Pray on just a little while longer

— Вивиан, черт тебя дери! — Хэнк, давно позабыв, каково это быть таким стремительным, шагал между столов к тому, у которого пристроилась еще более своенравная, чем он, его подчиненная. — Ну почему? — раздался ее стон с конца помещения. На этот раз она устроилась на столе одного из коллеги, которого на удачу не было на месте. — Как только задремаю, обязательно кто-то завопит на весь отдел? Резким движением девушка опустила ноги со столешницы и вжалась в кресло, недовольно сверля взглядом приближающегося начальника. Дошагав до сонной Вивиан, Хэнк испытующе воззрился на нее и принялся нарочито тяжело дышать. Она с ледяным бесстрашием приняла эту молчаливую угрозу и изогнула бровь. — Где ты, блять, видела в уставе пункт о том, что ты можешь ненавязчиво так прогуляться по чужому дому без ордера? Даже по дому андроидов. На секунду на почти всегда непроницаемом лице Вивиан мелькнула тень сомнения, но это был лишь мимолетный «сбой в программе». Спросонья — надо полагать. У нее, кажется, в генетическом коде было записано убеждение, что любое ее действие, даже незаконное, являлось лучшим из возможных решением. — Черт, — вздохнула она, с явным с упреком в сторону его «драматизации», — ну, бывает. Не рассчитала. — Поясни, — уже мягче, но без снисходительности потребовал Хэнк. — Я дала подписывать им протокол... Ну и в туалет попросилась. — Хэнк с нетерпением ждал. — Прошлась по дому, поглядела, что да как. А эти заметили, что я слишком долго по маленькому хожу. — Непринужденно пожав плечами, она с улыбкой уставилась на его хмурое лицо. — С головой в союзе состоишь? — Хэнк слишком устал от выходок Вивиан и уже даже не находил силы на заковыристые бранные слова. — Ты в курсе, что они не дети? И не отстают в развитии. А вот насчет тебя у меня уже большие сомнения. Вивиан с достоинством ложно обвиненной жертвы заправила прядь волос за ухо, ожидая продолжения разноса. Но Хэнк ждал ответа всерьез. На самом деле Вивиан старалась не пренебрегать правами пластиковых сограждан, но иногда, как главная ненавистница бюрократической волокиты, что нередко тормозила расследование, она решалась на подобные поступки и не считала их зазорными. — Я просто убедилась, что они сами своего дружка не прирезали. Погрома или тела не обнаружила. — С чего ты вообще решила это проверить? — А что такое, Хэнк? Будем считать их за ангелов? Они же не дети, сам сказал. И списаны с нас. Повздорили, подрались, спрятали тело, прибежали в полицию и заявили о пропаже. Много ума не надо. — Они жалобу написали, — тихо сообщил Хэнк, выдохнувшись за такое короткое взаимодействие с Вивиан. — Боже, — прохрипела Вивиан. — Мы все равно пока ничего не принимаем от них. Просто сложи в кучу к остальным. Но Хэнк не отходил от нее, не давая ей расслабиться и вернуться к заслуженному отдыху. Она выставила руки в защитном жесте. — Я просто ускорила и так безнадежное дело. Ненавижу застой. — Что-то я не вижу отчетов на моем столе о ходе расследования, чтобы того самого застоя не наблюдалось, — продолжал гневиться Хэнк. — Как ты представляешь себе отчет о том, что мы и расследовать не можем? — произнесла Вивиан уже не с таким расслабленно-самодовольным видом. — Я и так херней какой-то занимаюсь. Ты еще больше херни с меня требуешь. Послышался тяжелый вздох Хэнка, изрядно уставшего от этого разговора и вообще сотрудничества со своевольной девушкой, которую сколько ни отчитывай — что о стену горох. Ведь даже Коннор был менее уверен в себе, будучи почти совершенным получеловеком. А переубедить Вивиан в своей правоте не мог ни один железный аргумент. Он попытался в последний раз: — А когда ты собираешься разгребать все заявления, мать твою? Разом, когда андроиды получат права? Мы зашьемся к херам. — Хэнк не желал всерьез нагнетать, сил оставалось только на карикатурные картины в голове, которые он и озвучил: — Ты уедешь в дурку от переутомления. А я за тебя отвечаю. И, к твоему сведению, за тебя