Дневник лицеистки

Осеннее вечернее небо только начинало темнеть, и лениво зажигались фонари. Пять часов вечера, а я только вышла из лицея: очередная олимпиада, очередная пересдача… Октябрь – уникальный месяц. Первые две недели можно ходить в одной школьной форме, ближе к середине приходится надевать куртку, а к концу месяца уже стоит мороз. И всё бы хорошо, но я по глупости своей ношу лёгкий плащ. До станции идти совсем недалеко, но слишком уж холодно. Поэтому я решилась пойти на остановку рядом с лицеем. Обычно тут останавливаются только медленные автобусы, но я уж слишком хочу домой. Ольга Ивановна опять вывела из себя! Хочется прийти домой и поплакать. Слёзы сами собой стали наворачиваться на глазах то ли от ледяного ветра, то ли от отчаяния. Наверное, всё же от ветра. Сильные порывы пробирали до мозга костей. Мало того, что плащ, юбка и блузка почти не согревали, так я ещё и не ела ничего с самого утра. Каждая секунда ожидания растягивалась до бесконечности. Казалось, по утрам светофор для пешеходов горел совсем мало – пятнадцать секунд. Все быстро перебегали перекрёсток, порой даже против правил, ведь за такое короткое время попросту не успеваешь переходить нормально! Но сейчас все пешеходы превратились в улиток, а светофор, казалось, горел все сто пятьдесят секунд. Очередной порыв колючего ветра. Бр-р-р, как же холодно! Сейчас бы чай с молоком попить. Даже небо успело стать темнее, пока я жду эту проклятую маршрутку! Может, сесть в автобус? Нет. Исключено. И так пробки будут, да ещё и этот гигант по нашим маленьким улочкам будет тащиться со скоростью больной черепахи. Вдруг из-за угла появилась маршрутка с наклеенной на лобовое стекло табличкой «1». На моё счастье, она остановилась. Только я подошла к двери, как из маршрутки вышли ребята с маленькими рюкзачками. — Курсы алгебры у меня вообще классные! Ольга Ивановна ведёт! – один мальчик радостно рассказывал о дополнительных занятиях, которые проводятся в лицее для поступающих. Заходя в полупустую маршрутку, я подумала: «Наивные!». Не скажу, что ненавижу лицей, но алгебра, геометрия и физика порой сильно раздражают. Особенно сегодня. Но ничего. Хоть и просидела до пяти, но четвёрку в четверти теперь я получу точно! Я заняла удобное одиночное место во втором ряду. И к выходу близко, и никто не подсядет. Маршрутка доехала до станции «Подлипки Дачные», откуда я обычно уезжаю домой. Зажжённые вывески магазинов и ларьков смотрелись очень красиво на фоне меркнущего неба. Но западная часть горизонта была ещё светла. Водитель остановился на привычном месте, ожидая пассажиров, но вдруг оглянулся. Маршрутка почти полностью была забита людьми. И, видимо решив, что больше народу не надо собирать, водитель тронулся в очередной рейс. Но только мы отъехали от станции, как вдруг одна женщина махнула рукой, и маршрутка послушно остановилась в неположенном ей месте. И без того обиженная на весь мир, я кинула не совсем довольный взгляд на женщину. Худенькая, невысокая дама с лицом, с таким знакомым мне лицом. Вдруг против моей воли в голове заиграла мелодия гимна начальной школы, а потом начали мелькать и слова: «Нас… ла-ла-ла… любимый ла-ла-ла дом встречает!». — За проезд возьмите, пожалуйста! – протягивая руку, сказала женщина Быть такого не может! Оксана Михайловна?! Я кричала сама в себе. Но ошибки быть не могло. Эту женщину зовут Оксана Михайловна. И голос, и причёска, и черты лица – всё это было пять лет назад у моей любимой учительницы музыкальной эстетики в начальной школе. Да что уж, она знала меня ещё с двух лет! Она писала слова на музыку знаменитых композиторов, она писала реплики для спектаклей, она сама написала текст и музыку для гимна моей начальной школы, она прекрасно поёт и играет на фортепиано. А как она рассказывает стихи! Ни один