Mine

Давно загруженные коробки были только отправлены в недавно купленную квартиру. Чонгук с Чимином собирали свои сумки, в последний раз проходя по пустынной и словно уже успевшей покрыться пылью квартире, в которой они прожили пару лет. — Ты ведь не хандришь из-за этого? — спрашивает Чонгук, увидев меланхолию Чимина. Захудалая квартира, местами с отклеенными обоями, давно просилась «съехать». Желание о переезде было озвучено месяцем после и осуществилось в действительность только сейчас, в один из солнечных, осенних деньков. — Разумеется, нет. Чимин уверенно проходит мимо Чонгука, щёлкая каблуками ботинков по паркету. В желании быть чуть выше реального, Чимин часто заполнял свой гардероб обувью с высокой подошвой. Чонгук ловким и резким движением зацепляет поперёк талии своими клешнями рук, плотно прижимая к твёрдому торсу. — Не спеши, детка, — игривые нотки над ухом парня раздаются мелодично. Чимин слабо улыбается, принимая условия небольшой игры. Длинные, узловатые пальцы Чонгука неторопливо поглаживают впалый живот, а затем спускаются ниже к ширинке брюк. Чонгук шумно дышит, создавая подобие стона. Горячее и влажное дыхание на шее Чимина, поверх многочисленных засосов, некоторые из которых успели потемнеть на подобие синяка, а другие только покрывались бордовым оттенком. Чимин мурлычет, запрокидывая голову на чужое плечо. Чонгук едва ли касается губами кожи, пропитанной запахом геля для душа. Его собственного геля. Он поддается бедрами вперёд, имитируя толчок, и неосознанно Чимин ахает. Удовлетворенный этим Чонгук улыбается. Расстегнутые брюки и давно, от теплоты тела Чимина, успевшие стать теплыми пальцы юрко проходят под белье. Чимин настороженно дёргается, цепляясь за запястье чужой руки, что под его одеждой скрыта. — Отпусти мою руку, — мурашки от сладкого голоса по шее проходят. Одновременно увереннее, хоть против сопротивления, руку спускает к основанию члена. — Засранец. Сдаётся Чимин, сухие губы облизывает откровенно пошло, но тот и не видит, надавливая на сосок, наугад поверх атласной рубашки, вскользь отмечая для себя желание увидеть проколотые соски своей шлюшки. Чимин расслабляется в объятиях и ноги чуть подкашиваются, когда Чонгук умело ублажает его там. Подушечкой большого пальца на головку пениса надавливает, но в тесном пространстве не разгуляешься. От чего Чимин чертыхается, прося о большем, и, кажется, тот только этого и ждал — медленно убирает руку из-под брюк и, держа ткань на боках, спускает до бедер. — Холодно, — жалуется старший, оставшись со спущенным бельем. Организм Чимина реагирует на поглаживания, на то как упругая попка сжимается в чужих ладонях, заставляя его возбудится позорно быстро. Чонгук хвастливо осматривает то, что принадлежит только ему. Всего Чимина. Каждая мелкая родинка вдоль спины и следы многочисленных покраснений от бондажа на пояснице и ниже, на бедрах, принадлежали ему одному. Немного накаченные из-за прихоти младшего бедра и задница были идеальны, а последняя так и манила к себе, заставляя прикоснуться и нежно укусить кожу. Чонгук встаёт на колени, раздвигая половинки пышных булочек. Чимин хочет хоть опереться на стену, но рядом ничего. С трудом оставаясь на ногах и лишь раздвигая их, он медленно поглаживает вставший член, что изрядно повлажнел от подступающей смазки. Медленные, больше интимные манипуляции Чонгука, заставляли скулить от желания. И в конце концов, когда юркий язык младшего проходит по чувствительным мышцам у стенки ануса, Чимин падает на колени громче выстанывая имя младшего. — Малыш, — раздаётся в ответ. И Чимин без слов и промедлений встаёт на четвереньки, раздвигая ноги как можно шире. — Малыш, ты хочешь быть хорошим или плохим? — раздается дразнящий голос Чонгука, наклоняющегося в сторону, чтобы получше разглядеть малыша. Чимин с минуту думает, сжимаясь от ощущений, пока тот продолжает играться у ануса, проталкивая сухой палец на одну фалангу. — Хорошим? — полу вопросом решает Чимин. Зная, что выбрав другой вариант, в противном случае, синяки образных следов на теле были бы значительно больше. Чонгук в принципе не оставляет выбора, только вот Чон так и задумывал. Хорошая шлюха, значит Чонгук резко до основания средний палец в анус толкает, относительно растянутый от утреннего секса марафона, стенки ануса расслабляются, позволяя свободно «гулять» пальцу. Чимин со стоном