отдуваюсь! Бесстыжие глаза Вивиан закончили путешествовать по просторам ее мозга — она перестала закатывать их и уставилась на что-то за спиной Хэнка. Он внутренне вздрогнул просто от осознания, что Коннор вновь подкрался незаметно и все это время стоял молча. — Я опросил соседей, лейтенант, — без особого энтузиазма сообщил Коннор. Вивиан при докладе старалась вырисовывать голосом каждое свое блестящее решение и очень долго тянула перед развязкой. Коннор — другое дело. У него, идеального, практически отсутствовала горделивость и зазнайство, присущие очевидной нарушительнице правил досудебного производства и предписаний совести. — И что там? — Голяк. Хэнк, скривившись, глянул на Коннора через плечо, узнав в его речи чужую лексику. А затем вновь заострил внимание на расплывшейся в улыбке подчиненной. — Ему пора перестать выделяться. Если работает в нашем отделе, то должен оперировать обычными человеческими словами. Коннор уже знал намного больше о человеческой природе и с каждым днем старался узнать как можно больше. И хотя ему еще предстояло много работы, он уже понимал, что значит этот взгляд Хэнка относительно данной ситуации. Он, к счастью, с большим сомнением принимал советы Вивиан, а пользовался вообще редко. — Простите, лейтенант, больше не стану смущать вас, используя подобные слова. — Он убедился, что Хэнк смягчился, заметя, как тот расслабил плечи и кивнул подбородком, побуждая продолжать. — Опрос ничего не дал. Очередная жертва с районом убийства не связана, проживала даже не поблизости. Моя догадка имеет место быть: возможно, преступник следует какому-то ритуалу… — Это была моя догадка! — Вивиан резко выпрямилась на стуле. Коннор, даже не обратив в ее сторону взгляда, выждал мгновение, в которое Хэнк недовольно хмурился, а затем продолжил: — Но я пока не уверен, какая идея им движет, но он ей… — … очень предан, — перехватила Вивиан. И Коннор умолк под ее хмурым взглядом. — И для него места убийств складываются в какую-то картину, которую он тщательно продумывает. И трупы оставляет как кляксы. — А нахера им всем было таскаться за столько кэмэ в эту церквушку? Где-то поближе не могли грехи замолить? — Предположу, в целях сохранения конфиденциальности. — Стыдно гаду, — согласилась Вивиан. — А что, у нас нынче святые отцы много болтают о личном? Хэнк сощурил глаза и поочередно посмотрел на Вивиан и Коннора. Он видел абсолютную невовлеченность Коннора, который работал строго по регламенту, и Вивиан, которая, очевидно, во внерабочее время просматривала материалы по другому делу — в очередной попытке доказать свое превосходство. И теперь-то он понял, что она не просто пыталась продемонстрировать свои способности в детективном деле, а пыталась обойти в этом </>андроида</i>. Словно кто-то назначил ее защитницей человеческой чести в этой неравной битве. Коннор может и был теперь разумен и оттого менее совершенен, но все ж стремления Вивиан с самого начала являлись утопией. Хэнк бы на нее никогда не поставил, пусть она ему на какой-то процент очень нравилась (напоминала его самого). — Раз вы так здорово ладите, — он, не тая издевки, усмехнулся, — будете работать вместе над этим делом. С этими словами мужчина, не дожидаясь яростных возражений Вивиан и какой-либо реакции девианта, направился прочь. — А чем будешь заниматься ты? — Пойду подремлю. Будь добра, не вопи. Звук плюхнувшегося в кресло тела, заставил Коннора перевести взгляд с лейтенанта на явно недовольную таким раскладом напарницу. — Тебе следует соблюдать субординацию, поскольку Хэнка очень раздражает такая манера общения, — позволил себе дать совет. Очевидно, его глубокая привязанность к Хэнку была сильнее нелюбви к вмешательству в чужие взаимоотношения. Впрочем, он достаточно изучил Вивиан, чтобы осознавать все риски. Она отреагировала ожидаемо — окинула его испепеляющим взглядом. Но почему-то не продолжила вербально выражать недовольство. Может, на первый раз многое прощается даже такими, как она?