чтец и актёр не вкладывает столько души в каждое слово, как это делает Оксана Михайловна. Я была на миллион процентов уверена, что передо мною моя настоящая учительница, но что-то мне не давало подойти к ней и поздороваться. Может, я стеснялась, может, была не уверена в себе. И я не подошла. А в голове играл мотив песенки из моей первой, начальной школы, называвшейся Прогимназией: «Мы нашу Прогимназию ла-ла-ла, ла-ла-ла…» Вдруг меня охватила вселенская тоска. Уже пять лет я не была в стенах жёлтого домика, уже пять лет я не видела свою первую учительницу, уже пять лет я не играла в школьных спектаклях, уже пять лет… А что произошло за пять лет? Сменила три школы и поступила в лицей? Кроме вступительных экзаменов и вспомнить нечего. Где-то были плохие ребята, а откуда-то я сама ушла, не жалея ни о чём. И только из Прогимназии я уходила со слезами. Это я помню. Почему-то я не могу вспомнить всех ребят, с которыми я училась всего два года назад, а ребят из детского садика и Прогимназии я помню. Всех до одного. А ещё я помню, как играла роль Морской Царицы в спектакле Садко. Это было во втором классе, но я до сих пор помню одну свою реплику: «Что-то не видно здесь чудищ морских. Я не могу веселиться без них. В грот заповедный скорее плывите, и во дворец всех сюда скорее зовите!». А потом выходили те самые чудовища: Лёня, Илья и Кирилл. И играла такая устрашающая фортепианная музыка. Музыка в исполнении Оксаны Михайловны. А ещё это она влюбила меня в балладу «Лесной Царь». В течение всего урока мы пять раз послушали это произведение. Зачем же? Сначала Оксана Михайловна рассказала нам его в переводе Жуковского без музыкального сопровождения, но без последнего четверостишья. Потом мы наслаждались немецким оригиналом из уст нашей учительницы. После мы послушали перевод Фета. Затем она сыграла нам это произведение на фортепиано. И, наконец, мы послушали запись с кассеты. Вот маршрутка и встала в пробку. Из окна виднелся Центр Управления Полётами. Люди выходили из здания одной огромной толпой. Счастливые. Они сейчас приедут домой и займутся делами в своё удовольствие, а мне ещё много-много уроков делать: русский, физика, алгебра и черчение. Небо приобрело глубокий синий цвет, и запрещающий сигнал светофора слепил глаза. Яркий красный огонь, останавливающий десятки механический зверей сменился разрешающим зелёным сигналом. Силуэты деревьев, уже сбросивших листву, сильно угнетали меня. Но моё внимание привлекли яркие и озорные огоньки на колбасном магазине. Зелёные, розовые, синие, жёлтые, красные, они плясали на крыше, гирляндах и фонарях. Они кружились в хаотичном танце, имевшем неведомую мне закономерность. Где-то ведь я видела такой же беспорядок и порядок одновременно. Где же? «И каждый в своём ла-ла-ла ла-ла-ла этот свет!» - вновь в моей голове заиграл гимн Прогимназии. Свет! Точно! Эти огоньки я видела в глазах учителей в Прогимназии! Наталья Алексеевна, одна из учителей, пела с нами и отвечала за постановку танцев, её движения всегда были точны. Наверное, из-за этого мы её немного побаивались. Строгая, точная, стрелявшая всегда в десятку, она не давала нам сделать ни одного лишнего шага. А вот Оксана Михайлова, обладая огромным музыкальным талантом и прибывая в полном творческом хаосе, творила шедевры. И когда спокойное пламя Натальи Алексеевны объединялось с озорными огоньками Оксаны Михайловны, мы ставили прекрасные спектакли. И в этих спектаклях каждое наше движение было точным, но всё выглядело, словно мы пребывали в полном хаосе. Впитывая энергию учителей, мы, сами того не замечая, становились пляшущими огоньками. Вот опять я о грустном. Вряд ли я буду когда-нибудь так озорно танцевать и говорить такие забавные реплики. Впереди меня ждёт куча нудной алгебры, геометрии, физики, химии... Я