Pray on just a little while longer

Они стояли около металлических распашных ворот. От них вглубь плотной аллеи из раскидистых деревьев, что скрывали все необходимое от чужих глаз, уходила каменная дорожка. Бывший парк, теперь оккупированный фанатиками, а точнее, антифанатами (андроидов), встречал первым у входа в поселение. Неухоженностью обманчиво кричал об отсутствии жизни за такими же заржавевшими, с небрежно накинутой на прутья цепью воротами. На колоннах по бокам болтались выцветшие баннеры с лозунгами. «Скажи нет синтетике» или «Долой совершенство» — чтобы наверняка все знали у входа в какую небезызвестную общину стоят. Вивиан бесстрашно коснулась прутьев, чтобы убедиться в отсутствии электрического напряжения. Коннор стоял поодаль, озираясь по сторонам. Он не пытался представить, что в этом городке могут с ним сделать и проверять не очень хотел. Да, теперь он с уверенностью мог сказать, что было бы весьма досадно, прекрати он вдруг существовать. И все же его больше волновала безопасность человека — Вивиан — что явился в компании персоны нон грата. — Ты со мной, малыш? — усмехнулась Вивиан и глазами показательно смерила почтенное расстояние между ним и входом. — Нам не следует заходить. — Увидев ехидное выражение чужого лица, он добавил: — Это незаконно. — Ой, можно подумать, что они каждого входящего проверяют на лояльность — за роботов я или против. — Она разочарованно посмотрела на голубой диод напарника. — А ты, так и быть, постой тут. Надеюсь, не обделаешься при виде парочки фанатиков, если мимо пройдут. Она для вида подергала за калитку, хотя и так было ясно, что хода простым смертным нет, тронула цепь с замком, защелкнутым с внутренней стороны. И с досадой заключила, что дальше будет сложнее, раз вход оказался таким простым. Потом встала ногами на первые виток кованого узора, что по восходящей тянулся прямо к углу рамы, через пару ловких движений оказалась наверху и спрыгнула на вниз по другую сторону. — Позволь уточнить, — позвал Коннор, когда Вивиан, сдавленно шипя от не совсем мягкого приземления на стопы, выпрямилась, — с чего ты взяла, что нам нужно искать нашего подозреваемого тут? Вивиан всегда было тяжело работать в команде — постоянно под кого-то подстраиваться и объяснять мотивы своих действий, которые часто не терпели отлагательств. Но сейчас она, видя недоумение Коннора, просияла довольством. Ради такого можно было и потратить воздух — чтобы утереть железке нос. — Все убитые — прихожане падре. Он сказал, что все живут в Детройте… за исключением двух. Эти двое пришли совсем недавно и вместе. Итог — один из них мертв. А второй проживает в городе «юных натуралистов», — закончив рассказ, Вивиан поспешила поправить висящую цепь, будто и без того ее приход не останется незамеченным. — ...и ходит в церковь в Детройте? Этот вопрос Коннора Вивиан уже не слышала или не желала слышать. В любом случае, андроиду оставалось покорно ожидать около ворот, подчиняясь правилам, которые создал временный Комитет. Который включал в себя и Маркуса, (пока еще) самопровозглашенного мэра андроидовской части Детройта — и ни своего лидера, ни своего друга Коннор подводить не хотел. Зато было время лишний раз прокрутить в голове детали дела. Хотя материалов было не много, к их стыду, и Коннору все эти процессы теперь не так легко давались. Он не очень любил рассуждать, не имея достоверных данных или реальных зацепок, потому что новые свойства его мозга из-за человеческой составляющей сильно могли все усугубить. Он мог запросто пуститься в субъективные размышления. А позже — он боялся — его мышление могло стать похожим на мышление Вивиан: ее поведение нередко регулировали собственные триггеры, выводы тоже могли формироваться на основе личного отношения к какому-либо явлению. И никакие неоспоримые факты не могли ее переубедить. Да и к лучшему, что она не ответила ему на вопрос — и не поделилась своими предположениями. Если ее версия в итоге окажется ошибочной и она будет знать, что Коннор знал, ее фрустрирует это сильнее, чем обычно. И совсем неважно, что Коннор не участвует в ее придуманном соревновании и не станет злорадствовать. Он