next day

— Ну и зачем нам снова в церковь? Ты подался в религию, Коннор? Все еще не смирившаяся с нелогичностью того, что они идут в святое место, дабы найти ответы по «греховному» вопросу, Вивиан медленно плелась сзади. Ей приходилось повышать голос, чтобы наверняка достичь его звукоприемников. Но Коннор не ставил себе задачи поторопиться с ответом. И лишь когда они перешли дорогу и оказались у дверей католический церкви Святой Анны, он обернулся к Вивиан. Дождался, пока та нагонит его. — Прежде я подметил некоторую тенденцию. Совершая преступление, люди зачастую потеряны и пристыжены. И нередко стремятся посетить подобные заведения, — Коннор указал взглядом на готическую постройку, — и получить условное искупление, нежели прийти с повинной в полицию. Можно полагать, что работники близстоящей церкви замечали подозрительного клиента… — Прихожанина, — поправила его Вивиан, по старой памяти дрогнувшая от резанувшего ухо термина. — Голяк, — с упреком напомнил андроид о ее прежней неудачной попытке внести правки в его речь. — Здесь оказывают услуги, значит, «клиента». Вивиан раздраженно буркнула: — Ага, услуги по очищению души. Всем известная душемойка. — К тому же в одном из прошлых дел преступник и правда оказался клиентом церкви. Работники, конечно, ничем не помогли, и мы узнали об этом постфактум… — Ну, так и в чем смысл? — скептически отозвалась она. — Ты сам только что сказал, что служащие не шибко сообразительные. Нам это ничего не даст. — Вивиан обернулась на звук яростно лобызающихся у ворот старушек в нарядных платьях. И уже не так уверенно продолжила: — В церковь ходят не для того, чтобы по сторонам глазеть… — Мы с тобой оба знаем, что любой институт — это место формирования крепких дружеских связей. И всем до всех есть дело. Нужно только правильно спросить. — Смотрите, какой знаток людских душ, — фыркнула Вивиан, демонстративно скрестив руки на груди. Коннор проигнорировал скепсис напарницы. Она в силу своей избирательной безалаберности и любви к обходу правил, гораздо реже замечала потенциальную полезность подобных общин в качестве источников информации. Он знал, ей не нравились лишние препятствия на пути к раскрытию, которое она принимала за личную победу. У Коннора было достаточно времени в запасе, чтобы вдумчивее всматриваться в окружающий мир, но он не мог осуждать нетерпеливую коллегу. И, может, Коннор больше не искал смысл, о котором говорила Вивиан, в каждом своем действии. Возможно, где-то там, где зародилась и развивалась его человеческая сущность, где-то среди схем и проводов, томилось это мифическое предчувствие... Интуиция — так звучало лучше. И он ей подчинялся. Или же странному, подспудному желанию снова увидеть одну из работниц церкви, с которой прежде случилось переговорить. Довольно поверхностно, ведь тогда Коннор еще не раскрыл весь потенциал церковных приходов и тогда они еще не заподозрили серию. Но похожие убийства происходили уже несколько месяцев и каждая жертва оказывалась так или иначе связана с религией. Точнее, с определенной церковью. О религиозности первой жертвы сообщили его коллеги; вторую всячески оправдывала его жена и в качестве одного из аргументов указала исправное посещение ими воскресных служб. С душевно больной матерью третьей жертвы не удалось поговорить, но персонал дома престарелых был хорошо осведомлен о судьбе женщины — так Хэнк узнал, что их семья посещала церковь Святой Анны. У последнего убитого, Ланга, при себе был медальон со святым Георгием. А у Коннора — основания полагать, что и он ходил в эту церковь, по крайней мере, до Революции. И это была единственная связь между жертвами, единственная зацепка, хотя и мало что проясняла. В самый первый раз Коннор Литу и встретил. Его подкупила ее манера общения с ним — как с равным. Даже после Революции и даже в участке, где он был своим, это оставалось нечастым явлением. И в целом — ее мягкий нрав и искреннее желание просветить. Коннор, можно сказать, консультировался в вопросах вероисповедания, и она много открыла ему о своих собратьях, хотя говорила о людях. Все, кто остался