Из двух зол...

Она все-таки сбежала из больницы до выписки. Оставаться в палате, даже под присмотром Демки и выделенной охраной полиции, было страшно. Анна внезапно поняла, насколько успела привыкнуть к Нику и чувству безопасности, когда он рядом. Это происшествие только в очередной раз ее убедило, что бы ни было – пока рядом Ник с ней ничего не случится. И то, что случается с ним из-за нее, как минимум несправедливо. Емкое Демкино “руки, правда, в хлам” – не выходило из головы. Сознание рисовало картины одна другой хуже. А если Артем не справился? А если нужны специализированные инструменты, лекарства? Да мало ли что если, а она тут разлеживается? В доме было тихо – Анна уже ненавидела эту тишину. Едва она вошла в его комнату, Ник сел на кровати и доложил, что система готова к работе. Анна шикнула на него и велела лечь. Руки киборга были перебинтованы по локоть, ребра перетянуты тугой повязкой, на правом боку под повязкой снова бинты, на лице красочная россыпь стрип-швов и мелких уже подзаживающих царапин, просто залитых келоидным гелем. Анна протянула руку и отвела прядь с расцарапанного лба. Ник посмотрел на нее удивленно. – Регенерация идет в ускоренном режиме, – негромко сказал Артем. – Пара недель и он будет в норме. Анна кивнула. У нее перехватило горло. Одно дело купить киборга-телохранителя, чтобы стоял за плечом, символизировал и самим своим присутствием отбивал охоту связываться. Другое – видеть как он за тебя подставился. Знать, что это не машина, личность, друг… семья? Пожалуй что и да. Баська поняла это гораздо раньше нее. В семье друг о друге заботятся, друг друга защищают. А не бросают на амбразуру, подставляя вместо себя под пули. Так дальше продолжаться не может. – Тебе чего-нибудь хочется? – спросила она севшим голосом. Ник смотрел на нее встревоженно. Он фиксировал угнетенное состояние хозяйки, параметры менялись просто таки стремительно и становились все более тревожными. Похожие параметры его система фиксировала, когда Анна плакала в кабинете после смерти Асана. – Нет, – ответил он, и вдруг выдал. – Анализ данных системы о вашем состоянии… – он оборвал сам себя, убрал из голоса машинный канцелярит и с каким-то трудом закончил. – Тебе плохо? – Балда, – криво усмехнулась Анна и снова поправила ему волосы. – При повышенной регенерации повышаются энергозатраты, – негромко, даже как-то деликатно сказал Артем. – Лекарства я ввожу, но ему нужно полноценное питание. Анна встрепенулась. – Сейчас сладкий чай сделаю. И рагу с мясом. Подойдет? – спросила Анна и дождавшись кивка Артема посмотрела на Ника. – Ник, ты любишь рагу? Киборг недоуменно моргнул, но зафиксировав улучшение показателей хозяйки, на всякий случай кивнул. Его тут и до этого хорошо кормили. И сейчас хозяйка вряд ли предложила бы гадость. А даже если и гадость, Ник съест, лишь бы ей полегчало. В конце концов, киборги способны переварить почти любую органику. Три часа спустя, Анна сидела на скамейке-качеле на заднем дворе и смотрела, как с неба исчезают последние лучи заката, уступая небо обычному ночному зареву большого города. Рагу, густо приправленное чувством вины и несколькими злыми слезами, было благополучно съедено Ником и запито сладким чаем. Киборг даже порывался встать и отправиться на штатное патрулирование. Ему, конечно же, запретили. У дома дежурила машина охраны, а раз в час по улице пролетал патрульный флаер. Без него присмотрят. Скрипнула дверь, Анна медленно оглянулась и уперлась взглядом в Артема с пледом в руках. – Я заметил, ты мерзнешь, после пережитого стресса. – Сказал он, укрывая ее плечи пледом. – Отложенная реакция? Анна кивнула, укуталась в сухое тепло и только тут поняла, что ее действительно слегка потряхивает. – Спасибо, – кивнула ему Анна. Артем обошел лавочку и сел рядом, некоторое время молчал. Анна подсознательно ждала, что он или снова спросит что-нибудь ни к селу, ни к городу, или все же примется ее утешать. Но он ни сделал ни того, ни другого. – Он достаточно социализирован, – начал Артем, помолчав какое-то время, словно продолжая прерванный перед этим разговор. – Гораздо лучше большинства тех, кто мне встречались до. Но он до сих пор не очень хорошо понимает потребности своего организма. Процессор говорит, что достаточно спать четыре часа и поддерживать уровень энергии не менее шестидесяти, что его повреждения ограничивают работоспособность, но не настолько, чтобы он совсем прекратил выполнять свои обязанности. Потому он не понимает, почему ты так реагируешь. Его эксплуатировали в гораздо худших условиях. –Он помолчал, потом все-таки продолжил. – То, что он так защищает тебя. Это не только программа. Это его благодарность. Способ выразить, что ты стала для него не просто хозяйкой. Так что не грызи себя за то, что твой приказ подставил его под риск. Он сделал то, что сделал бы каждый нормальный человек для семьи, друзей и близких. Просто его возможности превосходят человеческие. Иногда от этого жутко. Анна почувствовала одновременно горечь и благодарность. Ей действительно нужно было это объяснение. Не столько для того, чтобы избавиться от чувства вины, сколько для понимания, что происходит в голове Ника. – Откуда ты все это знаешь? – спросила она. – У нас есть пара психологов, – объяснил Артем. – Что-то объяснили уже взрослые ребята, – он усмехнулся. – В смысле более адаптированные киборги. – Сколько их таких? – Анна обернулась к собеседнику, заглянула в лицо. – Я не знаю,– признался он, потер лоб, провел ладонью по глазам. – У нас нет таких данных. Понятно только, что более ранние модели не были подвержены такому… браку. – Артем криво улыбнулся. – В основном, мы имеем дело с уже повзрослевшими ребятами. Которые осознали себя, пережили тихий срыв, выжили, избежав проверок, не попались, не выдали себя. Они осторожны, редко доверяют людям. В основном, они считают, что доверять людям нельзя ни под каким видом. И они правы. – Почему об этом молчат? Получается, действительно, узаконенное рабство. – Анна вспомнила сцену в кабинете, как корежило сопротивляющегося приказу Ника и почувствовала себя дурно. – А тебе не страшно? Осознавать, что DEX-компани создали человека нового типа. Сильнее, быстрее, совершеннее. И если у него будет еще и способность принимать решения и свободная воля, то рабами для киборгов станут уже люди. Анна посмотрела на Артема с легким испугом, как на безобидного доселе сумасшедшего, который внезапно предложил четвертовать санитара. – А они боятся, – С кривой улыбкой сказал Артем. – Чувствуют свое несовершенство и потому срывают злость на почти совершенных безропотных рабах. – Вот теперь мне страшно, – сказала Анна и зябко закуталась в плед. Артем хмыкнул, улыбнулся и чуть приобнял ее, слегка встряхнул. – Что, еще не захотелось организовать крестовый поход в защиту киборгов? – Ты меня что, вербуешь? – вскинулась она, тем не менее не стараясь вывернуться из объятий, чувствовать его тепло, близость и силу было приятно, ей нравился этот человек. Артем рассмеялся, обнял ее чуть крепче, но не ответил.