заметила, что в носу начало щекотать, а глаза стали влажными. Только не сейчас, нет! Соберись, Катя, не время плакать. Пока я странствовала в своих воспоминаниях, маршрутка уже выехала из пробки и приближалась к моей остановке. Насколько я помню, Оксана Михайловна живёт в районе, где живёт и моя подруга с седьмого класса. Так оно и вышло. Женщина попросила водителя остановиться и покинула маршрутку. Я поняла, что плачу, только когда сама вышла из этой несчастной маршрутки: холодный ветер особенно больно ущипнул за щёки, по которым текли слёзы. А я так не хотела плакать по прошлому, ведь это я выбрала себе такой путь и не мне теперь жаловаться. Небо стало тёмно-синим, почти чёрным, ветер продолжал свирепо свистеть, а я медленно шла через парк к дому. В голове крутились тысячи мыслей, но ни на одной я не могла сфокусировать своё внимание. Сонм непонятный обрывков слов, картинок, мелодий сводил с ума. Понимая, что через пару минут пребывания в тёмном парке, я лишусь разума и в истерике побегу, куда глаза глядят, я остановилась под фонарём, светившим приятным желтоватым светом. Стало легче, а в голове появился порядок. Глядя на нежный свет спасительного фонаря, я думала об Оксане Михайловне. Я за пять лет из дворовой шпаны стала настоящей лицеистской-хорошисткой, выросла на несколько десятков сантиметров. А Оксана Михайловна не изменилась: та же причёска, те же черты лица, тот же голос. Но она постарела. Страшно думать, что все мы после буйного роста и заморозки внешности превратимся в старичков и умрём. Философская мысль куда-то улетела, а на её место пришла тоска. Как же я скучаю по Оксане Михайловне и по её урокам. Слёзы кончились, и настроение по-прежнему было плохим. Надо бы идти домой, а то совсем замёрзну. И только я собралась сделать шаг, как в голове зазвучала знакомая мелодия гимна Прогимназии, а с губ сами собой начали срываться слова: «Нас утром вместе с солнышком встречает любимый школьный дом – он всех нас ждёт! Он жизни нам прекрасной обещает, и красота нас к знаниям ведёт!». Неожиданно для себя я заметила, что улыбаюсь, а жёлтый свет фонаря очень похож на цвет стен мой любимой Прогимназии. Последний раз взглянув на спасительный огонёк, я быстрым шагом направилась в сторону дома, напевая: «Мы нашу Прогимназию Гармонией зовём, Гармонией зовём, Гармонией зовём, и по ступенькам творчества из года в год идём, из года в год идём!». Вдруг все воспоминая, угнетавшие меня превратились в повод улыбнуться и почувствовать желание жить. Задел, который дала мне Прогимназия, влечение к прекрасному – всё это помогло мне достичь успехов и в точных науках, и в творчестве. Но и теперь я в лицее. Надо успокоиться и перестать с тоской думать о прекрасном прошлом, ведь так я могу пропустить не менее интересное настоящее. Память нам дана для хранения приятных, тёплых воспоминаний. Ещё раз взглянув на яркий фонарь, я пошла домой, ища красоту даже в пугающих меня ранее деревьях. Я уже подходила к своему подъезду, как вспомнила про ещё одну строчку гимна Прогимназии, пожалуй, ключевую. Пока я шла к лифту, я судорожно подбирала слова, чтобы получить нечто похожее на главные строки гимна. Зашла в лифт и нажала кнопку «4 этаж». В дверях квартиры меня ждала мама в фартуке: — Приветик! Как дела, чего так улыбаешься? Я, громко всхлипнув носом и вытерев слёзы, пропела: — Свет знаний и искусств горит здесь много лет, горит здесь много лет, горит здесь много лет, и каждый в своём сердце уносит этот свет, уносит этот свет! – Не переставая улыбаться, я подошла к маме. — Я встретила Оксану Михайловну в маршрутке! Мамочка, я так рада, что я была её ученицей! Мамуля, я обещаю больше не плакать, ведь вокруг нас творится столько прекрасного! Я обняла маму, мысленно благодаря Оксану Михайловну за напоминание простых истин.