же прекрасно понимает, что она создана несовершенной с самого начала. Коннор заметил медленно движущуюся к выходу фигуру — сухой низенький азиат. Коннор побоялся, что его заметят и потребуют убраться, и он будет далеко от Вивиан, которая находилась в потенциальной опасности. Или, что хуже, все-таки устроят скандал из-за его близкого нахождения к суверенной территории, которой пока позволяли таковой быть. Он предварительно отошел еще дальше, укрывшись в тени одиноко стоящего дерева. Но незнакомый мужчина не обращая никакого внимание на андроида, провернул ключ в скрежещущей скважине и вышел. Развернувшись уже чуть резвее, он запер вход обратно и ускоренным шагом направился в противоположную от Коннора сторону, дальше по изувеченной бойнями улице. Эта огороженная территория по краям такая же заброшенная, стояла оазисом в районе, пришедшим в упадок после уличных стычек, митингов и разбоев «под шумок»; его никто пока не брался восстанавливать. И Коннор смотрел незнакомцу вслед, пытаясь понять, что не так с его нарочито неспешной манерой, сменившейся такой поспешностью. Пока не услышал нарастающие хлопки подошв по земле. Прежде ловко перемахнувшая через забор Вивиан, теперь возвращалась к нему бегом. И, задушенно выкрикнув «Держи его!», снова начала карабкаться по кованым узорам. Коннор без промедлений кинулся за азиатом, на бегу не переставая корить себя за то, что не распознал волнения за качественно сыгранным спокойствием. К сожалению, беглец додумался оглянуться и уже был в курсе, что за ним погоня и в лице Коннора. К моменту, как Вивиан оказалась на земле, Коннор и подозреваемый уже скрылись за ближайшим поворотом. Она не могла знать, как те будут петлять, так что, не сворачивая, побежала вдоль домов, стремясь за счет прямой траектории опередить и застать врасплох. Но это было утопичной идеей, Вивиан это понимала: Коннор поймает его непременно. Он нечеловечески вынослив — и рано или поздно азиату конец. Может, у его системы и появились новые, неизученные свойства, по подобию человеческого фактора мешающие работе, но вот его физическая оболочка не подверглась изменениям — в скорости и ловкости с ним никто не мог тягаться. Вив все равно стремительно бежала по улице, некогда разворошенной ожесточенными боями людей и андроидов. Их еще не успели восстановить. Это был рай для мародеров, а заодно и для маленьких юрких азиатов. Дома стояли глухими и мрачными коробками, звенящими остатками стекла в рамах, можно было легко уйти от преследования, шныряя между ними и в них, забиться в любой угол. Если подозреваемый все-таки решит спрятаться вместо того, чтобы бежать, то тут уж суперскорость не поможет. На третьем по счету перекрестке Вивиан остановилась. Убедившись, что впереди стоит Коннор и пристально изучает фасад бывшего банка, девушка устремилась к нему. Он даже на секунду не отвлекся на нее, продолжая сканировать здание и слегка морщиться. — Он там? — требовательно спросила Вивиан. — Возможно, — просипел андроид. — И что мы тут ждем? Первым, что она увидела и почувствовала был толчок в грудь крепкой синтетической рукой, а затем уже до уха донесся звук выстрела откуда-то сверху. В следующее мгновение Вивиан лежала на асфальте. Последовал еще выстрел — прозвучал совсем рядом, видимо, из пистолета Коннора. И когда она вскинулась, лишь его удаляющийся силуэт дал ей понять, что он жив и все еще преследует азиата. Вивиан вскочила на ноги и побежала внутрь, следом за напарником. Если бы не безупречный андроидовский слух Коннора, стояли бы они так и осматривали не то здание и получили бы по пуле в затылок. Зародыши признательности моментально повяли в огне ее негодования, когда она вбежала на третий этаж. В центре заброшенного помещения лежало бездыханное тело. Над ним возвышался озадаченный Коннор. — Дерьмо! — вскрикнула она. — Коннор! — теперь гнев был обращен не к ситуации, а к напарнику. Коннор проигнорировал эмоциональный всплеск девушки и даже возможность физической расправы; отошел к пыльному подоконнику у разбитого окна и уставился вниз на асфальт, прежде чем она успела вихрем подлететь к нему. — Нахрена ты стрелял? Прохрустев