Дневник лицеистки

Как же я ненавижу лицей! Пятница, предпоследний учебный день, настроение испорчено, несмотря на то что все предметы вышли хорошо, кроме физики. Даже алгебру и геометрию я смогла вытянуть на четвёрку. А ещё олимпиада по обществознанию. Помнится, в седьмом классе я даже на городской этап ходила. Наша учительница алгебры и геометрии, Ольга Ивановна, попросила зайти после уроков к ней, забрать домой тетради и сделать работу над ошибками. Олимпиада по обществознанию начиналась сразу после шестого урока, но у нашего невезучего класса есть и седьмой – география. Уйти с биологии и географии опасно для жизни, и, предупредив учительницу по обществознанию, что мы задержимся, отсидели и урок Олега Германовича. Сразу после географии моя подруга Маша и я пошли к Ольге Ивановне, чтобы забрать тетрадки. Уже смеркалось, зажигались фонари, поэтому мы уже жалели, что записались на олимпиаду. Ничего, учительница обещала, что на её выполнение уйдёт час, не больше. По традиции, Маша робко постучалась в дверь кабинета алгебры, отбежала, и первой вошла я. Там седели незнакомые мне ребята, а Ольга Ивановна что-то писала на доске. — Девочки, у меня курсы, я освобожусь через полчаса только, – не отрываясь от написания огромного примера, сказала учительница. — Но нам только забрать тетрадки, — я не хотела ждать тридцать минут. — А с Вами, Катюш, мне побеседовать надо. Вы, как обычно, всё списали, да? Вот скажите, как вы нашли область определения этой гиперболы без единого вычисления? Идите, садитесь, решайте. — Ольга Ивановна, но нам надо спешить на олимпиаду по обществознанию! – вмешалась в диалог Маша. — Да вам никогда нет времени на алгебру и геометрию! – учительницу, видимо, не волновало, что она сейчас должна вести курсы, а не ругать нас. Ничего не ответив, мы побежали в актовый зал на олимпиаду. Ирина Петровна, учительница по обществознанию, беседовала с директором. Я и Маша тяжело дышали от забегов по всему лицею, и, наверное, именно наше громкое дыхание прервало беседу завуча и главы лицея. — О, девчонки, проходите! Так, Рыженкова Мария… садись, куда хочешь. Так, Катя, да? Напишем и тебя…— Ирина Петровна очень любит нас за активность на её уроках и за инициативу прийти на олимпиаду даже в такой поздний час. В лицее огромной актовый зал: большая сцена, на которой громоздятся барабаны, фортепиано и много колонок, парты, стоящие как бы на ступеньках и возвышающиеся почти до потолка, и немаленькое пространство между этими ступенями и сценой. Мы с Машей сели на разных партах, но так, чтобы она сидела за мной, но на уровень выше, и видела мою работу. Она также вытянула свою ногу чуть вперёд на тот случай, если я к ней захочу обратиться. Вот такая вот немудрёная система списывания. И это при том, что на нас неотрывно смотрят завуч и директор! В актовом зале почти никого не было, кроме нас и ещё пары старшеклассников. Но мы спокойно делали работу вместе. Зачем же мы списывали, ведь это олимпиада? Не знаю, честно. Рефлекс такой, что ли. А ещё, кажется, что за плохо написанную работу нас будут ругать. Из-за прочих работ мы уже боимся завалить даже школьный этап олимпиады, который практически ни на что не влияет. Я тронула Машину ногу сначала два раза, затем сделала паузу и ткнула ещё два раза. Тем самым я спросила у неё номер 2.2. На что она шёпотом сказала: «По-моему, там “выборы”». Я отрицательно покачала головой и, перевернув работу на чистую сторону листа, написала крупными буквами: «Нет. Там что-то связано с экономикой». В ответ Маша стукнула по моему стулу два раза. Это означало, что она поняла меня. И так целый час. Конечно же, в чём-то мы не сверялись, чтобы не сдать совершенно одинаковые работы с одинаковыми ошибками. Но слово «коалицизация» должно смутить проверяющих. Ну а что? По количеству буква подходило, что придираться-то? — Кать, мы завалили эту олимпиаду, — Маша смеялась, несмотря на эту грустную истину. — Коалицизация, Маш, коалицизация… Смеясь, мы направились снова к Ольге Ивановне. На улице уже ничего не было видно, оранжевые фонари горели по периметру территории лицея. Папа уже дома, а я ещё тут. Вот вам и пятница, вот вам и предпоследний учебный день. А завтра ночью мы с