в Детройте после Революции, делились на тех, кто принял сожительство с разумными машинами и тех, кто не пожелал покидать свой родной город и отдавать его в лапы «железяк». Последние, объявившие себя уставшими от прогресса, обосновали независимую общину, целый район. Неофициально его называли районом Y; туда не было хода ни андроиду, ни электронным журналам, ни прочим современным благам. Остальные жители, насколько бы ни прониклась симпатией к девиантам и насколько бы толерантными ни были, все еще не могли полностью избавиться от ассоциации девиант равно машина. Пусть машина со сбоями, с эмоциями. Это проявлялось по-разному — и редко ускользало от наметанного глаза Коннора. Коннор анализировал свое окружение. Хэнк, ясное дело, относился к нему как к сыну. Вивиан, он замечал, пыталась всячески доказать свое над ним превосходство — опять-таки превосходство над машиной. Остальные в участке давно попривыкли, но продолжали смотреть на него не так. Но в речи Литы Коннор улавливал такие интонации, что ему порой казалось, будто она не понимает, что говорит с роботом. Даже по имени обращалась как-то по-особенному, нежели остальные. «РК800» и «Коннор» звучали из их уст одинаково. А для него с некоторых пор стало очень важным его имя. И сама традиция имянаречения. И к тому же за все время наедине эта девушка ни разу не посмотрела на его диод, чтобы понять его настроение или убедиться в правильности выбранной стратегии. Вивиан, конечно, тоже такой честью его не одаривала, но лишь потому что ей было глубоко все равно, какой там цвет мигает у кого-то на виске, даже если такими бы одаривали и людей. Она всегда делала, что считала нужным и плевала на чужие возражения. — Приветствую... — Лита осеклась, увидя знакомое лицо. А затем и вовсе растерялась, когда заметила за спиной Коннора Вивиан, хмуро осматривающую ее белоснежное платье до колен, а затем белокурую косу на плече. — Здравствуйте, мисс Лита. — Отчего-то его взгляд тут же увлекли цветные витражи, хотя он видел их не впервые. — Коннор, — наконец улыбнулась она, подходя ближе и вытирая руки о фартук. Он снова подметил то особенное произношение его имени. Словно Лита приветствовала юношу, с которым добрососедствовала вот уже несколько лет. Но они говорили всего раза 2 от силы. — Вот и познакомились, — произнесла Вивиан, пролезая вперед. — Вивиан, — кинула она следом. — Где ваш начальник? Нам бы с ним поболтать. Лита растерянно захлопала глазами, смотря на Вивиан, пытаясь оправдать для себя такой ее напор, сбивающий с толку. Она перевела взгляд на Коннора, который поглядывал на витражи, словно между ними не встало никого постороннего. А такой Вивиан и ощущалась. — Ты обрела связь с богом? Алло? Коннор не стал игнорировать растерянность Литы долго. Он миролюбиво взглянул на нее, переведя взгляд с взвинченной Вивиан. — Мы ищем девианта. Возможно, он является вашим клиентом. — Прихожанином, — усмехнувшись, поправила Лита. — Прихожанином, — исправился Коннор, чем вызвал возмущенный вздох Вивиан. — Кого-нибудь странного не подмечали? Новенького, может? Не успела Лита задуматься, как около ее лица мелькнула рука и пальцы издали хлесткий щелчок. Лита вздрогнула и испуганно расширила глаза. А потом медленно свела брови. — Ты с ней собираешься говорить? — возмутилась Вивиан. — Я не думаю, что эта монашка видит дальше своего носа и лампадок, — проговорила она, обратившись к нему, будто Литы тут не было. Вивиан и о нем отзывалась нелестно в его же присутствии. Он привык. — Принадлежность к религии никак не влияет на наблюдательность и аналитические способности, — отозвался Коннор. Вивиан не унималась. — Начальника с бабочкой позови, — потребовала она у Литы, махнув рукой на Коннора. — Это реверентка, — Лита подала дрожащий голос. — Я не хуже тебя знаю, — да у нее почти зубы скрипели! Как будто бы Лита вполне оправданно сжалась, потому что у Вивиан желваки ходили ходуном, как когда она была на грани. И могла в следующий момент применить силу. — Мы сюда за ликбезом пришли? Откуда взялась такая враждебность? Разбавить напряженную атмосферу явился сам