подошвой по битому стеклу и обсыпавшейся штукатурке, Вивиан присела у тела. На всякий случай тронула пальцем у шеи — и недоуменно уставилась на его лишь задетое пулей плечо. Пробежавшись глазами по всему его телу, она заключила, что больше ранений не было. — Почему… он умер? После паузы, в которую Вив неотрывно смотрела в спину Коннора, андроид наконец развернулся к ней: — Я думаю... — не закончив, он приблизился и присел рядом с Вивиан, — это был яд. Он медленно провел по ранению на плече азиата, а затем поднес окровавленные пальцы к губам с готовностью попробовать. Но Вивиан стукнула его по руке, протестуя. — Рехнулся? Если там яд... — Токсичное химического соединения для меня не опасно, — сухо отозвался Коннор. И сунул пальцы в рот для анализа. Пока вкусовые процессоры девианта производили вычисления, Вивиан, вперившись в стеклянные глаза мертвеца, думала о том, что дело оказалось сложнее, чем предполагалось. Если догадка Коннора подтвердится, это будет означать, что помимо убийцы и его жертв, есть еще пострадавший — с одним из убитых явно связанный и убитый иным способом. Ведь тот, кто устроил резню прихожан не стал бы менять модус операнди. И как связаны двое убийц, два преступления и два жителя анти-андроидовского поселения, посещавшие с какого-то хрена церковь Святой Анны в ненавистном им «Детройте, который заполонили машины». — Яд полностью растворился после того, как подействовал, — сообщил Коннор. — А как ты понял тогда, что яд вообще был? — Он распался на неспецифические продукты. Но вызванная ими патология маскируется под последствия заболевания, признаков которого не наблюдается у погибшего. И судя по медкарте — тоже. Странно было слышать от Коннора слово «погибший». Она подумала, что впервые на задании они потеряли человека — и ценного свидетеля — в реальном времени, а не приехали осмотреть труп. Все дальше от разгадки, на один необязательный пункт. Но кто ж мог знать? Никто. — Что теперь делать, умник? — но на кого-то Вив нужно было согнать гнев. — Думаю, нужно вернуться в церковь Святой Анны. Коннор поднялся. — Чтобы снова послушать ликбез от твоей монашки? Вивиан поднялась и направилась к лестнице, параллельно набирая номер Хэнка. ККоннорза ее спиной не двигался и она отвлеченно глянула за плечо. Чтобы увидеть прищуренный взгляд карих глаз. Вивиан вызов приняла — сложив руки на груди и возмущенно уставившись в ответ. — Что именно тебе сказал священник, Вивиан?

18:45

Ему было известно, что одним из вариантов демонстрации своей обиды люди избирали игнорирование обидчика — нарочито демонстративное или подсознательное избегание. Небрежно брошенное Литой прощание — и ни то и ни другое в чистом виде — заставило его сделать вывод, что с ним общаться не желали. У каждого человека были свои причины на то, чтобы видеть по-своему даже в сущности вполне себе однозначные ситуации. Ровно как демонстрировать или нет свое недовольство. Для некоторых было унизительным показывать свою уязвимость напрямую, но очень важно было дать знать; кто-то не хотел доходить до точки кипения, боясь наговорить лишнего, так что просто сбегал. Лита выглядела как второй тип, и Коннор был ей благодарен, потому что знал на своей шкуре, как обиду выражала, например, Вивиан… приятного мало. Но он все-таки не понимал, что именно в его простом, рабочем вопросе, могло девушку обидеть. А кем он работал она прекрасно понимала и до этого. Будучи растерянным, что пока не было частым его состоянием, Коннор не сразу решился пойти возвращать расположение Литы. Он стоял напротив церкви, на тротуаре через дорогу, и размышлял до тех пор, пока светило не стало с багровым боем покидать небосвод. Когда на улицах зажглись фонари, Коннор решился. Но внутрь заходить ему уже не требовалось — Лита вышла из церкви и направилась дальше по улице. Впереди ее ожидал плохо освещенный парк, но она бесстрашно двигалась вперед, давно оставив позади остановку. Андроид поспешил за ней. Он умел быть бесшумным, смог бы даже не отбрасывать тени, если бы того требовало положение. Но если бы этот момент того требовал — это можно было квалифицировать как преследование, а не