стаканов оставался трезвым, а Виктор выглядел чуть лучше своей напарницы, однако тоже был в хлам. Тогда Аннабель вспомнила старую шутку: «Когда я пьян — я Джекки Ча-а-а-ан!». Когда Андреа снова полезла в фонтан, чтобы сфотографироваться с Виктором, она споткнулась и упала прямо с головой. Аннабель не успела опомниться, как услышала спокойное «блять» Филиппа. — Эй, Аннабель, помоги-ка донести Короля Льда и его горе-напарницу до номеров, не кидать же их тут, а то пойдёт дурная слава про них, не хотелось бы, — обратился к девушке Филипп, подхватывая мокрую Андреа на руки, а Шульц и немного протрезвевшая Кассандра подхватили с обоих сторон еле идущего мокрого русского фигуриста. По дороге в отель Виктор выкрикивал, как ему хорошо и что он может раздавать автографы прямо сейчас. Правда, Филиппу пришлось его немного утихомирить, ударив по голове, зато тихо стало. Дотащив и раскидав пьяные тела по номерах, они быстро попрощались, и немка прошаркала к себе в номер. Подъем в семь утра, а она так нагулялась, что даже в душ нет сил сходить. И спать ей осталось чуть больше четырёх часов. Поставив телефон на зарядку, девушка рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Первая тренировка явно обещала быть весёлой, после такой-то прогулки по городу.

***

Как и ожидалось, раздражающий будильник, заведённый на семь утра, стал взрывной смесью вместе с немного болящей головой. Протяжный, полный недовольства и боли стон девушки и стук по кровати в поисках телефона. Шульц подорвалась с кровати резким движением в надежде, что это поможет ей проснуться, однако стало хуже. Голова заболела ещё сильнее, а желание спать никуда не ушло. Фигуристка уже мысленно прокляла прогулку и Никифорова с его предложением выпить по стаканчику, а затем ещё по одному, и ещё. Тяжко вздыхая и ненавидя весь мир, девушка прошествовала в ванную комнату, где по-быстрому привела себя в порядок. Натянув на себя новые вещи и кинув в сумку одежду для тренировок, Аннабель покинула номер и отправилась на каток, где они с Люком должны отрабатывать программу, поставленную тренером Люка.