классом едем на экскурсию в Беларусь. Когда же отдыхать, скажите? Лицей стих, его коридоры были пусты. Такую тишину редко увидишь: всегда суетятся то учителя, то ученики, то гости. Шум доносился только из крыла, в котором находился класс Ольги Ивановны. Маша снова постучала, отошла, а я смело открыла дверь. Ребята-курсанты что-то решали, но всё равно с задних парт доносились вопли. — Андрей, там пара-пара-парабола! — Макс, помолчи, тут гипербола! Гипер-гипер прям!! — Оба замолчите, я не могу ромб нарисовать. А-а-а, истерика! Ребята из нашего класса, оставшиеся на пересдачу, дружески спорили, кидалась бумажками, карандашами и ластиками. Варя, Максим, Игорь, Андрей, Шарик и Серёжа остались защищать свои пятёрки и четвёрки. А нам с Машей повезло, у нас и так хорошие отметки вышли и по алгебре, и по геометрии. Ольга Ивановна сидела за учительским столом и проверяла тетрадки. Она приподняла голову, когда мы зашли: — Маш, вы что-то писать будете? — Кто? Я? – моя подруга заволновалась. – Нет. У меня там всё хорошо. — Тогда берите тетрадь и делайте работу над ошибками. Рядом с Андреем свободное место, присаживайтесь, – учительница начала искать Машину тетрадь. — Но Ольга Ивановна, можно я дома сделаю? Там же очень много. — Сделайте сейчас часть. А то двойку поставлю, и без четвёрки останетесь, — Ольга Ивановна протянула жёлтую тетрадку. Маша взяла её и заняла последнее свободное место в классе. — А Вы, Катюш, мне сейчас кое-что сделаете. Садитесь рядом со мной, — она убрала с края стола несколько папок и положила на освободившееся место мою тетрадку. – Вот тут пятая самостоятельная без отметки. Где стоят плюс-минусы, допишите функции и исправьте в третьем номере пункт «Г». Я подошла к столу, сняла тяжёлый рюкзак, достала пенал. Все места за партами были заняты, так что пришлось сесть на пол у горячей батареи. Что же, задания я смогу сделать и на полу. Так, сюда подставим 2х, тогда выражение примет вид… Через десять минут я всё сделала, кроме пункта «Г». Хоть убейте, но я не могу посчитать выражение, а черновик мне доставать запретила Ольга Ивановна. От 1473 отнять 895.781. Нужен хотя бы маленький кусочек бумажки, чтобы я могла это посчитать в столбик. Но никто не собирался помогать. Отчаявшись, я засучила рукав блузки и посчитала на руке. Как на бумаге, только на коже. Ольга Ивановна в этот момент была у доски и не видела последствия своих запретов. А зря. — Игорь, ты тетраэдр! — Действительно! — Недействительно! — Мнимо! — А-а-а, почему я не могу построить ромб?! Мальчишки продолжали обзываться, а Варя вставляла свой ромб в их возгласы. Ольга Ивановна не выдержала: — Так! Андрей, откройте нижний шкаф, там печенье. Берте его и валите из кабинета! Вмиг настала идеальная тишина, в которой слышался скрип петель шкафчика. — Еда-а-а-а!!! – в голос закричали все мои одноклассники и кинулись догонять убегающего с печеньем Андрея. Я бросила тетрадь и побежала за своими друзьями. Мы скакали по коридору, пытаясь выхватить хотя бы одну штучку из лап издевающегося над нами мальчишки. — Птички, не деритесь! Всех покормлю! – Андрей тряс пачкой, из которой выпадало по несколько штук печенья. Игорь поднимал их с пола, а Максим ловил прямо на лету. А мы, девочки, голодными волчицами смотрели в их сторону. Вдруг дверь кабинета Ольги Ивановны открылась и оттуда появилась сама учительница: — Ещё сладости есть. Берите. И воду, — она протянула нам пачку зефира в шоколаде и две бутылки с негазированной водой. Пока мальчишки не видели, мы втроём за обе щеки умяли всю пачку. Тем временем у ребят власть над порцией печенья перешла Серёже. Он побежал сначала в нашу сторону, но, увидев, что мы тоже хотим забрать его прелесть, побежал в другую. И вся толпа рванула за ним. Мы пробежали одно крыло, уже мчались по главному корпусу, как вдруг Серёжа кинул пачку высоко вверх, и её раскромсали на куски Игорь и Максим. Оставшись ни с чем, мы пошли обратно к кабинету. Я с тоской посмотрела в окно. Уже непроглядная темень свалилась с небес, а я всё ещё тут с алгеброй сижу. Дверь в кабинет была плотно закрыта, а коридор мыла пожилая уборщица. В лицее чисто, так ещё и полы почти каждый день бедная старушка драит. Но, наверное, без