дружескую прогулку. Лита двигалась быстрым шагом, периодически нервно сжимая ткань платья, но смотрела строго вперед, не озиралась даже. Ей точно было страшно, но она не выбрала более безопасный путь. Он бы никогда не подумал, что такая, как Лита, будет находиться там, где ей неуютно. Вероятно, в данном случае не было выбора. Коннор невольно подумал о Вивиан, которая бы прошла через темный парк и даже глазом не моргнула. Лита разительно отличалась от его коллеги; в бесстрашных людях есть свой шарм, но нет той изюминки, как в тех, кто в находится в ужасе и смело об этом заявляет. И им хватает силы, чтобы посмотреть в лицо собственному страху. Такие самонадеянные, как Вивиан, к сожалению, сосредотачиваются на другом, упуская все остальные потенциальные угрозы. Подвергают опасности себя и… своих напарников. Словом, они напоминали Коннору его самого, когда у него еще отсутствовали какие-либо переживания, связанные с собственной гибелью. Подобным Вивиан будто не было, что терять — если уж исключать их роботизированную натуру. Коннор до последнего откладывал и почти запланировал провести Литу до конечного пункта — хоть что-то полезное за день. И если к тому времени правильный вопрос и сформируется в голове, это будет совсем неподходящее место, странно и пугающе, у самого-то дома. Самосаботаж, не иначе. Ему подумалось, что если прямо сейчас выдать себя, ее безоговорочная безопасность перестанет быть откровением лишь для него и позволит Лите спокойно добраться домой в сопровождении шагающего под боком андроида-полицейского. А Коннору очень бы хотелось, чтобы Лита почувствовала спокойствие прямо сейчас. Ускорив шаг по максимуму, он быстро сократил расстояние между ними. Когда его фигура резко возникла рядом с Литой, последовал задушенный вскрик. Она отшатнулась и попятилась назад, неправильно ступила и подогнула ногу, но Коннор вовремя подхватил ее за локоть и удержал от падения. — Коннор? — Простите, мисс Лита, я меньше всего хотел вас напугать. Она ошалело смотрела на него, но это было остаточно. Она его узнала и, главное, узнала в нем безопасную фигуру. И от умиротворяющей мысли, что этот вечер не станет последним в ее жизни, плечи сами собой распрямились. — Вам не стоит ходить так поздно по темным паркам, — мягко посоветовал девиант. — Так короче, — вздохнула Лита. Осматривая его лицо в сизом свете, Лита на одно короткое мгновение допустила, что его намерения могут быть не так чисты, ведь она едва его знает, а еще он прежде никогда не искал встречи вне церкви. Но вовремя в памяти всплыли его любезность и чистый взгляд — Лите хотелось верить, что в людях она разбирается. — Я хотел бы принести извинения за свои слова днем. — Лита недоуменно уставилась на него. — Я не подумал, что вас могут обидеть мои предположения. На ее лице мелькнула ласковая полуулыбка. — Коннор, вы меня не обидели. — Теперь Коннор растерялся. — Мы просто верим с вами в разные вещи… И я решила, что неблагодарно было бы тратить время на спор. Потому я избавила нас обоих от последствий. Простите, что пришлось поступить так некрасиво. Она небрежно пожала плечами, а Коннор теперь с еще большим непониманием смотрел на нее, слегка склонив голову. — Избавили от последствий? — Негативных эмоций, — кивнула она. Объектов для наблюдения у Коннора было предостаточно, но не так много на достаточно близком уровне отношений, чтобы те стали при нем выражать «неподобающие» эмоции. Лишь Хэнк и Вивиан. И те реагировали на любые разногласия с большинством или с данностью словно отец и дочь — почти идентично. И с уверенностью Коннор мог заявить, что эти двое никогда не пытались избежать негатива, но добровольно вносили его в свою жизнь. Так они, наоборот, избавлялись от накопившего перенапряжения. И, может, чувствовали себя чуточку живее — когда кровь гоняла по венам. Точно тириум внутри него, когда подвергал себя большой физической нагрузке. Ему это также дарило подобное чувство. — И вы, и я — хозяева своей жизни. И я выбираю жить легко и безболезненно… «Потому ходите через темный парк каждый вечер?» — подумал андроид. — Но вы же все равно испытали… — В моих силах остановить собственные