***

В Ледовом Дворце уже разминался Люк, а Филипп искал таблетки для Кассандры, чтобы начать тренировку. Никифорова и Колсман ещё не было. Быстро переодевшись, сероглазая выехала на каток на разминку. Напарник уже был готов приступить к тренировкам. И Аннабель уже через пятнадцать минут тоже. Тренер Люка оказался очень мягким, что в принципе не устраивало Шульц. Хотя, возможно, это было связано с тем, что она не привыкла, что её вместо унижения поощряют. Всё вроде шло хорошо. Аннабель выкладывалась на полную, однако были отголоски того, что ранее она работала в соло. А вот сам напарник, по мнению фигуристки, недостаточно старался. Он забывал дальнейшие движения и не мог сосредоточиться, что злило девушку. Если она хочет победить Никифорова, то стараться должны оба. — Люк! Ты можешь собраться наконец? — уже на перерыве Аннабель выбрала момент, чтобы отчитать напарника за халтурное отношение к соревнованиям. — Отцепись, мне эти соревнования не нужны вообще, это всё из-за тебя, так бы сидел себе спокойно дома, играл бы в нового Ассассина, но тебе просто нужно было приехать и стать моей напарницей, — возмутился Люк, снимая коньки, — тренировка окончена. — Люк, подожди! — Аннабель ринулась за своим напарником, понимая, что прямо сейчас на её глазах рухнет цель и мечта. Но увы, парень скрылся за дверью, предварительно оттолкнув пришедшего Виктора с Андреа. Никифоров не понял, с чего была такая грубость со стороны фигуриста, однако, увидев отчаяние на лице Шульц, догадался без лишних слов. — Ладно, Виктор, пойдём, нам ещё тренироваться, — отчеканила рыжая, направляясь в раздевалку. Парень кивнул и направился следом. Аннабель же ничего не оставалось, как переодеться и поехать обратно в отель. По крайней мере, если не уговорить Люка, так собрать вещи домой. Сероглазая развернулась в сторону раздевалки и уже собиралась идти переодеваться, но тут её взор упал на тренировку Фила и Кассандры. Идеальные движения, полное взаимопонимание между напарниками. Она доверяет ему, а он ей. Они не подводят друг друга. Двигаются как одно целое. Это было настолько красиво, что Аннабель словила себя на мысли, что пялится на фигуристов уже минут десять так точно. Тренировка Кассандры и Филиппа заставила Шульц поменять решение и хотя бы понаблюдать за ними и за Андре с Виктором. Девушка села на лавку и, достав свой телефон и проверив инсту, стала внимательно наблюдать за тем, как будут тренироваться Колсман и Никифоров. Рыжая, в отличие от напарника немки, настроена очень решительно, да и наличие лучшего фигуриста в соло добавляет ей шансы на победу. И вот начался их тандем на льду. Виктор выполнял всё, будто занимался этим давно. Ловко подхватывал девушку, двигался так же плавно. Безусловно, если Люк не приложит всех своих усилий, им не победить. Филипп и Кассандра составляют очень хорошую конкуренцию, но Никифоров и Андреа… Это был уже высший уровень. Аннабель смотрела на всё это, закусив пальцы. Она завидовала. Так сильно завидовала, что её пронзительный взгляд, который сверлил Виктора, был замечен самим Виктором. — Эй, Аннабель, что ты уже двадцать минут меня сверлишь взглядом? — со всё той же добродушной улыбкой поинтересовался парень. Девушка испугалась такого внезапного обращения к ней, у неё даже телефон выпал из рук, благо пепельноволосый подхватил его. Гаджет не был заблокирован, и Никифоров случайно увидел кусок переписки Шульц и Люка. — Люк, пожалуйста, для меня это очень важно, вернись на каток! — Нет! Можешь даже не думать об этом. Я приду на выступление, но усердствовать не буду. Прости, что помешал твоим планам свергнуть его величество Виктора с ледяного трона. Оревуар! — Ох… Так ты хочешь свергнуть меня с «ледяного трона»? — голос Никифорова как-то холодно прозвучал, что заставило девушку дёрнуться. Вся эта ситуация была очень неловкой, Аннабель, к своему же стыду, покраснела с ног до головы. Она молча вырвала телефон у русского и поспешила в раздевалку. Быстро переодевшись, Шульц надеялась не встречаться взглядом с Виктором. Всё же ей стало стыдно после того, как они все вместе отлично погуляли. Но надежда была разбита вдребезги, так как за дверью ждал фигурист, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. У Аннабель сердце в пятки ушло. Что делать и как себя вести? — Может, объяснишь, что это за лицемерие? Я вроде хорошо к тебе относился, — Никифоров был чернее тучи. Немка и подумать не могла, что его заденет эта переписка, которую он вообще не должен был видеть! Сероглазая хотела быстро пройти мимо, ничего не сказав, но парень крепко схватил её за руку, развернув к себе и заставив посмотреть себе в глаза. Шульц испугалась, она никак не ожидала такого поворота, уж тем более от Виктора. Его пронзительный взгляд словно раздирал душу. Стало не по себе, а в животе появилось противное чувство, будто все органы скрутились в один комок. Давление, которое было оказано на девушку, дало свои плоды, и Аннабель сорвалась. — Ты хоть понимаешь, каково это, когда отец готов с тебя шкуру спустить, если ты не займёшь первое место? Понимаешь?! Знаешь, каково это? — девушка выпаливала это всё на повышенных тонах прямо в лицо недоумевающему Виктору. — Когда ты занимаешься по двенадцать часов на день с перерывом в два часа на обед? Когда у тебя даже нет времени посетить школу или погулять с друзьями?! ЗНАЕШЬ? ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Если бы не те соревнования! Отец бы гордился мной! — Аннабель начала бить кулачками в грудь Никифорова и горько рыдать. От того, что сорвалась, от того, что рассказала о своей боли, от того, что показала свою слабость, свои слёзы. Теперь она беззащитный зверёк. Она била Виктора, громко всхлипывая. — Вот поэтому и ненавижу! Это всё из-за тебя! В какой-то момент Никифорову надоело получать ни за что, и он перехватил руки девушки, крепко сжимая её запястья. Она опустила голову вниз, избегая зрительного контакта. Её пепельно-розовые волосы спали вниз, тем самым прикрывая лицо ещё больше. Парень, ничего не говоря, потащил девушку в уборную, подальше от собравшихся зрителей. Аннабель старалась вырваться, но тщетно, фигурист крепко держал её, поэтому девушка сдалась, когда её затолкнули в уборную. Заплаканное лицо, размазанная тушь, красные глаза, сопли. Идеальное зрелище для насмешек. Шульц стояла как вкопанная, ожидая, что же сделает Виктор. Скорее всего, он ей сейчас сделает что-то плохое… А ведь она заслужила… Но на странность, Никифоров достал салфетки и, подняв лицо Аннабель за подбородок, молча вытирал ей слёзы. Его лицо было таким серьёзным, а взгляд сосредоточенным. Она смотрела на него и не до конца понимала, что происходит. И, хотя такое внезапное поведение парня произвело эффект непонимания, девушка всё равно продолжила реветь, уже не понимая почему. — Тише, тише, ну хватит уже, — обняв Аннабель, проговаривал фигурист. В голове не укладывалось, как он может быть к ней до сих пор добрым, после того, что она ему высказала? Шульц неуверенно дрожащими руками обняла Виктора в ответ. Она пыталась сказать что-то членораздельное, но у неё не получалось. А он всё продолжал успокаивать, прижав крепко к себе. — Прости… — выдавила из себя девушка. Ей было очень стыдно и очень неловко. — Хорошо, теперь давай я помогу тебе привести себя в порядок, — его голос звучал ласково и так успокаивающе. Он помог ей расчесать растрёпанные волосы, пока она умывалась. И не собирался выпускать её, пока не убедился, что она точно успокоилась. И хотя Виктор помог ей, девушка не могла смотреть ему в глаза. Ей было очень стыдно. Да и вообще после этого спектакля, она вряд ли осмелится это сделать. На ватных ногах добравшись до отеля, Аннабель заперлась в своём номере и не выходила до вечера. На звонки остальных не отвечала. Она всё это время пролежала на кровати, рыдая в подушку. Вечером же в номер девушки постучался Люк. — Аннабель, прости. Я был идиотом… Если ты ещё горишь желанием выиграть, то я готов выкладываться на все двести процентов!