прогибается в спине, круговые движения тазом совершая, безмолвно прося ещё палец. Ему безусловно нравится вот такой неожиданный секс, просто, без моральной подготовки, не в спальне, не в душе, а в коридоре, на полу. Он прикрывает глаза, всеми фибрами души/тела прислушиваясь к ощущениям «чужого» внутри себя. Только Чонгук плохой мальчик, раз Чимин у него хороший. И он, продолжая растягивать, лезет в карман брюк за кольцом. Чимин ведь не знал, что хорошим быть не всегда нужно. — Ты ведь хороший мальчик, а значит будешь слушаться меня, — не скрывая свою победу улыбается, резко оказавшись запредельно близко. Чимин кивает мелко, но много раз, — и потерпишь, пока я не разрешу. Не позволяя опомниться или спросить поконкретнее, Чонгук двумя руками хватает чужой член и яйца, поглаживая последние, и в кольцо берёт. Чонгук толкается бёдрами и своим возбуждением бьётся о ягодицы, быстро и резко желая разрядить чиминов член. Тот ахает и задыхается от неритмичного собственного дыхания и имитации секса. Чонгук сжимает в руках яйца, чуть массажируя, и чувствует, как свой, так и чужой подступающий оргазм. Чимину чего-то не хватает. Ему определённо хорошо, но заполненности нет. Но это расстраивает чуть меньше, чем сперма что слабо выстреливает на руку. От одной лишь мысли о члене в заднице Чимин умудрился кончить без разрешения. Хоть и не спешит извиняться, а восстанавливает своё окончательно сбившееся дыхание. Холодный кислород из-за сквозняка наполняет лёгкие Чимина, прежде чем его приподнимают на колени, и тычут членом в лицо. Чонгук порой бестактный и говорит лишь после, что не хочет пачкать себя и его спермой, поэтому будь хорошим мальчиком и проглоти всю до последней капли, что и делает Чимин, беря без помощи рук чужой жилистый член в мокрый рот. — Быстрее. Чонгук направил бы сам, сжав в кулак чужой прядь волос, но его обе руки заняты. Спермой и кольцом, что всё ещё в руках. Старший моментально слушается, вбирая почти до основания. Член Чона длинный, но старший привык, старается брать до основания, задевая носом лобок. Проглатывает головку и снова вытаскивает облизывая кончик тщательно, проходя языком по всей головке, будто полируя её. Засасывает глубоко, быстрее двигаясь. Если бы Чимин делал минет с самого начала, с момента возбуждения, то без сомнений челюсть изрядно потерпела бы дискомфорт. Младший шипит, когда тот выполняет с недавних пор полюбившее действие. Чимин глубоко, по самое основание, сосёт и головка члена пробирается до стенки горла, глотательные мышцы непроизвольно желают проглотить «еду», но в противном случае Чимина стошнит. Но младший кончает быстрее, чем желание старшего… Часть спермы стекает по пищеводу, а часть заполняет рот. Вязкое вещество безвкусное, чуть противное из-за понимания что это, но проглотить всё без остатка надо. Чонгук лишь поглаживает по волосам Чимина, как любой хозяин гладит шёрстку пса, и с приспущенными до бедер брюками ковыляет в ванную, желая тщательно смыть липкую сперму с руки. В то время, Чимин всё ещё с трудом проглатывает, прочищая горло, напряженно сводя от неприятности мимику. Когда младший возвращается, Чимин поднимает бельё вместе с брюками, всё так же стоя на месте. — Стоять, — резко командует младший, и за долю секунды оказывается перед парнем. Чимин убирает руки, позволяя Чонгук самому привести его в порядок, пока не понимает, что… — Гукки, зачем это? На руках всё то же кольцо, что надевается молниеносно на член, до основания заталкивая, фиксируя, обводя вокруг яиц, крепко сжимая упавший орган старшего. — Ты сам выбрал, сегодня вечером тебя ждёт небольшая игра, — широко улыбается, совсем по-нежному. И чёрт бы побрал мягкую, млеющую перед кроличьей улыбкой натуру покрасневшего Чимина. Он бы всё равно проиграл, или намеренно не желал выигрывать, позволяя делать с собственным телом всё что угодно. Чимин, конечно, кивает, возмущаясь лишь о возможности «а как же, отлить? Мой мочевой пузырь…». И после развязных поцелуев и пару тройку укусов у края губ, от чего и прежде пухлые губы старшего становятся кукольными, Чимин окончательно понимает, что Чонгук будет делать с ним всё что угодно и он никогда не будет против. Наоборот, будет наслаждаться тем, как им пользуются. Чонгук в обиду не даст, и перед другими в неловкое положение не поставит. Чимин принадлежит только ему одному, а Чонгук всегда будет только его.