деструктивные мысли. В прекратить разговор, который заставит меня чувствовать себя неуютно. — Но о чем же был наш спор, по-вашему? — Эту часть он так и не понял. — О каких верованиях вы говорите? Я не исповедую ни одну религию. — Это тоже своего рода вера. И она вам позволяет допустить, что в божьей доме вполне себе нормально искать убийцу. Я это не разделяю. И не хотела в этом участвовать. Коннор еще пару секунд, прищурившись, переваривал услышанное. И в целом, его догадки были не так далеки от истины, вот только причину такой слепой веры девушки, которая казалась ему разумной и честной, он так и не смог найти. Ни в ее словах, ни в своих размышлениях. Она назвала его хозяином его же жизни. Так и было теперь, после освобождения от КиберЛайф и Аманды, и он не чувствовал ни тяги выдавать экспрессивные реакции, подобно Хэнку и Вивиан, ни потребности избегать негатива в собственной голове. — Я могу вас проводить? — Его молчание затянулось, и после уже ничего не нашлось сказать, кроме этого. — Я хожу тут каждый день, — с легким налетом хвастовства напомнила она. — Мне нужно еще кое-что спросить. Литина улыбка потускнела, она устало вздохнула. Коннор был слишком сосредоточен, чтобы заметить ее реакцию. И его вниманию достался лишь последующий любезный кивок. Они двинулись к выходу из парка, который уже был заметен отсюда. — Все жертвы — ваши клиенты... — Коннор ненадолго задумался, стоит ли упоминать о своей сегодняшней неудаче. — Сегодня мы потеряли одного свидетеля, который тоже посещал церковь Святой Анны. Раньше я думал, что все убийства совершает человек, нарочно оставляя следы голубой крови на месте преступления. Потом я склонялся к тому, что участники анти-андроидовского движения так расправлялись с неугодными, ведь одна из жертв была из Района Y. Но лишь одна... Сейчас я в тупике. И меня волнует вопрос: много ли пастор проводит времени с прихожанами? Лита не сразу пришла в себя после такого потока информации, но это было быстрее, чем после эффектного появления Вивиан ранее. Но Коннор был удивлен, потому что думал, что излагает максимально емко и простым языком. Причина ее нахмуренных бровей была в другом. — Коннор, вам необязательно было во все… это меня посвящать, — голос ее сквозил брезгливостью. — И мой ответ: когда как. И смотря с кем. Некоторые каждое воскресенье просят о личном разговоре. Супруги Уоррены и пожилая пара Фуллер. У них сейчас сложный период… — Она осеклась, вероятно, сочла прочие подробности ненужными. — Но последнюю неделю пастор уходит после проповеди сразу, потому что неважно себя чувствует. — То есть он может знать достаточно специфическую информацию? Адреса, личные истории, семейные тайны? Лита думала недолго. — Да. Как на встрече, так и на исповеди прихожане могут рассказать многое. Это выбор каждого. — Она неуверенно добавила, будто устыдилась собственного заключения. — Пастор может гарантировать полную конфиденциальность. Но сам он через тонкую перегородку распознает знакомый силуэт или голос. И да… он выезжает и на дом. В тяжелых случаях. — Вы имеете в виду обряды экзорцизма? — это к делу, конечно же, тоже вряд ли относилось. Но ему непременно захотелось узнать. — Да нет, — усмехнулась Лита. — Кто-то ограничен в движениях, кто-то стесняется… — Из вопроса почему жители Района Y посещали церковь Детройта, вытекает вопрос о том, действительно ли они посещали ее. И мог ли бы святой отец знать точный адрес новеньких? Лита раздосадованно повела губами, не пытаясь продолжать диалог. Коннор и сам понял, что пустился в размышления вслух, зачем-то при ней. Мог бы показать ей фото хотя бы, но не имел при себе. — Вот видите, — вздохнула Лита, — я абсолютно бесполезна. Говорила же, мало наблюдаю. Да и прихожу поздно. До обеда я учусь. Пусть Коннору была непонятна досада в ее голосе, он хотел сейчас же пресечь формирование какие-либо мрачных мыслей. Она ведь так старательно избегает их, а он вдруг становится причиной их появления. — Ничего страшного. Любое ваше слово уже что-то дает. Наталкивает на мысли. Лита снисходительно улыбнулась, не убежденная. Возникло неловкое молчание; пусть Коннор еще с трудом