её трудов, мы учились бы в свинарнике. Чисто там, где много и много убираются, а не там, где мало сорят. Я осторожно дёрнула ручку двери и зашла в кабинет. Ольга Ивановна сидела за своим столом, обложившись папками и водя туда-сюда красной ручкой. Проверяет наши работы. А на доске были написана страшные для семиклассников примеры, которые я сейчас бы с огромным удовольствием решила. Учительница закрыла очередную жёлтую тетрадь, отложила её в немаленькую стопку и сказала: — Катюш, всё проверила, там четвёрка, как и в четверти, вот только мне в одном моменте кое-что поправьте. Она протянула мне тетрадь. Я с огромным интересом изучала её. Всё, что я сделала сидя на полу и без подсказок, было правильным, и лишь в одном пункте не стояла галочка. Хм, что же тут не так? Модуль надела, X перенесла, вот… стоп. Почему тут 2Х? О, какая же я глупая и неаккуратная! Я смотрела не на тот пример! Надо срочно зачеркнуть двоечку перед Х, сдать работу и бежать домой. — Ольга Ивановна, вот, держите. Я тут условие не так переписала, — я протянула тетрадку. И она тут же поставила галочку: — Всего хорошего, Вы свободны! — Хороших каникул, Ольга Ивановна! — Вам того же! Я вышла из кабинета еле живая, словно из меня выжали все соки. Сейчас бы домой и спать в своей мягонькой кроватке. Лишь бы в маршрутке не отключиться, а то ещё и свою остановку проеду. Я пошла к шкафчикам, надела сапоги, куртку, шарф и шапку. На улице уже совсем холодно, а ведь ещё только конец октября. Вдруг я почувствовала вибрацию в кармане рюкзака. Это звонил папа: — Кать, привет, ты чего трубку не берёшь? Где ты вообще? — Привет. Я на пересдачах и олимпиаде была, вот только освободилась. Пап, а у меня четвёрка в четверти по алгебре вышла-таки! Папа замолчал, понимая, что ругаться смысла нет, ибо без пересдач я бы огорчила и себя, и его ещё одной тройкой. — Хорошо, — продолжил он, — только жди маршрутку, пешком не иди, а то совсем темно. Я вышла из лицея. Веки наливались тяжёлым металлом, ноги подкашивались, а голова вибрировала от усталости. Вдруг я услышала стук в окно. Мои одноклассники, оставшиеся на дополнительные занятия по обществознанию, собрались у окна и, широко улыбаясь, стучали мне. Заметив, что я их услышала, они начали махать мне руками. Я не удержалась, подошла к окну и постучала в ответ. До станции я шла с улыбкой. Приятно, когда о тебе заботятся, провожая домой. Вообще, приятно, когда о тебе забоятся. Помню, Рита купила мне сок, когда у меня не хватало денег, и сказала, чтобы я ей долг не возвращала. А ещё приятно, когда с тобой делятся. Однажды нам с Аней дали один стул, но мы не растерялись и сели на него вдвоём. В тесноте да не в обиде! Кстати, а ведь Ольга Ивановна тоже с нами поделилась зефиром, печеньем и водой. Она раньше никогда не давала нам свои запасы. Можно сказать, сегодня свершилось маленькое чудо, свидетелем которого я стала. Да, такое запомнится. Наверно, мне никто не поверит, когда я об этом расскажу в лицее после каникул. А ещё она не стала ставить тройку за то, что я и в третий раз сделала задание так. А ведь могла. Она же учительница. Олимпиада по обществознанию, точно! Ох, Ирина Петровна сильно разозлится, когда увидит нашу с Машей «коалицизацию». Как бы она нам двойки и по русскому, и по обществознанию не поставила за наше гениальное слово. Хотя она и директором может от души посмеяться, когда будет читать наши ответы. Трудно написать что-нибудь нормальное, когда вы общаетесь, дёргая друг друга за ноги и стулья. Надо же, а всё не так уж и плохо сложилось. А что было бы, если бы я пришла домой и легла бы спать или играть в компьютер? Ничего. Нечего будет и вспомнить. А в лицее? Когда ещё Серёжа и Андрей будут убегать от нас с печеньем, кроме как на пересдаче, когда ещё я смогу выдумать слово "коалицизация", кроме как на олимпиаде по обществознанию этого года? Никогда. А насчёт усталости и голода даже думать не надо. Усталость – признак того, что ты хорошо повеселился в прошлом. Сегодняшний день я не забуду. Я буду вспоминать и улыбаться дома, я буду плакать слезами счастья, когда осознаю, что такого больше не будет. Личная жизнь слишком скучная по сравнению с тем, что происходит в лицее после уроков.