***

— Проходите, вот ваши новые апартаменты, мне показать вам все комнаты? — агент по недвижимости деловым шагом проходит в просторную гостиную, а следом новые владельцы, держась за руки, озираются вокруг. — Нет, спасибо, мы сами. — Хорошо, тогда вот ключи, все документы мы уже подписали вчера. Что же, если нет вопросов, я пойду. Добро пожаловать! Счастливо оставаться, надеюсь вам понравится, если будут вопросы — позвоните, — мужчина в костюме, средних лет, отдаёт две пары связок ключей от квартиры и пожимает руку Чонгуку, кивает в сторону Чимина. Дверь за агентом захлопывается и Чимин сквозь зубы чертыхается. — Гук, квартира, конечно, потрясающая и я бы с удовольствием осмотрелся и распаковал вещи, — начинает возмущенно отзываться Чимин. — Конечно, я же не запрещаю, — сладко улыбается. Широкий диван, плазменный телевизор и панорамные окна, с видом на ещё такие же высотки как их. Чонгук кидает ключи вместе с телефоном на кожаную обивку дивана. — Ага, только вокруг моего члена кое-что, что мешает наслаждаться квартирой… и я хочу в туалет, — негодует лишь от того, что по пути выпил бутылку воды, не думая о последствиях. Чимин поддался уговорам младшего и «да, почему бы не выпить содовую с ещё незнакомым вкусом, заботливо купленную Чонгуком». Ежевика, будь она неладна. — Хорошо, я сниму кольцо на минутку, — соглашается. Чимин щурится, следит за своим парнем и с трудом верит. Но в конечном итоге, Чимин следует за Чонгуком, потому что сам ещё не знает что-где. В светлом помещении дорогим кажется всё, от плитки на полу, до зеркала. Чонгук подходит к биде и жестом показывает «мол вот, знакомься, место, где ты будешь справлять нужду». — Ты будешь рядом? — дразнится Мин, вставая перед биде. Чон расстегивает брюки, будто Чимин маленький ребёнок, который не может справиться самостоятельно. Он приспускает белоснежные трусы, и полу вставший член в руку берёт. Половой орган с едва заметными венками во власти плотно сжатого кольца. Чонгук крутит кольцо, ослабляя и Чимин, следящий внимательно, ахает. — Дальше сам, у тебя минута, — Чон руки убирает, на талию перемещая, и головой утыкается на плечо. Чимину кажется, что извержение вулкана и мелкая дрожь по телу проходит. Испробовав биде, настроение Чимина улучшается. Чонгук туалетной бумагой вытирает головку ствола и даёт возможность немного расслабиться, накрывая член тёплой ладонью. Он лениво и нежно сжимает, целуя плечо и шею парня. Чимин мычит в наслаждении, откидывая центр тяжести к груди Чонгука. Его член возбуждается, а младший злорадно улыбается, кусая кожу Чимина, кольцо обратно закручивая, которое в ту же секунду плотно сжимается снова на том же участке кожи, и член Чимина почти бьётся о собственный живот. — Блядь, ты Чонгук, — ударяет кулачком по бедру, в миг возвращаясь в реальность. Глаза слезятся и чертово кольцо плоть яро ощущает. — Прошу, Гук. Я хочу разрядки, а после можешь снова надеть кольцо, — хнычет он, не дергаясь, пока Чонгук заботливо/садистски застегивает пуговицу на джинсах. — Обязательно.