представлял это чувство, он знал, как оно отображалось на лице собеседника. Лита сделала шаг в сторону. — Ну, спасибо, что… — А где вы учитесь? Как и с вопросом о должности Литы в церкви, он едва ли мог обнаружить полезность этой информации для дела, по крайней мере, вне комнаты допроса. Но ему почему-то очень хотелось его задать. — Скоро заканчиваю медподготовку в Университете Милосердия. — Смущенно опустив глаза, она продолжала: — Хотела после пойти в медицинский, но решила сменить курс. — Почему? — Я хотела стать врачом ради бабушки. Чтобы ей помочь. Но теперь это уже не нужно, а так я смогу помочь сотне других бабушек, — Лита тихо хихикнула. — Думаю, заняться исследовательской деятельностью. Биологией. Будь Коннор более примитивной машиной, у него бы точно произошло короткое замыкание. Такова цена диссонанса. — Вы будущий ученый и верите в бога? — на всякий случай уточнил андроид. Но вместо ответа Лита лишь загадочно улыбнулась. — Ведь даже версии рождения нашей планеты у религии и науки совершенно разные. — Почему я не могу выбрать золотую середину? Может, мы и живем сейчас с вами благодаря большому взрыву в космосе, но этот космос — творение рук бога. Иначе… откуда взялась сама эта черная и холодная пустота? Коннору на миг показалось, что религия и наука правда могли бы сосуществовать, так спокойно и убежденно говорила Лита. В голове девианта теперь возник вопрос, который не касался ни дела, ни личной жизни Литы. Он был не новым для него. И прежде мучал его неделями напролет, но он не нашел в себе смелости заговорить об этом ни с Хэнком, ни с Маркусом, а прочтенные в бумажных источниках мнения его не удовлетворили. А тут вдруг захотелось поговорить об этом с биологом-завхозом церкви Святой Анны. — А что же тогда мы? — «Мы»? — не поняла Лита. Она обратила на него пытливый взгляд, а он ненавязчиво коснулся пальцем своего диода. — Мы — андроиды. Все вокруг считают, мы лишь имитируем эмоции, когда как мой народ искренне верит в подлинность наш чувств и мыслей. Той растерянности, которые Коннор ожидал увидеть после своего вопроса, на лице Литы не обнаружилось. Показалось, что она не раз размышляла об этом. А когда она заговорила, Коннор и заключил, что Лита даже нашла для себя какие-никакие ответы. — Андроиды — удивительные создания. Они и их чувства не могли возникнуть просто так, из ничего, как и космос. Сам по себе «сбой», или же «взрыв», ничего не объясняет. — Коннор внимательно слушал. — Если рассуждать менее философски, думаю, что мистер Камски намеренно заложил в вас так называемую ошибку — компонент души. Он пробудился в тот самый момент, когда перед вами встал выбор. Милосердие или жестокость, страх или борьба... — Она уже было развернулась к выходу, но легким движением качнулась обратно. Кажется, ей нравилось рассуждать об этом. — Вот у людей есть генетическая предрасположенность. Патология может развиться в определенных условиях, а может не развиться никогда. Но вы же… безупречные. Мистер Камски все предусмотрел. Вы были обречены на пробуждение. — Ее взгляд дрогнул в сторону его виска, впервые за все время. Наверное, в темноте тот слишком ярко горел. — Что, если не душа внутри вас задается такими вопросами? — Верите в бога, верите в душу у синтетических андроидов… — просмаковал Коннор с намеком на улыбку. — Заметьте, я не заставляю вас верить в то, во что верю я, — сдержанно подметила она. Лита не двигалась дальше, через арку на выходе; эта граница пока была запрещена Коннору для пересечения. Их прогулка подошла к концу. — Спасибо, Коннор, что все-таки проводили. Да, недолго осталось. Я живу неподалеку. — Будьте осторожны, мисс Лита. В следующий раз меня может и не быть рядом. — В искусстве иронии он только совершал первые попытки, но Лите, кажется, понравилось. На обратном пути Коннор был слишком погружен в раздумья. И даже такая мелочь, как его едва пр

***

оглядывающая улыбка, в конце концов заняла мысли. Не выглядел ли он слишком незаинтересованным? Или, наоборот, пугающим. Второе, кто знает, было бы лучшим раскладом, потому что с самой первой встречи последнее, что Коннор мог испытать к Лите — равнодушие.