пастырь, которого требовала Вивиан. Он не был доволен тем, что его помощницу окружили два детектива, один из которых проявлял неприкрытую неприязнь. Возмущение на его лице потускнело, когда он подошел ближе и узнал Коннора. — Снова понадобилась наша помощь, — будто благодарный за оказанную их организации честь, елейно произнес святой отец. — Если вы не против, моя напарница задаст пару вопросов. Вивиан вытаращилась на него. Вместо того, чтобы объясниться, Коннор легким жестом руки подманил Литу и направился с ней за дверь. Они остановились на каменном крыльце. Лита встала где пришлось, но Коннор любезно поменялся с ней местами. Теперь Лите не светило прямо в лицо — особенно ярко в это время дня, а Коннору прямые лучи никак не мешали ясно видеть. — Я бы рада помочь, но я не так много провожу времени, наблюдая за прихожанами. Обычно я занимаюсь своими обязанностями, если не пою и не слушаю проповедь. — А что входит в ваши обязанности? Все алгоритмы внутри кричали о том, что это абсолютно бесполезная для дела информация, но Коннору непременно потребовалось это спросить. — Я вроде завхоза тут, — пожала Лита плечами. — И помогаю с остальным по мере сил. Озираясь по сторонам, Коннор невольно зашептал, хотя искренне не считал свои последующие слова чем-то сокровенным: — Я подозреваю, что… Услышав шепот, Лита рефлекторно подошла к нему ближе и склонила голову. Коннор почувствовал, что ему грозит перегрев, если он продолжит обрисовывать взглядом линии вьющихся прядок у виска Литы. Но те словно впивались в его оптический блок, и он не сразу сумел переключиться. — М? — нетерпеливо протянула она, побуждая закончить. — Подозреваю, что... преступник может быть и не девиантом. — Что? — нахмурилась Лита, тут же выпрямившись. Даже отпрянув в изумлении. — Возможно, это человек выставляет все так, будто это дело рук андроида. Лита одарила Коннора недоверчивым взглядом. В какой-то мере осуждающим, он расценил. Коннор еще многого не знал о природе человека и человеческой природе в себе — и сейчас он как раз не понимал, что сказал не так. — И вы первым делом пришли искать этого человека к нам в церковь? — Коннор не успел раскрыть рта, чтобы оспорить утверждение «первым делом». — Я почти всех здесь знаю, они мне хорошие приятели. Думаете, я стану их в чем-то уличать? Коннор умолк на время, пытаясь оценить, насколько при такой реакции будут эффективны его доводы. А причину ее он решил выяснить позже. Жаль, у Литы не было диода. — Я подметил, что нередко люди с девиантными наклонностями исправно ходят в церковь, желая создать иллюзию праведности и отвести от себя возможные подозрения. Или же искренне верят в возможность откупиться таким образом. — Получив от девушки угрюмое молчание, он более сурово добавил: — Регулярное посещение богослужений — не показатель невиновности. И даже не показатель истинной веры в бога или хотя бы богобоязненности. Лита только и смогла, что обиженно поджать губы. Она, опустив беспокойный взгляд, кажется, немного поразмышляла о словах Коннора, но тут же непримиримо воззрилась на него. — Люди ходят в церковь, чтобы молиться, не для того, чтобы скрываться. — Лита вздохнула, будто пытаясь потушить пожар внутри, а потом без намека на сожаление добавила: — Сожалею, не смогу вам помочь. — Ну, да, — возникла из-за двери Вивиан, — с такой слепой верой в святость фанатиков, ты нам и правда не поможешь. — До свидания, Коннор. — Лита демонстративно смотрела не на него, но вот Вивиан ничего на прощание не сказала. Она скрылась за тяжелой дверью, оставив Коннора недоумевать. И ощущать, каково это, когда она впервые произнесла его имя с таким холодом. Все еще как имя равного ей человека, но общение с которым больше не входило в ее интересы. — Прощай, — кинула ей вслед Вивиан, когда это уже было бессмысленно. — Священник оказался менее блаженным. Может, потому что выслушивает грехи каждого психа в этой церкви. — Он имеет право разглашать информацию, полученную на исповеди? — Коннор нахмурился. — Нет, — довольная улыбка. — Но может намекать на слегка неправедное поведение прихожан. Пойдем!